После перекура Юн Хак помылся первым, а Се Хва пошла следом за ним. Видимо, массаж оказался эффективным — тело болело уже не так сильно.

Она проспала до самого обеда, но всё равно чувствовала себя уставшей. Последствия ночного секса давали о себе знать. Как этот мужчина, обладающий такой невероятной выносливостью и сумасшедшим либидо, всё это время мог ограничиваться лишь одним разом за ночь? Удивительно.

С какими женщинами встречался Квон Юн Хак? Какие у него были отношения? Это был первый раз, когда ей стало интересно прошлое её партнера.

Среди её бывших были те, кто сразу проводил черту, заявляя, что не хочет ничего знать о её прошлых отношениях, но в основном они интересовались. А когда она рассказывала, обижались, и всё заканчивалось ссорой. Обжегшись пару раз, она стала избегать этой темы, как бы сильно они ни настаивали. Она всегда удивлялась: зачем спрашивать, если всё равно расстроишься, услышав правду? Но теперь она, наконец, поняла их чувства.

Потому что сильно нравишься. Потому что, хоть тебе и неприятно, хоть ты и ревнуешь, ты всё равно хочешь знать. Хочешь знать о человеке абсолютно всё.

Она думала, что он в кабинете, но он лежал на кровати. Закинув руку за голову, он листал что-то в телефоне.

— Ты тоже ляжешь пораньше?

— Мне бы тоже не помешало выспаться.

Раз он вовремя поехал в офис, значит, продержался весь день почти без сна. Он говорит, что устал, но по нему этого совершенно не скажешь. Может, армейская закалка дает о себе знать?

Квон Юн Хак всегда славился отличной учебой, поэтому даже у Се Хвы сложился образ умного отличника.

Почувствовав на себе её взгляд, Юн Хак повернул голову. Жена сидела, раскинув колени в стороны, как ребенок, и в упор смотрела на него.

— Значит... ты не учился в университете?

— Да. А что?

Она покачала головой, мол, ничего. Но её улыбка говорила об обратном. Юн Хак отложил телефон.

— В чем дело? Говори.

— Да так. Просто стало интересно.

Се Хва легла на кровать, а Юн Хак одновременно с ней сел.

— Что не так с университетом.

— Да правда, ничего особенного.

Начинает действовать на нервы. Но раз она говорит «ничего», он решил не заострять на этом внимание и просто бросил:

— Что, проблема в том, что у меня только аттестат об окончании школы?

Это была искренняя шутка.

— ...

— ...

Но в ответ жена лишь моргала и тупо смотрела на него, не проронив ни слова. Ошарашенный Юн Хак издал сухой смешок.

— Мама всегда говорила мне выходить замуж за человека с высшим образованием...

— Ты же знаешь, кто устроил наш брак?

Когда он планировал уйти из дома, он отказался от поступления в университет и ни разу об этом не пожалел. Даже когда он вернулся и начал работать, отсутствие диплома ни разу не стало для него проблемой. В бизнесе он всегда был на позиции силы, поэтому никто не смел спрашивать о его образовании, а в светских раутах он не участвовал. Даже без налаживания связей вся нужная информация и так поступала к нему в руки.

Он ни разу в жизни не чувствовал себя ущемленным из-за своего статуса, поэтому то, что он испытывал сейчас, было для него в новинку. Нелепость и уязвленная гордость.

— Я пошутила.

Нет, ты сказала это всерьез. Он не был настолько туп, чтобы не прочитать выражение её лица.

— Просто все думали, что ты поступишь в Сеульский университет, и я, наверное, подсознательно тоже так считала. Поэтому и удивилась.

Поняв, что он реально успокаивается от её попыток загладить вину, Юн Хак погрузился в глубокое самобичевание. Он же никогда не поддавался чужому влиянию и не позволял другим управлять собой. Он тихо вздохнул. Факт оставался фактом: он не закончил университет, и с этим ничего не поделаешь. Они уже даже зарегистрировали брак, так что теперь-то что?

Отогнав странные мысли, Юн Хак откинул одеяло, взял её за тонкую лодыжку и положил её ногу себе на бедро.

— Всё еще сильно болит?

Задрав штанину её пижамы, он начал разминать икру. Мышцы были уже не такими напряженными, как раньше.

— Благодаря твоему массажу стало намного лучше. Удивительно. Обычно у меня такая крепатура держится почти неделю.

Его руки скользили всё выше по икре, пока не уперлись в край штанины. Юн Хак взялся за резинку пижамных штанов, собираясь их снять. Испуганная рука остановила его.

— Зачем ты снимаешь?

— Разомну бедра.

— Можно же и через одежду.

— Так эффекта не будет.

Легко отмахнувшись от её протестующей руки, он без труда стянул с неё штаны. Взяв за колено, он раздвинул ей бедро. Внутренняя сторона бедра была красной и опухшей.

Взгляд Юн Хака с бедра переместился на её голубые трусики. Каждый раз, когда он разминал её бедро, пухлое, по сравнению с остальной ногой, он видел, как это место, спрятанное за маленьким лоскутком ткани, напрягается и расслабляется.

Он долго, мягко поглаживал покрасневшую, нежную кожу и с силой разминал забитые мышцы. Голубая ткань начала постепенно намокать.

— Ах...

