Контент удален!

Проснувшись рано и старательно приведя себя в порядок, Юлия подошла к окну. В её глазах, вобравших утренний свет, была усталость.

— Даже здесь он мне снится.

Заправив за ухо развеваемые ветром волосы, Юлия задумчиво смотрела перед собой. Герцог во сне вёл себя как нежный возлюбленный.

«Юлия».

Юлия помотала головой, стараясь стереть ласковый голос, звавший её по имени, и тут раздался стук и дверь открылась. Обернувшись, Юлия почтительно сложила руки и чинно поздоровалась:

— Здравствуйте, госпожа Эльга. Доброе утро.

— Вы удобно устроились?

— Да, спасибо, я хорошо спала.

— Хорошо. Тогда следуйте за мной. Хозяин зовёт.

Госпожа Эльга окинула взглядом безупречно опрятную Юлию и повернулась; Юлия без слов пошла следом. Теперь герцог был её попечителем и работодателем. Личные чувства следовало отбросить.

Идя по коридору и поглядывая по сторонам, Юлия снова восхищалась. Вчера она, кажется, только и делала, что ахала, но особняк и впрямь дышал красотой и стариной. Он словно в точности воплощал изящный, утончённый образ самого герцога.

Госпожа Эльга молча привела Юлию к столовой, и слуга открыл дверь.

— Ваша светлость, госпожа Юлия Диче.

— Благодарю.

Его голос из-за двери наложился на голос из сна, и Юлия невольно крепче сжала сложенные руки.

— Сюда.

Войдя в столовую вслед за госпожой Эльгой, Юлия недоумённо склонила голову. На столе был накрыт завтрак. К тому же её место оказалось рядом с герцогом, сидевшим во главе стола.

Когда Юлия нерешительно села, Иан сложил газету, отдал её слуге и сказал:

— Ешьте.

— Я и вы, вместе?

— Что-то не так? — спросил Иан, невозмутимо отпив кофе.

— По-моему, так не годится. Я здесь на службе, а есть за одним столом…

Юлия нахмурилась, глядя на роскошные блюда, и Иан откинулся на спинку стула.

— На службе. Верно сказано.

Иан слегка кивнул, будто соглашаясь, и Юлия с облегчением осторожно поднялась.

— Тогда я потом отдельно…

— Сядьте. Я ещё не закончил.

Твёрдые слова снова заставили Юлию напрячься. Вздрогнув, она села, и Иан, склонив голову набок, молча смотрел на неё.

Теперь, значит, служащая.

Иан коротко усмехнулся отговорке, которой Юлия пыталась провести черту, и лениво смотрел на неё. На женщину, слегка надувшуюся от обиды.

— Забавно слышать такое от госпожи Диче.

— Забавно?

— То, что мы делали в тот день, вряд ли похоже на отношения хозяина и служащей.

— Это!..

Юлия, глядя на Иана, невольно вскрикнула. Но, видимо, вспомнив о слугах, стоявших поодаль, она перевела дыхание и подавила волнение.

Её снова затягивало.

Юлия резко отвернулась, и Иан, слегка нахмурившись, заговорил снова:

— Похоже, вам по вкусу опасные отношения.

Ясные глаза цвета воды, полные растерянности, обратились к Иану. Довольный этим, он улыбнулся шире.

— Если хотите, я могу оправдать ваши ожидания.

— Нет! — решительно воскликнула Юлия, покраснев до ушей.

Он всегда был таким бесстыдным?

Герцог так отличался от того, каким был при первой встрече, что растерянность в глазах Юлии росла.

В ответ на испуганное восклицание Юлии Иан невозмутимо кивнул и, отведя взгляд, сказал:

— Тогда поедим.

Так, в неловкой обстановке, начался завтрак.

Тихо вздохнув, Юлия волей-неволей взяла приборы. Решив, что лучше поесть побыстрее, она отрезала большой кусок мяса, как вдруг вспомнила кое-что и подняла глаза.

— Вчера дворецкий сказал спросить у вас… Что я должна здесь делать?

— Всё просто. Ухаживать за больным.

— За больным? О ком вы говорите?

Теперь в её глазах блеснуло любопытство. Иан спокойно отпил кофе и ответил:

— Он перед вами.

— Что?

— Ничего… Подробности расскажет Ханс.

Иан посмотрел на озадаченную Юлию и поставил чашку.

— Не знаю, слышали ли вы, но скоро приедет госпожа Бренике.

