Сон окончательно ушел, и она, держась за ноющие мышцы, с трудом встала. Раздвинула шторы и распахнула все окна, чтобы проветрить комнату от специфического терпкого запаха. В ванне она набрала горячей воды, капнула несколько капель ароматического масла и погрузилась в неё. Она пролежала там до тех пор, пока тело не расслабилось, и только потом вышла.

Грудь, сплошь усыпанная засосами, была еще полбеды. Нанося косметику, она увидела, что следы есть и на шее. Я же просила только губами, а не засосы ставить. Еще и летом, как назло. Раздраженно вздохнув, Се Хва долго рылась в ящиках в поисках тонкого шарфика.

Прежде чем вызвать горничных для уборки, она проверила корзину с грязным бельем. Вытащив из кучи его вещей порванную в клочья кружевную комбинацию, она скомкала её и выбросила в мусорное ведро.

Несмотря на прошедшее время, простыни всё еще были влажными. А в одном месте и вовсе мокрыми. Оргазм спровоцировал мочеиспускание. Хотя это была не настоящая моча, а какая-то прозрачная жидкость без запаха, Се Хва столкнулась с таким впервые и жутко растерялась. Он тоже лишился дара речи, глядя на пятно, но потом сказал, что всё в порядке, и обнял её. От этих постыдных воспоминаний Се Хва закрыла лицо руками.

— Уберите всё, кроме гостиной, пожалуйста.

Ей было стыдно показывать горничным этот погром, но выбора не было. Отдав распоряжение поднявшимся сотрудницам с максимально невозмутимым видом, она пошла в гостиную и легла на диван. При каждом движении мышцы так болели, что даже идти было тяжело.

Лежать неподвижно было настоящим спасением. Она включила экран телефона, чтобы посмотреть время, и случайно бросила взгляд на дату. Четверг. Неужели он предложит заняться этим в четверг, потому что... Ой.

Си Юн.

Сегодня день, когда Си Юн приходит играть на площадку. До каникул они виделись по вторникам, но с началом каникул расписание его дополнительных занятий изменилось, и встречи перенеслись на четверг.

Хотя они виделись каждую неделю, всё сводилось к тому, что она просто пару часов сидела в домике и наблюдала, как ребенок играет. Они почти не разговаривали. Мальчик был застенчивым, да и сама Се Хва не особо умела сходиться с детьми, поэтому сблизиться им пока не удалось. Мужу она об этом еще не рассказывала. Упустив момент в первый раз, признаться становилось всё сложнее.

В таком состоянии она точно не сможет пойти. Он наверняка расстроится. Хоть он и старался не подавать виду, было заметно, что присутствие взрослого рядом дает ему чувство безопасности. Когда она провожала его домой, он тоже радовался, а недавно даже сам взял её за руку. Ребенок с такой глубокой травмой строит толстые защитные стены, и если он закроется снова, открыть его сердце будет еще сложнее. Найдя номер сына смотрителя леса, Се Хва позвонила ему.

— Да, младшая госпожа.

— Сегодня день, когда Си Юн играет на площадке. Мне нездоровится, поэтому я не смогу прийти. Вы не могли бы время от времени приглядывать за ним? Ему нужно уйти до пяти, так что, если он заиграется, пожалуйста, напомните ему и проводите до дома. Да, спасибо. Буду вам очень признательна.

Он сразу же согласился. Смотритель был единственным человеком, кроме Си Юна, кто знал об их встречах на площадке. В силу своей работы он постоянно патрулировал лес и, естественно, заметил их. Как оказалось, это именно он проложил тропинку от площадки до дома Си Юна. Она не просила его держать их встречи в тайне, но он и сам никому ничего не рассказывал.

Если муж узнает о её поступке, то скажет, что она лезет не в свое дело. И что не стоит давать ребенку ложную надежду. И будет прав. Если не собираешься нести ответственность, лучше не начинай.

Поэтому Се Хва подумывала о том, чтобы взять воспитание Си Юна на себя. Оставлять ребенка в таком состоянии было просто немыслимо. Она собиралась выбрать подходящий момент и поговорить об этом с мужем.

Дождавшись окончания уборки, она вышла и позвонила по интеркому на кухню. Попросила приготовить корейский обед и принести его на второй этаж. И добавить дополнительную порцию риса.

Утоляя голод водой в ожидании еды, она получила звонок от управляющей Пак.

— Да, алло.

— Младшая госпожа, это управляющая Пак.

— Да, управляющая.

— Как вы себя чувствуете? Может, принести вам лекарство?

— Мне уже намного лучше. Лекарство не нужно, спасибо.

Даже если они недолюбливали друг друга, внешне обе сохраняли вежливость.

— Мне передали, что вы просили принести обед на второй этаж.

— Да.