Тихо застонав, Се Хва прикрыла губы тыльной стороной ладони. Внизу всё стало влажным, и он всё это видел. От его взгляда она становилась еще более влажной. Когда кончики его пальцев случайно задели шов на трусиках, её ягодицы плотно сжались.

Наконец, вернее сказать, неизбежно — его рука потянулась стянуть её трусики, и Се Хва перехватила её. Не в силах произнести ни слова из-за подступающих стонов, она лишь отрицательно покачала головой.

— Я же сказал, что сам проверю.

Напомнив ей о дневном разговоре по телефону, он так же легко стянул с неё белье, как до этого штаны. Её нижняя часть тела оказалась полностью обнаженной. Не в силах вынести переполняющего её стыда, она отвернулась и попыталась спрятаться.

— И правда распухло.

Я же говорила, — словно прозвучал в его голове голос жены, хотя она не произнесла ни слова. Юн Хак развел в стороны её ноги, которые она всё время пыталась свести вместе, и внимательно осмотрел её при ярком свете. Лоно было красным и пухлым. Вот, значит, куда уходит весь вес. В приоткрытой щелочке между пухлыми губами показалась смазка. Он смахнул пальцем жидкость, которая стекала к анусу.

— М-м-м!

Её ягодицы дернулись. Ему хотелось посмотреть на её лицо, но она спряталась под одеялом. Он слизнул пальцы, перепачканные её вязкой смазкой. Как он и ожидал — на вкус было сладко. А легкое солоновато-терпкое послевкусие придавало ей особую пикантность. Распробовав этот вкус, Юн Хак, не колеблясь, опустил лицо между её ног.

— А! Ах, хх!

Почувствовав, как что-то мягкое прижалось и заскользило по её сокровенному месту, Се Хва выгнулась дугой. Она попыталась отстраниться, но он так крепко держал её за бедра, что она не могла и пошевелиться. Она опустила одеяло, которым закрывала лицо. От вида черноволосой макушки, уткнувшейся ей между ног, у неё помутилось в голове.

— Ха-а-н! Ч-что ты...

Юн Хак слизал смазку, скопившуюся у входа во влагалище, высунул язык и провел им по складкам плоти, скрывающим длинную щель.

— Смазываю рану слюной. Чтобы быстрее зажило.

Сказал он прямо ей в промежность, лишь слегка приподняв глаза. Увидев Се Хву, остолбеневшую от такой нелепости, он снова принялся вылизывать плоть, распухшую от того, что он мучил её всю ночь. Словно пес, зализывающий раны.

Его язык, пометивший территорию слюной, проник в щель. Странное, щекочущее чувство электрическим разрядом прошлось по нервам. Даже пальцы на ногах скрючились от невероятного наслаждения. Чем громче становились стоны Се Хвы, тем больше смазки выделялось, и тем активнее работал его язык.

Вылизав её изнутри, язык двинулся вверх. Он запоминал рельеф каждой складочки. Провел языком снизу вверх.

— А-а-х!

От щекочущего наслаждения она чуть не кончила. Увидев, как из неё обильно, словно при эякуляции, вытекает смазка, Юн Хак снова провел языком по тому же месту. Последовала реакция, похожая на ту, когда она была на пике. Он оторвался от неё, раздвинул складки пальцами и посмотрел. Оттуда выглядывал набухший бугорок плоти. Растопырив пальцы, он растер его.

— Х-х, м-м!

Застонав, она качнула бедрами. Прямо как во время проникновения. Хотя внутри у неё ничего не было. Он ввел палец во вход, а бугорок взял в рот.

Губами он прикусывал бугорок, а пальцем двигал внутри, имитируя толчки, и воды было так много, что слышался громкий хлюпающий звук. Она сама опустила таз и потерлась лоном о лицо Юн Хака. Словно умоляя: еще, еще, еще.

Его голова была готова взорваться. Он думал, что только проникновение и толчки способны утолить его желание, но оказалось, что это не так. Видеть, как Мён Се Хва истекает соками от возбуждения, было не менее упоительно. Ему хотелось запечатлеть и сохранить навсегда этот образ Мён Се Хвы, рушащейся под натиском наслаждения прямо под ним.

Вскоре её маленькое тело напряглось. Внутренние стенки сжались, обхватив его палец, и прозрачная жидкость — та самая, что выделялась при крайнем возбуждении, — хлынула наружу, намочив его шею и футболку. В этот же момент Юн Хак кончил сам.

Он выпрямился и посмотрел вниз, на женщину, которая лежала с раздвинутыми ногами, тяжело и прерывисто дыша, а затем покрутил затекшей шеей из стороны в сторону.

Подняв на руки жену, которая не могла пошевелиться, он отнес её в ванную и вымыл. Вернувшись, он уложил тело, уснувшее прямо у него на руках, на кровать. На ту сторону, которая осталась чистой.

Выключив свет в спальне и приняв душ, Юн Хак направился не в кровать, а в кабинет.

Открыв окно, он удобно откинулся на спинку кресла. В его расслабленной позе читалось удовлетворение от того, что он выплеснул накопившееся семя. Зажав сигарету в губах, он прикурил. Выпустив длинную струю дыма, он набрал номер.

— Да, это Мин Джон Ги.

— Это я.

— Да, исполнительный директор.

— Проверьте прошлое Мён Се Хвы еще раз.