[Время обсирать Квон Си Юна]

[Погнали]

[Ублюдок ебаный]

[Твоя мамаша шлюха. А, у тебя же нет мамаши? Ахахахахах]

[Квон Си Юн, у тебя рил мамы нет?]

[А Квон Си Юна здесь нет?]

[Ха Джун дал ему свой телефон]

[А че вы до него доебались?]

[У него мамы нет, а он пиздел, что есть]

[А че?]

[Хз, бля, выебывался, что у него мама пиздец молодая, а когда фотку попросили, сказал, что нету]

[А та тетка, что в школу приходила, не его мама?]

[Он сказал, что нетахахахах]

[А сам мою маму старой обзывал]

[Ого, вот мусор]

[Пидорас, извиняйся]

[Извиняйся]

[Пиздабол]

[Врун]

[Извиняйся]

[Извиняйся]

Сообщения сыпались без остановки. Си Юн, засунув телефон между рабочими тетрадями, был вынужден читать всё до конца. Ему сказали, что если он не прочитает, они разобьют телефон. А если телефон сломается, придется платить, но у него не было денег.

На перемене после урока он вышел за здание академии. Там уже собрались ребята. Некоторые из них были его одноклассниками. Именно они были главными зачинщиками травли в чате.

Си Юн отдал телефон Кан Ха Джуну.

— Бля, теперь он грязный, этот дебил его трогал!

Остальные ребята захихикали. Ким Сон У, стоявший в центре компании, сильно толкнул Си Юна в плечо.

— Эй, че не отвечаешь? За лоха меня держишь?

— ...

— Я спрашиваю, че не отвечаешь!

— Извиняйся! — хором закричали ребята.

Загнанный в угол Си Юн сжался.

— П-прости.

Он уже сбился со счета, сколько раз извинялся. Но сколько бы он ни извинялся, Ким Сон У этого было мало.

— Думаешь, сказал «прости» и всё? Гони бабки.

Он требовал денег как доказательства того, что Си Юн действительно сожалеет. Си Юн достал из кармана десять тысяч вон. Сон У проворно выхватил купюру.

— Слышь. В следующий вторник принесешь пятьдесят тысяч.

Глаза Си Юна расширились. Это была самая большая сумма за всё время. Остальные ребята тоже, казалось, удивились и переглянулись между собой.

— Не принесешь — мы к тебе домой завалимся. Погнали.

Бросив эту угрозу, Сон У увел ребят обратно в здание. Си Юн дождался, пока внутри станет тихо, и только потом зашел сам.

Сон У был лучшим другом Си Юна. Еще с детского сада. В начальной школе они попали в разные классы и отдалились, но всё равно Сон У оставался для Си Юна самым дорогим другом. Когда в третьем классе они снова оказались в одном классе, Си Юн был на седьмом небе от счастья, но одна-единственная ошибка всё разрушила.

Родители Сон У занимались фермерством в районе Квонсон-гу. Они были очень старыми. Сначала Сон У говорил, что это его бабушка и дедушка, но потом по секрету признался Си Юну, что на самом деле это его родители. Си Юн тоже поделился секретом. Сон У был единственным другом, который знал, что Си Юн живет в Чхонсончжэ. Они сцепили мизинцы и поклялись никому не рассказывать.

В один дождливый день отец Сон У пришел за ним с зонтом. Кто-то из одноклассников увидел это и начал смеяться, спрашивая, почему за Сон У всегда приходят дедушка с бабушкой, и где его мама и папа. Си Юн вспылил. Ему было обидно, что Сон У, у которого были родители, дразнят. И он проболтался. Он правда не хотел ничего плохого. Это была случайность. Ошибка.

На следующий день по школе поползли слухи, и с того самого дня Сон У начал издеваться над Си Юном.

Си Юн потер глаза руками. Он зашел в класс прямо перед началом урока. На его парте лежал телефон Ха Джуна, который он ему вернул.

***

После урока английского с репетитором Си Юн приготовился ко сну и лег в кровать. Управляющая Пак, убедившись, что он лег, выключила свет. Услышав звук закрывающейся двери, Си Юн через несколько секунд открыл глаза. Посмотрев на дверь, он слез с кровати и открыл ящик. Достал копилку. Высыпав все деньги, он пересчитал их. Не набралось и двадцати тысяч вон. Карманные деньги он уже все отдал Сон У.

Тяжело вздохнув, Си Юн достал радиоуправляемую машинку — подарок дяди и свое главное сокровище — и открыл дверцу. Оттуда он достал сложенный листок бумаги. Красивым почерком на нем был написан номер телефона. Его написала тетя — новая жена дяди.

«Если что-то случится, звони. Ты еще маленький, тебе нужно всё рассказывать взрослым. Если боишься сказать управляющей Пак, обязательно скажи мне. Договорились?»

Она говорила, что он ничего не должен делать в одиночку или куда-то ходить один. А управляющая (тётя Пак) говорит, что он уже большой и должен со всем справляться сам.

Телефон он отдавал управляющей сразу по возвращении домой, и она знала, с кем он созванивается и переписывается. До завтрашнего дня ему нужно было достать для Сон У пятьдесят тысяч вон, а встреча с тетей на площадке должна была состояться только через три дня.

