Контент удален!

Только к закрытию все трое вышли из пивной. Несмотря на поздний дождливый вечер, на улице было довольно много людей.

— Леони-онни! Упадёте же!

Леони, изрядно захмелевшая, прыгала по лужам и смеялась. От её озорства заулыбались и Юлия с Эммой.

— Вода холодная, аж хмель проходит. Юлия, попробуй и ты!

Юлия, шедшая в нескольких шагах, с тревогой смотрела, как бы Леони не упала, но та и не думала слушать и носилась по улице, освещённой жёлтыми фонарями, с зонтом в руке.

Она была похожа на новорождённого жеребёнка, но Юлия решила оставить это при себе, чтобы не получить нагоняй.

— Юлия, ты ведь знаешь, что мы на твоей стороне?

Юлия, шедшая за Леони, обернулась на неожиданные слова Эммы. Эмма, встретив взгляд её ясных глаз цвета воды, повторила:

— Мы на твоей стороне. Так что опирайся на нас.

Этих слов Эммы хватило, чтобы Юлия светло улыбнулась и энергично кивнула.

— Я и так это знаю!

Щёки Юлии, державшей бледно-розовый зонт, мило порозовели.

Они шли, болтая о пустяках. А когда вошли в квартал, застроенный высокими зданиями, Эмма вдруг взволнованно окликнула Леони, ушедшую вперёд:

— Леони, впереди человек!..

Но, к несчастью, Леони поскользнулась на мокрой мостовой и налетела на мужчину, только что вышедшего из здания.

Юлия, вздрогнув от крика Эммы, повернула голову. Она увидела два зонта, валявшихся на земле.

— П-простите, пожалуйста!

А увидев рядом с извиняющейся Эммой знакомое лицо, Юлия судорожно вдохнула. Леони, коря себя за оплошность, извинялась снова и снова.

— Простите. Надо было смотреть, куда иду. Простите, пожалуйста!

— Ничего. Вы не ушиблись?

Вопреки опасениям, что на неё обрушится гнев, голос прозвучал спокойно и мягко. Леони только теперь разглядела лицо мужчины и невольно покраснела. Это был он. Тот красивый мужчина, которого она недавно видела на улице.

— Леони! Ты цела?

Пока Леони заворожённо смотрела на мужчину, подбежавшая Эмма осмотрела её. Она не забыла и принести мужчине искренние извинения. Юлия, стоявшая поодаль, не могла подойти и застыла на месте.

Это был герцог.

Она стояла, сжимая зонт, и смотрела, как вдруг герцог поднял глаза, и их взгляды встретились. Юлия вздрогнула. Двое молча смотрели друг на друга.

Юлия пристально смотрела на него, и, когда её глаза сузились, первым отвёл взгляд Иан. Но Юлия глаз не отводила.

Он… плохо выглядит.

Юлия, сама того не замечая, смотрела на Иана с тревогой и уже хотела шагнуть к нему, но Иан, обменявшись с женщинами парой слов, повернулся спиной. Он ушёл, так и оставив зонт на земле.

— Ну ты и ходячее бедствие!

Эмма, подойдя к Юлии, отчитывала Леони. Леони, у которой от происшествия весь хмель прошёл, смущённо улыбалась.

— Хорошо хоть попался джентльмен.

Леони с облегчением выдохнула и прижала руку к груди, а Юлия, смотревшая вслед удаляющемуся Иану, заговорила:

— Этот господин…

— Точно! Это же он и есть. Тот красавец, о котором я говорила!

Не дав Юлии договорить, взбудораженная Леони продолжила:

— Такой любезный. Его зонт сломался, я предложила ему свой, а он отказался.

Юлия крепко закусила губу. Широкая спина, уже скрывшаяся из виду, призраком мелькнула перед глазами.

— Он не выглядел… нездоровым?

Леони моргнула и покачала головой.

— Не знаю… А что, ты его знаешь?

— Н-нет. Просто дождь, холодно, вот я и забеспокоилась.

Юлия поспешно улыбнулась, будто ничего не случилось. Эмма, улыбнувшись в ответ, поторопила: пора идти, и Юлия, кивнув, пошла следом.

Не делай глупостей, Юлия.

Ливень тем временем усиливался.

Юлия крепко сжала сумку на плече, рассеянно опустила взгляд и увидела своё лицо в луже. Не заботясь о том, что забрызгает юбку, она решительно шагнула прямо в лужу.

Капли, брызнувшие на голую кожу, были холодны, как сегодняшняя погода.

* * *

Юлия тяжело вздохнула под шум дождя.

Что же я делаю…

После ещё нескольких колебаний Юлия резко развернулась.

— Простите, идите без меня!

— Юлия?

