Повисла тишина, которая душила Се Хву. Она не знала, как реагировать. Откуда он узнал? Видимо, кто-то всё-таки их видел. Она поверила словам смотрителя о том, что на тропинке между площадкой и домом Си Юна никого не бывает, и потеряла бдительность.

— Я же ясно сказал не обращать на ребенка внимания.

В тяжелом голосе председателя сквозил гнев.

— Ты тоже знал? Что твоя жена тайно встречается с этим мальчишкой в лесу?

Она так и не рассказала мужу. Из-за его резкой реакции в тот день она больше не решалась поднять эту тему.

— Это я ей сказал.

Се Хва, сидевшая с опущенной головой, удивленно моргнула.

— Что?

— Я попросил её иногда приглядывать за Си Юном в те дни, когда у него нет занятий.

Се Хва осторожно подняла глаза. С совершенно невозмутимым лицом Юн Хак ответил отцу и как ни в чем не бывало взял палочками еду.

— Ты в своем уме?

— Иди наверх.

Из-за накалившейся обстановки Се Хва с тревогой посмотрела на мужа. Но он на неё не смотрел. Плотно сжав губы, она встала, поклонилась председателю Квону, который сверлил сына гневным взглядом, и вышла из столовой.

Сквозь закрывающуюся дверь послышался звук разбивающегося стакана. Вздрогнув, Се Хва замерла перед дверью, не в силах уйти, но, заметив на себе взгляды проходящих мимо сотрудников, нехотя поднялась на второй этаж.

***

 

«Си Юн — это моя забота...»

«Снова это твое "моя забота". И так заботится человек, который всё контролирует? Я же говорил не привязываться. Или ты собираешься совершить безумие и растить его вместе со своими детьми?»

«В скором времени я его отошлю».

«...»

«Сейчас подыскиваю вариант с учебой за границей».

«...Отправить — это хорошо, но сначала вычеркни его из семейного реестра. Я больше не могу на это смотреть».

Выйдя из столовой, Юн Хак поднялся не на второй этаж, а зашел в кабинет отца. Взяв с полки за письменным столом бутылку виски, он налил себе в хрустальный стакан.

Тук-тук—

Раздался стук, и дверь открылась. Юн Хак улыбнулся вошедшей управляющей Пак.

— Управляющая Пак, не хотите выпить? Вы же любите виски.

— Я на работе. Не стоит.

Больше не предлагая, Юн Хак взял стакан, сел в кожаное кресло у окна и закинул ногу на ногу.

— Сколько лет вы уже работаете в Чхонсончжэ?

— Двадцать один год.

— А ведь когда-то я называл вас нуной (старшей сестрой).

Управляющая Пак пришла в Чхонсончжэ, когда Юн Хаку было десять лет. Она начинала с уборки и стирки в здании для персонала. Будучи самой молодой среди прислуги, она нравилась хозяйским сыновьям.

Спустя несколько лет, когда не стало их матери, председатель Квон поручил ей отвозить мальчиков в школу и следить за их бытом. Конечно, она была не единственной, кто за ними ухаживал, да и общаться с ними так же свободно, как с Си Юном, она не могла. Было строгое указание: несмотря на то, что это были ученики средней школы, к ним надлежало относиться как к начальству. Но мальчиков это не волновало, они привязались к ней и называли «нуной». И лишь спустя годы обращение само собой сменилось на «управляющую», и они стали общаться на «вы».

Вспомнив прошлое, управляющая Пак ответила Юн Хаку улыбкой. То, как он высокомерно сидел и потягивал виски, делало его точной копией председателя Квона. Не только внешне, но и по ауре. Еще тогда она считала, что преемником должен стать Юн Хак, а не Гю Хак. Он с детства был умнее и способнее. Авария, в которой погиб Гю Хак, — это, конечно, трагедия, но для Чхонсончжэ было огромным благом, что дом унаследовал Юн Хак.

— И я подумал: может, это потому, что вы до сих пор видите во мне ребенка?

Юн Хак небрежно продолжил, покачивая стакан.

— Но, кажется, дело не в этом.

Управляющая Пак сглотнула слюну. Она поняла, зачем её позвали. Она всё время репетировала оправдания, но под давлением его ауры слова застряли в горле.

— Вам стало скучно жить в Чхонсончжэ? Зачем вы всё усложняете.

— Исполнительный директор, я доложила председателю...

Взмахом руки Юн Хак прервал её.

— Мне не особо интересно. Наверняка у вас была веская причина. К тому же, здесь есть и моя вина, так что давайте на этот раз всё забудем.

— ...Спасибо. Но о какой вине...

Управляющая Пак растерялась от того, как легко он всё спустил на тормозах.

— Я поручил жене приглядывать за Си Юном, но не предупредил вас. Если бы я сказал, то вы бы не побежали доносить отцу как крыса.

Лицо управляющей Пак окаменело от шока. Юн Хак, не улыбаясь, наблюдал за её лицом, на котором сменялись растерянность и сожаление.