Приборы в руках Юлии со звоном ударились о тарелку. Иан усмехнулся, глядя, как её лицо мгновенно помрачнело.

— Надо бы улыбнуться. Приезжает ведь дорогой вам человек.

Вопреки мягкому, как птичье перо, голосу, глаза герцога были холодны, словно зимний лёд.

* * *

— Это вдовствующая герцогиня Лебрехт. Мать хозяина.

Когда неловкий завтрак закончился, Юлия пошла за Хансом, ждавшим снаружи. Он привёл её в комнату вдовствующей герцогини.

— Чем… больна госпожа?

— Лечащий врач говорит, что это болезнь души.

Болезнь души…

Юлия тихо повторила про себя эти слова, и её глаза цвета воды затуманились.

— Вам нужно каждый день после полудня приходить и ухаживать за госпожой. Менять капельницу, читать ей или просто разговаривать.

— Разговаривать?

На вопрос Юлии Ханс улыбнулся.

— Хозяин сказал, что вы прекрасно с этим справитесь.

Когда хозяин впервые сказал, что возьмёт сиделку, Ханс немало удивился, но быстро согласился. Ведь больше всего госпоже, наверное, нужно человеческое тепло.

Впервые увидев Юлию, которую привёл Иан, Ханс понял, что хозяин выбрал верно.

«Здравствуйте, я Юлия Диче, с сегодняшнего дня работаю здесь сиделкой! Буду рада работать с вами».

Она пришла, освещённая солнцем со спины, и была светлым человеком. Глядя в её глубокие, как гладь красивого озера, глаза, можно было почувствовать, насколько она прямодушна и добра.

— Тогда полагаюсь на вас.

Ханс вышел, и Юлия, оставшись одна, тихо подошла к кровати.

— Он похож на мать…

У вдовствующей герцогини были ослепительно золотые волосы, но красивые, тонкие черты лица были точь-в-точь как у него.

Окинув взглядом её лицо, исхудавшее тело и висевшую над ней капельницу, Юлия низко поклонилась.

— Здравствуйте! Меня зовут Юлия Диче.

И взгляд герцога, который она видела утром, и Лесли, которую увидит на следующей неделе. Тревог было множество, но сейчас нужно было изо всех сил делать своё дело.

— Теперь, кажется, мы будем видеться каждый день. Буду стараться!

Ведь только ради этого я здесь.

* * *

Дописав последнюю строку письма Йохену, Юлия отложила перо. Повернув голову к тёмному небу за окном, она глубоко вздохнула.

Прочитала ли она моё письмо?..

Прошло уже несколько дней, а от Лесли не было ответа. И с каждым днём на душе у Юлии становилось тяжелее.

Юлия подошла к окну и прислонилась щекой к раме. Может, оттого, что круглая луна в тёмном небе светила особенно ярко, на душе было тоскливо.

Весь день она бегала по особняку и устала, но уснуть вряд ли смогла бы. Вчера было так же. Она долго ворочалась и лишь с трудом заснула.

От мысли, что она под одной крышей с тем мальчиком, с герцогом, сон не шёл.

Кто бы мог подумать, что мы встретимся вот так…

Мальчик, по которому она тосковала, вырос с тем же милым лицом и признался в любви другой. Горечь от этого и разрыв между сном и явью изматывали её.

К тому же мальчика, которого я любила, больше нигде нет.

Лучше немного пройтись…

Слабое сердце тут же потянулось к счастливым, дорогим дням. Уж лучше двигаться, устать и уснуть. Воспоминания о том времени приносили только боль.

Накинув на плечи тонкую шаль, Юлия вышла в сад. В тихом саду шелестели листья на ветру. Отыскав скамейку в укромном углу, Юлия села и закрыла глаза.

Прохладный ветер коснулся щёк, и тяжёлые мысли понемногу улеглись. Юлия тихонько замурлыкала мелодию.

«Что это за песня?»

«Хм? Ну… песня покоя, наверное?»

«А что такое покой?»

«Ха-ха, это то, чего мама желает нашей Юлии».

Даже на войне, где люди гибли один за другим, мама всегда улыбалась светло, как солнце. Такой же светлой была песня, которую она пела своим звонким голосом.

Поэтому, когда на душе было неспокойно, Юлия по привычке напевала её. К тому же эту песню она пела тому мальчику, который, как она сегодня, не мог уснуть.

Чистый голос лился, пробуждая грустные и счастливые воспоминания. А когда Юлия допела и открыла глаза, она увидела его.

Герцога, смотревшего на неё в мягком лунном свете.