— Дело в том, что исполнительный директор очень чувствителен к запахам еды. На втором этаже еще ни разу не ели. Даже если открыть окна, летом запах выветривается не до конца. Персонал очень переживает по этому поводу. Прошу прощения, но не могли бы вы спуститься пообедать на первый этаж?

Возможно, это было из-за голода. Это раздражение. Может, потом она и пожалеет об этом. Но сейчас она не могла спустить это на тормозах. Точнее, просто не хотела.

— Управляющая, вы не могли бы подняться ко мне на минутку?

Услышав согласие, она повесила трубку.

Услышав шаги за открытой раздвижной дверью, Се Хва поправила шарфик на шее. Вошедшая управляющая Пак с улыбкой поздоровалась. Се Хва ответила ей такой же улыбкой.

— Вы пообедали?

— Нет еще. Собираюсь. Сегодня немного задержалась из-за ремонтных работ во флигеле.

Се Хва не знала, что там идет ремонт. Муж говорил, что после свадьбы хотел бы, чтобы жена взяла на себя управление внутренними делами Чхонсончжэ, но никто из персонала не желал её вмешательства. Она думала, что со временем эта проблема решится сама собой, и пока просто выжидала. Любое дело, если делать его через силу, выйдет боком.

— Ремонт прошел успешно?

— Изначально планировали закончить завтра, уложившись в два дня, но, кажется, потребуется еще один день.

— Вот как? Прошу вас проследить, чтобы всё завершили должным образом.

Уголки губ улыбающейся управляющей Пак слегка дрогнули.

— Да, младшая госпожа.

— А теперь насчет моего обеда. — Се Хва перешла к сути. — То, что на втором этаже нельзя есть, — это исполнительный директор вам лично сказал?

— Нет, дело не в этом. Как я уже говорила, исполнительный директор очень чувствителен к запахам...

Се Хва подняла руку, прерывая её.

— Вы сказали, что персонал переживает. Кто именно? Горничные, которые убирают на втором этаже?

Стерев с лица улыбку и широко распахнув глаза, она задала этот вопрос, выпустив наружу свой истинный характер, который до этого тщательно скрывала. Управляющая Пак тоже перестала улыбаться.

Благодаря спокойной речи и чистой коже двадцатипятилетняя вторая жена казалась весьма утонченной. Миниатюрная, с детскими чертами лица, но в целом от неё исходила аура зрелости.

Управляющая радовалась, что новая жена выглядит более воспитанной, чем предыдущая. Она с детства знала молодого господина и искренне желала ему супругу, достойную Чхонсончжэ.

Конечно, были и минусы. Если первая жена строила из себя хозяйку, гоняя персонал как личных слуг, то вторая не только вела себя как хозяйка, но и пыталась стать их непосредственным начальником. Для управляющей Пак, которая после смерти матери Юн Хака заправляла всем домом по-своему из-за отсутствия старшей женщины в семье, это стало настоящим испытанием.

Она легко справлялась с дедовщиной персонала и ни капли её не боялась. Не то что не боялась — вызывала к себе занятого человека и отчитывала. Впрочем, если она с таким хладнокровием переносит придирки свекра, председателя Квона, то что ей козни прислуги? Одним словом, она была не промах.

— Я не могу назвать вам имена сотрудников. Прошу прощения.

— Управляющая Пак. Впредь не передавайте мне подобных слов.

От этого четкого, ясного требования и прямого взгляда управляющая Пак непроизвольно опустила глаза.

— Я еще могла бы понять, если бы вы назвали какую-то другую причину, но запрет на еду из-за того, что трудно проветрить помещение, звучит нелепо. Я понимаю, что сотрудники могут болтать между собой во время работы. Но то, что вы пришли и передали мне это... меня несколько удивило.

— Я подумала, что вы можете не знать об этом, так как приехали в Чхонсончжэ недавно. Я была неосмотрительна.

— Считать, что персонал может по собственному желанию указывать мне спуститься на первый этаж только потому, что исполнительный директор не любит запах еды, — это, по-вашему, вопрос того, знаю я об этом или нет?

Она попалась. Управляющая Пак осознала, что проиграла эту битву.

— ...Прошу прощения.

Если раздуть скандал, пострадает только она. Как ни крути, она — прислуга, а та — член семьи. И так понятно, кто выйдет сухим из воды.

— Будем считать, что вы ошиблись из-за жары и суеты с ремонтом. На втором этаже живет не только исполнительный директор, но и я. Пожалуйста, донесите это до сведения персонала.

— ...Да, я поняла. Младшая госпожа.

Услышав, что она может идти, управляющая Пак поклонилась и повернулась спиной.

Её руки дрожали от унижения. Её поставила на место какая-то соплячка. Оказавшись на середине лестницы, управляющая Пак обернулась и злобно посмотрела наверх.