— И я, и отец слишком заняты, чтобы вникать в дела Чхонсончжэ, поэтому мы полностью доверили дом вам. Видимо, поэтому и возникла такая проблема. Отныне обо всех ваших решениях докладывайте моей жене и получайте её одобрение.

Руки управляющей Пак затряслись. Она заварила эту кашу именно для того, чтобы избежать вмешательства младшей госпожи... Это был наихудший исход.

— Жене нужно время на адаптацию, да и вашу позицию я учитывал, поэтому хотел постепенно передавать ей дела, но, видимо, это была пустая трата времени.

— Ис... Исполнительный директор. Я очень виновата. Я совершила огромную ошибку.

Глядя на слезы управляющей Пак, Юн Хак издал сухой смешок. Встав с кресла, он протянул ей пустой стакан. Она дрожащими руками приняла его.

— Я разочарован.

Сказав это, Юн Хак прошел мимо управляющей Пак и вышел из кабинета.

Поднимаясь на второй этаж, Юн Хак вспоминал утренний отчет Мин Джон Ги. Поскольку она не вела соцсети, информацию о её бывших мужчинах найти было сложно. Чтобы разузнать об этом у её окружения, требовалось много времени и людей, поэтому директор Мин ждал его решения.

Мун Тэ Хван был местным, из Нам Пёна, поэтому на него накопали быстро. Официально они не встречались, но все вокруг считали, что рано или поздно они станут парой. Когда Мун Тэ Хван открывал свой ресторан, Кан Джон Хе (мать Се Хвы) одолжила ему часть денег и, будучи в хороших отношениях с владельцем здания, помогла арендовать помещение по дешевке.

Также он получил распечатку звонков Мён Се Хвы с недели до свадьбы по сегодняшний день. В основном это были звонки с территории Чхонсончжэ. Остальные — семье. С Мун Тэ Хваном она не созванивалась. Мин Джон Ги сказал, что ничего подозрительного нет, но один номер всё же привлек внимание Юн Хака.

Это был номер Пак Сан Тэ, смотрителя леса. Он временно подменял отца, который лечился от травмы спины. Хотя он и был сотрудником Чхонсончжэ, у жены не могло быть с ним общих дел. И с этим человеком она созванивалась трижды. Причем звонила она сама.

Спускавшаяся со второго этажа горничная, увидев его, поклонилась. Юн Хак, проходя мимо, окликнул её.

— На втором этаже есть еще кто-то из персонала?

— Нет. Только младшая госпожа.

Кивнув, он преодолел оставшиеся ступеньки. Горничная спускалась с выражением лица «Опять средь бела дня начинают», и мысленно сделала пометку предупредить остальных не соваться на второй этаж пару часов.

Поднявшись, Юн Хак даже не взглянул на жену, сидевшую за обеденным столом, и запер входную дверь.

— Дорогой...

— Иди в кабинет.

Он оставил её и широкими шагами прошел вперед.

Зайдя в кабинет, Юн Хак первым делом потянулся за сигаретами. Сев в кресло, он закурил. Вошедшая следом Се Хва закрыла дверь. Выпуская дым, он смотрел на жену, которая со съежившимся лицом подошла к столу.

— ...Дорогой...

— С кем еще ты встречалась в лесу?

— Что?

Пока он молча смотрел на Мён Се Хву, которая переспросила, не понимая, о чем речь, она покрутила глазами и приоткрыла пухлые губы.

— Никого, кроме Си Юна.

Юн Хак глубоко затянулся. Еле сдерживая желание сорваться на крик.

— Я запросил детализацию твоих звонков.

— ...Что вы сделали?

— Спрашиваю еще раз. С кем еще ты встречалась в лесу?

— Зачем вы проверяли мои звонки?

— Отвечай.

Се Хва, открывшая рот от возмущения, хотела было вспылить, но глубоко вздохнула. Она решила отложить свой гнев и попытаться поговорить. Он спросил, с кем она виделась в лесу. Кроме Си Юна, ни с кем конкретным. Вряд ли он имеет в виду Лео, а из сотрудников... Точно, звонки. Покопавшись в памяти, Се Хва поняла суть вопроса.

— Ты про смотрителя?

— И что вы вдвоем там делали? В лесу.

— Что мы делали...

Тон его допроса был злым. Словно она изменила ему с этим смотрителем. Се Хва с недоверием посмотрела на мужа.

— Вы подозреваете, что я изменяла вам со смотрителем?

— Я спросил, что вы делали.

Его ледяной, непоколебимый бас загонял её в угол, а сигаретный дым, который он без всякого стеснения выдохнул прямо ей в лицо, защипал глаза и нос. Отмахнувшись от дыма, Се Хва с вызовом посмотрела на него. Проверять звонки — это уже за гранью, но то, что, увидев их, он сразу подумал об измене, обидело и разозлило её. Как он вообще мог подумать, что я буду ему изменять?

Он затушил сигарету в пепельнице.

— Мён Се Хва. Говори.