1 - 29
Последний шанс
Флигель, отведённый для гостей, был к тому же красивым местом с видом на лес и далёкий город.
Лесли, сидевшая на балконе, выходившем на лес, улыбалась так радостно, словно вчерашнего не было. На столе стояли аппетитные сладости, а Иан был рядом. Как тут не быть довольной.
— Спасибо, что нашли время, вы ведь так заняты.
— Что вы. Мы так давно не виделись.
От его ответа щёки Лесли порозовели. Иан фон Лебрехт словно снова стал тем ласковым, заботливым человеком, которого она знала, будто сегодняшняя странность ей почудилась.
— Ах да, утром мы с мамой навестили вдовствующую герцогиню.
— Вот как.
— Да, она такая красивая. Она наверняка была с вами очень нежной?
Иан, молча слушавший Лесли, едва заметно изменился в лице.
— Вам так кажется?
— Конечно, я видела её впервые, но почувствовала. Что она добрая душа.
— Не знаю. Затрудняюсь сказать.
Лесли, с простодушным лицом рассыпавшаяся в похвалах, склонила голову набок. Иан мягким движением взял чашку.
— Я ведь жил в приюте.
От одной этой фразы голубые глаза Лесли тревожно заметались.
— Я хотела сказать… что вдовствующая герцогиня так же красива.
Лесли отвернулась к красивому пейзажу и, замяв разговор, улыбнулась. Иан отпил остывшего чая и невозмутимо кивнул.
— А другое вас, похоже, не интересует.
— Другое?..
— Госпожа Юлия Диче. Вы знаете, что она здесь работает, но ни разу не спросили.
— А…
— Я думал, вы очень близки, но, видимо, нет.
Лесли коротко вздохнула, привычно улыбнулась и, не отводя глаз, посмотрела на Иана.
— Что вы. Мы с Юлией очень близки.
Её глаза уже успокоились, и в них не было ни тени волнения.
— По правде… я надеялась, что вы сами мне расскажете.
Лесли опустила глаза, и её длинные ресницы задрожали.
— Мне обидно. Я хотела услышать это от вас, а не от Юлии…
Иан рассеянно смотрел на Лесли, потом протянул руку и погладил её по щеке. От неожиданности уши Лесли покраснели, как цветы в вазе.
— Простите, я об этом не подумал.
Иан, скрыв безразличие за ласковой ложью, улыбнулся смущённой женщине.
Иан не был так глуп, чтобы плясать под чужую дудку. Зато прекрасно умел использовать людей.
Он знал, что Юлия Диче и Лесли Бренике лгут. Как он сам убедился вчера, человек легко ломается из-за другого человека. Для этого он и пригласил Лесли Бренике. Чем сильнее тревога, тем больше промахов, а тогда Юлия Диче дрогнет.
В этом смысле Лесли Бренике была отличной картой. Соблюдать приличия было немного утомительно, но, пока эта женщина рядом, Юлия Диче не позволит себе глупостей. Ведь это такая дорогая ей подруга.
Когда повеселевший голос Лесли растворился в утреннем свете, взгляд Иана задержался на тихой дороге к особняку.
Ещё не приехала?..
В том, как он шевелил пальцами лежавшей на колене руки, проглядывало нетерпение.
Он не знал, как с ней быть.
Чувство, с которым он не мог совладать, быстро переливалось через край, и от того, что она отворачивалась от него, ныло сердце.
Ты не знаешь. Что каждый твой поступок возвращает меня к тому беспомощному мальчику.
Он сжал руки и молча смотрел на дорогу, усыпанную осенними листьями, когда постучал Дитер, пришедший сообщить об отъезде.
— У меня дела, прошу извинить…
Поправив одежду и поднявшись, Иан улыбнулся Лесли, в чьих глазах читалась глубокая обида.
— Отдыхайте.
Коротко добавив это, он с похолодевшим лицом без сожаления вышел.
* * *
— Здесь всё по-новому чувствуется. Правда, Юлия?
На слова графини Бренике Юлия могла только улыбнуться. Впрочем, она не была уверена, что даже это ей удаётся.
Едва Юлия вернулась в особняк, слуга позвал её к графине Бренике. Встреча, к которой она не была готова, только усилила её тревогу и напряжение.
— Значит, ты здесь ухаживаешь за вдовствующей герцогиней?
— Да. Работа несложная. Я просто разговариваю с ней.
— Надо же… Значит, слухи, что она давно между жизнью и смертью, правдивы. Как же так вышло…
Графиня искренне опечалилась. Юлия, опустив голову, вертела в руках вилку, когда молчавшая всё это время Лесли окликнула её оживлённым голосом:
— Юлия, скорее посмотри сюда.
Не устояв перед настойчивостью Лесли, Юлия посмотрела на стол. На нём лежали три портрета мужчин.
— Что это?..
