— Завтра праздник в честь помолвки близкой подруги. Я беспокоюсь, что отец там один, так что после праздника сразу поеду домой.
— Всё-таки доктору Диче с дочерью повезло. Такая добрая душа.
От шутливой похвалы госпожи Киршден, сидевшей напротив, Юлия рассмеялась.
Виконт и виконтесса Киршден всегда тепло принимали Юлию, которую знали с детства. Они перебрались в столицу вместе с Йохеном, когда тот уезжал из Вистани, но продолжали поддерживать дружбу с семьёй Диче.
— Спасибо, что приехала, Юлия.
— Я тоже рада вас видеть, столько времени прошло. Здоровье не беспокоит?
Юлия и госпожа Киршден сидели друг напротив друга в чайной комнате на первом этаже и непринуждённо беседовали.
— Доктор Диче очень занят? Хотелось бы повидаться.
— Не знаю, сможет ли он выбраться в столицу из-за работы в больнице, но я передам. Отец тоже очень хочет вас увидеть.
— Если не получится, хотя бы ты заезжай. Сама знаешь: муж вечно занят делами, а Йохен, негодник, — репетициями.
Госпожа Киршден, немного посетовав, вдруг оживилась.
— Кстати, Юлия. Ты правда не думаешь выйти замуж в нашу семью?
— Что?
От неожиданного разговора о замужестве глаза Юлии растерянно забегали.
— Если у тебя нет никого на примете, мы всегда будем рады.
— Мы с Йохеном просто друзья. К тому же… у меня сейчас столько дел.
Госпожа Киршден поняла, что стоит за её словами, и в её взгляде появилась жалость. Почувствовав, что разговор становится неловким, Юлия прикрыла рукавом синяк на запястье и улыбнулась.
После той встречи с герцогом прошло уже несколько дней, но синяк на запястье, которое он сжимал, с каждым днём темнел. Словно напоминая, что тот вечер вовсе не был сном.
Не желая вспоминать о случившемся, Юлия сменила тему. А когда утренний свет сменился полуденным солнцем, дверь чайной комнаты распахнулась.
— Юлия! Ты здесь?
Без стука, по-хозяйски, дверь распахнул Йохен, только что вернувшийся из консерватории.
— Сынок, а меня ты не видишь?
— Ну мама… Я, конечно, знал, что вы вместе.
Госпожа Киршден бросила на него острый взгляд, и Йохен неловко усмехнулся.
— Пойду-ка я отдохну. А вы, молодёжь, проведите время вдвоём.
Госпожа Киршден поднялась и вышла из чайной. Напоследок она не забыла поддеть сына:
— Так сильно нравится Юлия?
Она сказала это шёпотом, и Юлия не расслышала, но лицо Йохена вмиг залилось краской.
— Йохен, ты бежал? Весь красный.
— А? А… да. Жарковато.
Смущённый Йохен вытер выступивший на лбу пот и потянул Юлию за собой.
— Пойдём наверх.
Юлия недоумённо посмотрела ему в лицо, но охотно взяла его за руку.
Они пришли в комнату Йохена. Юлия привычно села за чёрный рояль у окна. Судя по блеску, за инструментом хорошо ухаживали.
— Ты всё ещё играешь на рояле?
— Иногда.
Небрежно ответив, Йохен прислонился к роялю. Юлия нажала несколько клавиш и заиграла пьесу, которую помнила.
— Смотрю, не разучилась.
— Спасибо кое-кому за спартанские уроки.
Свет из окна освещал профиль Юлии. Йохен смотрел на неё, окутанную золотом, а потом сел рядом и стал подыгрывать одной рукой.
Юлия с детства мечтала научиться играть. Узнав об этом, Йохен стал брать уроки и сам учил Юлию, которой самой уроки были не по средствам. Впервые за долгое время их прекрасная совместная игра наполнила тихую комнату.
— Что у тебя с запястьем? Откуда синяк? — спросил Йохен, когда музыка стихла, пристально разглядывая её запястье.
— Да так, упала.
— Разве от падения бывают такие синяки?
— А почему нет? Правда упала.
Юлия попыталась отговориться, но это не подействовало. Видя, как мрачнеет лицо Йохена, она прикрыла запястье и вдруг заговорила о другом:
— Йохен, помнишь мальчика, которого я в детстве встретила в приюте?
— Помню. Ты столько раз о нём рассказывала.
Юлия тихо рассмеялась над его угрюмым ответом и продолжила:
— Я и сама не знала, а герцог Лебрехт оказался как две капли воды похож на того мальчика.
— Что?..
— Я немного растерялась, но теперь всё в порядке.
Она не собиралась никому рассказывать, но на душе было так тяжело, что хотелось, чтобы хоть кто-нибудь немного её понял. А Йохену можно было доверять.
— И я теперь забуду того мальчика.
Одно она поняла: даже если герцог и есть тот, кого она встретила в детстве, мальчика, по которому она тосковала, больше нет.