Посидев на корточках перед копилкой, Си Юн шмыгнул носом и вышел в гостиную.

— Тётя...

С этими словами Си Юн неуверенно показался на пороге кухни. Управляющая Пак, попивавшая вино, вздрогнула от неожиданности и пролила напиток.

— О боже! Ты еще не спишь?!

Употребление алкоголя в рабочее время было строго запрещено. Особенно в те дни, когда она оставалась с Си Юном; также запрещалось смотреть программы, не предназначенные для детей, и вести личные разговоры по телефону. Но за ночевки в доме с ребенком щедро доплачивали, поэтому желающих было хоть отбавляй. Это было настолько популярно, что сотрудницы брали эти дежурства по очереди, чтобы всё было по справедливости.

Будучи старшей над персоналом, управляющая Пак была в ужасе от того, что ребенок застукал её за нарушением правил. Она поспешно вытащила салфетки и вытерла пролитое вино.

— Ты чего вышел! В туалет?

Уже в школу ходит, а всё еще не может один в туалет сходить. От раздражения у неё непроизвольно вырвался вздох.

— Не в туалет... а это...

— Что! Я же говорила говорить четко. Если будешь мямлить как дурачок, председатель снова меня отругает. Понял?

Глядя на этого медлительного, вечно заторможенного ребенка, сложно было поверить, что в нем течет кровь этой семьи. С другой стороны, учитывая, что он рос без любви, это было неудивительно... Сжалившись, управляющая Пак смягчила тон.

— ...Давай, говори спокойно.

— Вы... не могли бы дать мне карманные деньги?

— Ты же просил добавку на прошлой неделе, и я дала.

Глядя на то, как Си Юн, не в силах ответить, лишь стоит, втянув голову в плечи и грызя ногти, она почувствовала прилив сочувствия.

— Си Юн, у тебя что-то случи... А, ладно. Сколько тебе дать?

— ...Пятьдесят тысяч...

— Сколько?!

Услышав такую внушительную для ребенка сумму, управляющая Пак в изумлении покачала головой, но всё же открыла кошелек.

— Нынешние дети — это что-то с чем-то. Я дам тебе эти деньги, но смотри не прогуливай академии и делай уроки. И никаких проблем. Понял?

Си Юн активно закивал. Его спина, когда он уходил с деньгами, казалась такой маленькой. Не ест ничего, вот и тощий. Она цокнула языком. Что ни приготовь — всё клюет как птичка.

Вновь наполняя бокал вином, управляющая Пак вдруг почувствовала укол тревоги и поставила бутылку. Точно, Си Юн же тайком встречается с младшей госпожой. Вдруг он пойдет и расскажет, что я пила вино?

Она давно знала об их тайных встречах на детской площадке.

Ей приходилось делать вид, что она ничего не замечает. С одной стороны, ей хотелось пойти и доложить обо всем председателю Квону, чтобы им обеим влетело, но каждый раз, видя, как Си Юн возвращается с этих встреч заметно повеселевшим, она колебалась. Было обидно, что мальчик так быстро привязался к младшей госпоже, забыв о том, кто заботился о нем всё это время, но она понимала, как сильно ему не хватает семейного тепла. Поэтому она и закрывала на это глаза... но дети так болтливы. Младшая госпожа точит на неё зуб, поэтому наверняка начнет расспрашивать Си Юна.

Ха-а... Глубоко вздохнув от навалившихся проблем, управляющая Пак залпом допила вино. Сплошной стресс. Нужно будет добавить ему занятий в академии, чтобы он не мог ходить на площадку.

И что делать с Мён Се Хвой? Если она прогнется под неё, та не только перестанет её уважать, но и наверняка начнет лезть в её дела. Нет, это случится со стопроцентной вероятностью.

До сих пор в доме не было старшей женщины, поэтому всем управляла она, но теперь ситуация изменилась. Мён Се Хва — это не Чо Ха На. И у неё, судя по всему, отличные отношения с исполнительным директором.

Конечно, то, что в Чхонсончжэ появилась хозяйка — это хорошо, но отдавать ей контроль над домом, на который управляющая Пак положила всю свою молодость, было просто несправедливо.

Не в силах справиться с раздражением, управляющая Пак взяла телефон и позвонила:

— Давай встретимся на этих выходных. В Сеуле. Да. Надо как-то снять стресс. Давай.

***

Си Юн аккуратно положил пятьдесят тысяч вон в рюкзак и лег в кровать, предавшись мечтам.

Он представлял, как красивая, белая, словно принцесса, тетя и высокий, красивый дядя приходят к нему в школу. В его мечтах дедушка тоже его любит, а дядя с тетей души в нем не чают. Дядя отругал Сон У. Сон У плакал и извинялся. А все одноклассники ему завидовали.

После таких счастливых фантазий всегда хотелось плакать. Натянув одеяло на голову, он тихо всхлипывал.

Когда мама заберет меня?

Ему хотелось, чтобы мама была рядом, но в глубине души он надеялся, что она не придет. Управляющая Пак (тетя Пак) как-то рассказывала ему о маме. Сказала, что она работала в Чхонсончжэ.

Ему это не нравилось. Ему не нравилось, что его мама — бедная уборщица.

Ему хотелось, чтобы его мамой была тетя.

Вот бы тетя была моей мамой.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver