Она не кричала, но во рту пересохло, а тело напряглось как струна.

— ...Я звонила из-за Си Юна. Просила его приглядеть за мальчиком в те дни, когда сама не могла пойти на площадку.

— Я спрашиваю, что вы вдвоем делали в лесу.

— Да ничего мы не делали. Просто здоровались, когда случайно сталкивались. Мы никогда не встречались специально. Клянусь.

Их взгляды остро столкнулись. Се Хва была готова взвыть от несправедливости. На глаза навернулись слезы. Она ненавидела свою привычку плакать от злости и всегда старалась не злиться. Но из-за мужа, который сразу начал её подозревать и даже не пытался выслушать, эмоции нахлынули с двойной силой. Видеть его холодный, непроницаемый взгляд, несмотря на её слезы, было еще обиднее.

— Я терпеть не могу, когда мне лгут.

Глубоко откинувшись в кресле, он тихо процедил. Освободившись от его ледяного взгляда, Се Хва попыталась успокоить дрожащее дыхание. Его слова больно ударили по её чувству вины.

— Прости меня... Я случайно встретила Си Юна в домике на дереве. Хоть это и наша земля, оставлять ребенка одного в лесу мне показалось неправильным. Раз в неделю, когда он играл, я просто сидела рядом, а потом провожала его до дома. Я хотела рассказать тебе. В тот день, когда мы ездили в кино. Я собиралась сказать, но из-за того, что ты тогда так отреагировал, я не смогла.

— Насчет того, чтобы забрать его в главный дом или...

— Я ему ничего такого не говорила. Хотела рассказать, когда всё будет точно решено...

Помассировав висок одной рукой и закрыв на секунду глаза, Юн Хак посмотрел на жену.

— Больше с ним не встречайся.

Он смягчил тон, подавив свой гнев.

— ...Мне правда жаль, что я не сказала тебе. Но я не понимаю. Что такого плохого в том, что мы виделись и проводили время вместе? Почему абоним (свекор) так ненавидит Си Юна? И ты тоже. Он же твой племянник. Си Юн очень по тебе скучает. Он говорил, что радиоуправляемую машинку подарил ты. Что это его главное сокровище. Если не хочешь, чтобы мы с ним виделись, тогда хотя бы ты иногда...

— Он мне не племянник.

Её раскрасневшееся от волнения лицо застыло в недоумении.

— Он мне не племянник, поэтому это и было неправильно. И отец его ненавидит, потому что он ему не внук.

— ...В каком смысле? Ты же сам говорил, что он твой племянник.

— По документам да, но скоро я всё исправлю. Биологическая мать Си Юна выдала его за ребенка моего брата. Когда обман вскрылся, он уже был записан в семейный реестр брата.

Се Хва пошатнулась от шока. Опершись рукой о стол, она прокрутила в голове его слова.

Теперь всё встало на свои места. Почему Си Юн ни капли не был похож ни на отца, Квон Гю Хака, ни на председателя Квона, ни даже на Квон Юн Хака. Она еще думала, как такое возможно, что у них даже форма ногтей разная. Почему его поселили не во флигеле, а так далеко от дома, и откуда этот полный отвращения взгляд председателя Квона — теперь всё стало ясно.

— Почему тогда... вы до сих пор держите его у себя?

Если это не родной ребенок, они должны были давно его прогнать.

— Его родная мать отказалась забирать Си Юна. Сказала, что не может его растить. Она нестабильный человек. Страдает алкоголизмом. Но как-никак два года мы считали его племянником, мы не могли просто взять и сдать младенца в детдом, поэтому и оставили.

Эта женщина поражала своей наглостью. Не имея возможности растить ребенка, соврала, чтобы родить, а потом просто бросила его и сбежала. Что же это за женщина?

— Прислуга в Чхонсончжэ не в курсе. Управляющая Пак тоже. И Си Юн не знает. Знаем только отец, я, семейный адвокат и родная мать Си Юна. И теперь еще ты. Нас пятеро.

Се Хва кивнула.

— Я никому не скажу.

— И не привязывайся к Си Юну. Я отправлю его учиться за границу.

Се Хва резко подняла голову. Посмотрев на него взглядом, полным слов, которые она хотела бы высказать, она в итоге сдалась. Муж не желал слышать ни слова о Си Юне.

— Разговор окончен?

Се Хва бессильно повернулась к двери.

— И еще одно.

Она остановилась и обернулась.

— Я сказал управляющей Пак отчитываться по всем домашним делам перед тобой, так что у тебя прибавится работы. Я хотел подождать и передать тебе дела позже, но решил, что лучше начать сейчас. Если что-то непонятно или сложно решить — спрашивай у меня.

— Хорошо.

Не спросив даже о причинах, она коротко ответила и вышла. Глядя на её удаляющуюся спину, Юн Хак нахмурился и открыл пачку сигарет.

***

После ухода жены кабинет, в который уже не попадали солнечные лучи, погрузился в полумрак.

Юн Хак лично изучил все отчеты по Мён Се Хве. Половина его существа жаждала раскопать всё до мельчайших подробностей: с кем она встречалась, с кем ходила на свидания, кто её трогал и кто ею обладал. А вторая половина не хотела знать абсолютно ничего.

Конечно, она с кем-то встречалась. Наверняка во время учебы в Сеуле. Было бы странно, если бы девушка, которая знает, где ей нравится, чтобы её трогали, и как именно, не имела опыта. Она ведь даже знала особенности своего тела.

Такая белая, красивая и эффектная девушка — даже если она училась в женском университете, у неё наверняка была куча поклонников. И среди них, конечно же, был хотя бы один ублюдок, который пришелся ей по душе. Он всё это понимал. Понимал, что отношения до брака — это не недостаток, он понимал это головой, но, блядь... к этому неизвестному ублюдку у него всё равно поднималась жажда убийства.