Йохен смотрел на Юлию, и взгляд его дрожал.
Столько лет не могла забыть, а теперь, встретив похожего на него герцога, забудешь?
— Твоё запястье…
Йохен пошевелил губами и плотно сжал их. Допытываться, пожалуй, не стоило.
К тому же завтра Юлия уедет в Вистани, и ему хотелось напоследок видеть её улыбающейся.
* * *
После отличного обеда семья Бренике пила чай за столиком под открытым небом. Благодаря распустившимся вокруг летним цветам всех оттенков сад напоминал рай.
— И не вспомню, когда мы в последний раз вот так пили чай все вместе. Правда, дорогой? — с блаженством в голосе произнесла графиня, любуясь цветами вокруг.
— Неплохо иногда так посидеть.
Граф, сидевший рядом, выглядел немного скованно, но улыбка не сходила с его губ.
— Лесли, ты проверила список гостей на завтра? Ошибок быть не должно. Праздник устраивается здесь благодаря любезности герцога Лебрехта, но это всё равно твоя обязанность.
— Конечно. Церемония помолвки ещё впереди, так что приглашены только близкие, всё в порядке.
Лесли кивнула и сделала глоток чая.
— Жаль, что герцог не пьёт чай с нами.
— Ничего не поделаешь. Мужчина должен отвечать за свой род.
После обеда Иан сказал, что у него остались дела и присоединиться к чаепитию он вряд ли сможет. Он велел слугам быть предупредительными, но огорчения от того, что его нет рядом, это не умаляло.
— Дорогой, надо бы поискать среди знакомых подходящую семью.
— Какую семью?
— Юлии ведь уже пора замуж. К тому же она наотрез отказывается, когда мы предлагаем помочь с долгами, так хоть так поможем. В самом цвете лет только и делает, что работает…
— Я тоже думаю, что это хорошая мысль, мама.
Лесли, молча слушавшая родителей, тихо поставила чашку.
— Мне кажется, Юлии очень одиноко из-за моей свадьбы. С её характером она наверняка откажется, если узнает, так, может, мы сами выберем и всё устроим?
Графиня, выслушав дочь, одобрительно кивнула.
— Да, неплохо. Можно предложить ей несколько кандидатов на выбор.
Лесли улыбнулась, и лицо её было ярким, как алая роза. Она потянулась к чашке и изящно отпила. Послевкусие во рту было сладким.
* * *
Юлия добралась до особняка Лебрехтов лишь поздней ночью.
— Вот ваша комната на сегодня.
— А, да. Спасибо.
Величие особняка ошеломило её лишь на миг. Войдя в комнату, куда её проводил слуга, Юлия осторожно села на кровать. Всю дорогу в карете, которую одолжили Киршдены, она была так напряжена, что теперь ныло всё тело.
— Скорее умыться и отдохнуть…
Пробормотав это, Юлия направилась в ванную, но остановилась. Она вспомнила, что Лесли обещала её дождаться.
Передумав умываться, Юлия поправила одежду и пошла искать комнату Лесли, которую ей показал слуга.
Тревожно оглядев мягко освещённый коридор, Юлия тихонько постучала.
— Лесли, это я. Можно войти?
Боясь, что кто-нибудь пройдёт мимо, Юлия торопливо вошла и направилась в середину комнаты. Свет не горел, внутри было темно.
Ориентируясь по очертаниям предметов, она подошла к дивану в центре, и в этот миг луна вышла из-за облаков и ярко осветила тёмную комнату.
Иан?..
Увидев лежавшую на диване фигуру, Юлия окаменела. Она в испуге отпрянула и поспешно зажала рот ладонью.
Нужно было скорее уходить. Если кто-нибудь увидит, беды не миновать.
Юлия смотрела на лицо крепко спящего в лунном свете Иана, потом всё же отвернулась. Но ноги не слушались. Надо было уйти, пока никто не пришёл, а тело не подчинялось.
Немного… совсем немного ведь можно?
Нервно покусав губы, Юлия медленно повернулась и опустилась на колени перед спящим Ианом. Его белая кожа словно светилась изнутри, а тонкие черты лица казались особенно чёткими.
Герцог с закрытыми глазами казался совсем юным. Оттого ей ещё труднее было уйти. Словно перед ней был он, тот, из детства.
— Каким же ты стал красивым…
Юлия оперлась щекой на сложенные на коленях руки, и глаза её ласково сощурились. Долго вглядываясь в лицо Иана, она едва слышно прошептала:
— Я скучала.
Так, что думала о тебе всегда.
Проглотив слова, которые так и не решилась договорить, Юлия порывисто протянула руку. И в тот миг, когда пальцы почти коснулись чёрных прядей, рассыпавшихся по его гладкому лбу…
— Что вы делаете?..
Герцог внезапно открыл глаза, и их взгляды встретились.