Оставив растерянных Леони и Эмму, Юлия бежала по мокрой улице, и лицо её было смятенным. Ноги спешили, а голову переполняли тревоги и опасения.

Она знала, что так нельзя, но ноги, в отличие от разума, повинуясь чувству, уже несли её к нему.

Он мог уже уйти, так почему я бегу? Что я собираюсь делать…

Проглотив недосказанное, она повернула за угол и увидела смутно различимую, но знакомую спину. Он шёл один, без зонта, подставив всё тело дождю.

Задыхаясь, Юлия смотрела на него, а потом, как в день их первой встречи, снова со всех ног побежала. И когда его спина стала отчётливой, без колебаний протянула руку и схватила его за локоть.

— Что вы делаете под таким дождём…

Иан, остановленный рукой на локте, обернулся. Юлия высоко подняла свой зонт и укрыла его.

Они стояли лицом к лицу, а над ними по зонту стучал дождь. Иан медленно моргнул, словно пытаясь понять, что происходит, и опустил взгляд на Юлию. Его расслабленные сине-зелёные глаза постепенно обрели ясность.

— Сейчас не лето, холодно, а вы без зонта…

— Зачем вы пришли?

Юлия затаила дыхание. Иан под зонтом спокойно смотрел ей в глаза и ждал ответа.

— Зачем пришла…

Пока бежала, Юлия отчаянно придумывала оправдание. Нельзя же честно сказать, что ноги сами понесли её к его одинокой спине, что она за него беспокоилась, так что она нашла другой ответ. Она сиделка, нанятая его семьёй, и лишь выполняет свой долг.

Так почему, глядя вам в лицо, я не могу вымолвить ни слова?

Юлия поспешно опустила глаза. И вдруг увидела насквозь промокшую белую рубашку Иана.

— Это…

Прозрачные глаза Юлии заметались. Сквозь мокрую рубашку проступали шрамы, покрывавшие всё тело. Те самые шрамы, которые она когда-то гладила и лечила.

Невольно потянувшись к шрамам, Юлия подумала, как бы ей хотелось, чтобы всё, что его мучает, исчезло. Но они остались. Так глубоко, что уже не стереть.

Глядя на шрамы, Юлия погрузилась в воспоминания. Медленно подняв глаза, она лишь теперь увидела, в каком он состоянии.

«Но разве иногда не страшновато? Вы же все знаете. Когда дождь или иногда…»

Вспомнив обронённые слугой слова, Юлия почувствовала, как краснеют глаза. Отбросив привычное желание отвернуться, она подняла глаза: он выглядел так, будто вот-вот рухнет.

Она думала, что теперь, в отличие от тех дней, когда они встретились и он жил лишь потому, что не мог умереть, он счастлив. Ведь глаза, бессмысленно смотревшие в пустоту, теперь красиво сияли, вбирая мир.

Её бессильно опущенная рука побледнела.

Я лишь пятно на счастье этих двоих, так я себя убеждала и глушила обиду на вас за забытое обещание. Но что, если это не так? Что, если вы… до сих пор страдаете?

Она молчала, стиснув губы от подступающей печали, когда сквозь шум дождя донёсся голос Иана.

— Разве не уродливо?

Юлия слабо покачала головой. Иан улыбнулся, лениво, как расплывающиеся огни города, и мокрой рукой обхватил щёку Юлии.

Ты пришла.

Красивая улыбка Иана стала ещё глубже, и сердце Юлии забилось так громко, что даже шум дождя не мог заглушить его стук.

Я знал, что ты не обернёшься. Ты никогда не подходила первой и ни разу мне не улыбнулась. И всё же я надеялся. Ведь ты, Юлия Диче, не можешь не быть той девочкой. Это ты вытащила меня из грязи, так, может, ты придёшь ко мне, как тогда.

Вот за что я это ненавижу. В дождь я словно возвращаюсь в то время и тону в бесполезной сентиментальности.

Иан моргнул затуманенными глазами, и по его щеке скатилась крупная капля дождя.

— В детстве я встретил одну девочку.

Не отводя взгляда от Юлии, Иан ровно продолжил:

— В мире, где я ничего не видел, она первой заговорила со мной и улыбнулась. Когда я не мог уснуть, она приходила и пела мне.

Иан не играл в проигрышные игры. Он не вступал в борьбу без уверенности и потому никогда не раскрывал своих карт первым.

— Мой мир был сплошь серым, а мир, о котором рассказывала она, казался сияющим ярким светом, и мне хотелось узнать её мир. Эта девочка спасла меня.

Но одного лишь тепла, которым Юлия одарила его, словно подаянием, хватило, чтобы он сломался.

— И я…

Под чистый стук дождя по зонту на безлюдной улице тихо звучал лишь голос Иана.

— Ни разу её не забывал.