— Как что, твои возможные женихи.
Улыбнувшись уголками губ, Лесли подвинула портреты к растерянной Юлии.
— Ну же, выбирай.
— Лесли, не торопи. Юлии тоже нужно время подумать.
Графиня промокнула губы салфеткой, отложила её и посмотрела на Юлию.
— Юлия, не чувствуй себя обязанной. Если никто не по душе, так и скажи. Поищем кого-нибудь получше.
— Н-нет, я…
Юлия не договорила и поспешно замахала руками, и ласковое тепло на лице графини стало ещё заметнее.
— Я так рада, что ты работаешь сиделкой в доме герцога Лебрехта. Если нужна помощь, говори в любое время. Я счастлива, что мы будем чаще видеться.
— Да… я тоже очень рада.
Юлия слегка кивнула. От этой чёрной лжи ничего не подозревавшей графине её мутило.
От чувства вины она не могла поднять голову.
После обеда Лесли и Юлия отправились в сад за особняком. Прогулявшись и наговорившись после долгой разлуки, они сели на скамейку под большим деревом, куда Юлия любила приходить.
— Прости, Юлия. Из-за подготовки к помолвке я совсем закрутилась и не ответила на письмо. Ты волновалась?
Юлия, смотревшая на колышущиеся листья, покачала головой на слова Лесли, виновато опустившей уголки глаз.
— Нет. Что ты…
— Кстати, Юлия.
Взгляд Лесли медленно опустился и остановился на её шее, с которой исчезла подвеска.
— Ты правда больше не любишь герцога Лебрехта?
Сердце Юлии ухнуло вниз.
— Почему ты спрашиваешь?..
— Кажется, церемония помолвки скоро. Вот я и хотела убедиться. Не хочу быть счастливой одна, закрывая глаза на твои чувства.
Лицо Юлии, молча слушавшей Лесли, потускнело. Закрывать глаза. До чего болезненные слова.
Чем больше накапливалось благодеяний семьи Бренике, тем отчаяннее Юлия должна была стараться, чтобы вернуть хотя бы душевный долг. Стоило Лесли позвать, и она бежала, как щенок, виляющий хвостом, а в детстве, боясь чем-нибудь их задеть, ставила их чувства выше своих.
Так проходили дни, и она жила словно марионетка, лишённая воли. Юлия всё понимала, но должна была закрывать на это глаза. Только так можно было выжить в жестоком мире.
Став взрослой, она понемногу пыталась вырваться и потому отказалась от помощи, когда семья обеднела. Пусть это сочли бы ребячеством, неважно. Она больше не хотела жить, оглядываясь на других.
На губах Юлии, рассеянно смотревшей в пустоту, проступила бессильная улыбка.
Столько усилий, а ничего не изменилось. Она по-прежнему жила в границах, очерченных семьёй Бренике, оглядываясь на них.
— Поздравляю. Я рада.
Проглотив подступившую к горлу горечь, Юлия улыбнулась. Её глаза были пустыми и сухими, и Лесли, пристально смотревшая на неё, наконец тоже улыбнулась. Не своей обычной ясной улыбкой, а какой-то неопределённой.
— Слава богу. Теперь я могу обручиться со спокойной душой.
Лесли поднялась со скамейки и ушла в особняк. Юлия, попросившая оставить её одну, запрокинула голову и посмотрела на небо.
Дул ветер.
Приближалась осень, та осень, когда она встретила того мальчика.
* * *
В тот день она устала на приёме, куда выбралась впервые за долгое время, и отдыхала одна в комнате для отдыха.
«Здравствуйте, госпожа Лесли Бренике».
Он открыл закрытую дверь и вошёл. С чарующей улыбкой, сощурив загадочные сине-зелёные глаза. Она и сейчас ясно помнила. Восторг и ликование в его взгляде.
«Я скучал».
Он прошептал это, уткнувшись лицом в руки растерянной Лесли. От искренности, прозвучавшей в его дрожащем от слёз голосе, по телу Лесли побежали мурашки.
Как человек может выглядеть таким жалким и тоскующим? Словно я — всё для него.
«Прости… что так поздно пришёл за тобой».
Не скрывая радости, он долго смотрел на лицо Лесли, словно сверяя его с чем-то. Волосы, глаза. Встретив этот настойчивый взгляд, Лесли сразу поняла.
Что мальчик с красивыми сине-зелёными глазами, о котором без конца рассказывала Юлия, и есть этот мужчина перед ней.
В детстве она считала рассказы Юлии скучной выдуманной сказкой. Но он, красивый, как принц из сказки, о встрече с которым она мечтала, лишил её всякого рассудка. Она чувствовала и гнев. Почему всё, чего я хочу, достаётся Юлии?
И в тот день Лесли решила.
«Иан… это вы, Иан?»
Раз так, она с радостью станет Юлией.