Смотря на её фото с выпускного из университета, Юн Хак набрал сообщение Мин Джон Ги.

[Прекратите расследование.]

Он уже хотел добавить: «Распечатку звонков присылайте каждую неделю», но стер это. Долго смотря на одно короткое предложение, он нажал «отправить».

Чтобы проветрить комнату от застоявшегося запаха табака, он открыл окно и вышел из кабинета.

На втором этаже было тихо и безлюдно. В гостиной и на кухне тоже никого не было. Взявшись за ручку запертой двери спальни, Юн Хак не стал её открывать и повернул обратно. Открыв замок входной двери, он спустился на первый этаж.

Хотя солнце еще не село, в лесу было темно. Кое-где стояли невысокие фонари, но света от них почти не было. Юн Хак шел уверенно, не плутая. Этот лес он знал так хорошо, что мог бы пройти по нему с закрытыми глазами.

Откуда ни возьмись рядом появился Джой. Поняв, куда он направляется, Джой побежал вперед и забежал в дом, дверь которого как раз открывалась. Открывший дверь Пак Сан Тэ стоял с удивленным лицом.

— Исполнительный директор?

Поднявшись по ступенькам крыльца домика смотрителя, Юн Хак остановился перед ним.

— Какими судьбами в такое время...

— Заберите Джоя в дом и выходите.

— А, да. Я как раз собирался запереть дверь, а он шмыгнул внутрь. Видимо, унюхал вас, исполнительный директор. Джой!

Джой, лежавший на ковре, послушно вышел за смотрителем. Погладив Джоя, Юн Хак зашел в домик и стал ждать.

Это был уютный трехкомнатный домик. Разведенный смотритель жил здесь один уже больше 20 лет. Его сын, оставшийся с матерью, иногда приезжал в гости. Когда они были совсем маленькими, до детского сада, они даже играли вместе. Хотя воспоминания об этом были смутными. Когда они немного подросли, сын смотрителя стал очень застенчивым и избегал его, даже когда он звал его играть.

— Я увидел вас по камерам и подумал, что мне показалось.

С возрастом он стал довольно разговорчивым.

— Как спина у вашего отца?

— О... да, он продолжает лечение, но говорит, что становится легче только после процедур, а потом снова болит. Спасибо вам огромное, что договорились с больницей. И за то, что взяли на себя расходы. Отец говорит, что доставил слишком много хлопот, и обещает вернуться как можно скорее.

— И правда. Сплошные хлопоты.

Ха-ха... Издав неловкий, нервный смешок, Пак Сан Тэ заморгал. Не веря своим ушам, он наклонил голову.

— Сын, которого привели присматривать за лесом, клеит жену хозяина — хлопот действительно не оберешься.

Посмотрев снизу вверх на внушающего ужас хозяина Чхонсончжэ, Пак Сан Тэ, до которого наконец дошел смысл сказанного, широко распахнул глаза.

— Ч-что?! Нет, что вы! Абсолютно ничего подобного!

Посинев от страха, он начал открещиваться.

— Как зовут мою жену?

— А? Н-нет, не знаю! Кха!

Внезапно схваченный за челюсть, Пак Сан Тэ замахал руками. Юн Хак приподнял его подбородок выше. Ему нужно было видеть его глаза. Глаза не умеют врать.

— Имя.

— Кх-ха, я п-правда... не знаю.

Окинув взглядом его налившееся кровью, искаженное от боли лицо, Юн Хак пробормотал:

— Какая жалость. Знал бы — я бы использовал это как повод набить тебе морду.

Как только Юн Хак отпустил его, Пак Сан Тэ схватился за горло и закашлялся. Юн Хак достал носовой платок и вытер руку, которой держал его за челюсть.

— Видимо, отец вас не проинструктировал. Смотритель леса должен заниматься только лесом. И не совать нос в дела хозяев. Впредь, когда моя жена выходит на прогулку, исчезайте. Чтобы духу вашего не было. И не смейте с ней здороваться.

Пак Сан Тэ отчаянно закивал.

— Передайте отцу, чтобы он не беспокоился, лечился как следует и возвращался, когда поправится. А пока приглядывайте за лесом.

Бесстрастно закончив, Юн Хак бросил платок на пол. Он сурово сдвинул брови и посмотрел на Пак Сан Тэ сверху вниз, после чего тот, придя в себя, поспешно распахнул входную дверь. Пока шаги неожиданно нагрянувшего хозяина Чхонсончжэ не стихли вдали, он не смел разогнуть спину.

***

Выйдя на парковку, она сняла машину с сигнализации. Пип-пип! Зеркала разложились, и фары мигнули. Ён Джон подошла к машине и только открыла водительскую дверь и села, как открылась пассажирская дверь, и кто-то забрался внутрь.

— М-мп!

Ей зажали рот прежде, чем она успела закричать или сбежать. Издавая сдавленные стоны и отчаянно брыкаясь, Ён Джон разглядела лицо нападавшего и обмякла. Её искаженное ужасом лицо сменилось гневом.

— Ли Ён Джон. Ты всё равно не сбежишь, так что не ори. Закричишь — реально убью. Мне сейчас терять нечего. Поняла?

Пригрозил мужчина, одной рукой мертвой хваткой вцепившись ей в шею и прижав её голову к рулю. Ён Джон бросила на него равнодушный взгляд и кивнула.

Рука медленно сползла с её рта.

— Жить надоело? Совсем ебнулся?

В ответ на её визгливую ругань Са Ын лишь ухмыльнулся.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver