После минутного молчания Мин Джон Ги переспросил:

— Что именно в отношении младшей госпожи...

Его голос звучал растерянно.

— Всё. С кем встречалась, какие ходят слухи, медицинские карты, выписки по картам... всё, что угодно. Ничего не отсеивайте по своему усмотрению, предоставляйте всю информацию. Отношения с Мун Тэ Хваном тоже проверьте еще раз, и на самого Мун Тэ Хвана соберите отдельное досье.

— Понял. Немедленно приступаю.

Точно такой же приказ он отдавал когда-то насчет Чо Ха Ны. Мин Джон Ги, поняв намек начальства, быстро согласился, хотя в душе недоумевал. Он слышал, что у них хорошие отношения. Приказ выяснить «с кем встречалась» звучал странно, но раз велено — надо выполнять.

Повесив трубку, Юн Хак развернул кресло к окну и уставился в темное небо.

Он клялся себе, что больше никогда и никого не полюбит. Но даже без этой клятвы ни одна женщина не привлекала его внимания. Никто не вызывал в нем ни капли желания. И первая любовь не была исключением.

«Тебе что, достаточно просто поцелуев? Не хочешь меня трогать? Обнимать? Такое чувство, будто это нужно только мне. Как же бесит. Ты меня вообще любишь?»

Он утешал Ён Джон, обещая, что переспит с ней, когда сможет взять на себя ответственность, но по правде сказать, ему не особо и хотелось. Видимо, тогда сказывался возраст и отвращение от воспоминаний о том, как отец кувыркался во флигеле, поэтому психологический барьер был силен. Иначе как объяснить его нынешнее животное влечение к Мён Се Хве?

В итоге он всё-таки снова влюбился.

Сегодня он наконец-то посмотрел в глаза этому абстрактному чувству, которое витало вокруг него.

Он любит Мён Се Хву.

И именно поэтому должен всё проверить. Потому что быть преданным любимым человеком — одного раза в жизни вполне достаточно.

***

Проснувшись, Се Хва первым делом потянулась за телефоном. Подъем после десяти утра уже перестал быть для неё чем-то из ряда вон выходящим. Учитывая, что он не отпускал её почти до самого утра, это было даже рано.

Как обычно, её тело было чисто вымыто, а на плечи накинут халат. Завязав ослабленный пояс, она раздвинула шторы.

Снова шел дождь. Уже пятый день подряд. Затяжной сезон дождей и не думал заканчиваться. Стоило ей открыть окно, как в комнату ворвался влажный воздух. Пахло дождем и свежей травой. В отличие от прохладного шума ливня, воздух, касающийся кожи, был липким.

Глядя на сад, заливаемый крупными каплями, она стряхнула остатки сна и пошла в ванную. Решив оставить ванну на вечер, она быстро приняла душ и собралась. Очень хотелось есть. Она уже собиралась позвонить на кухню, как увидела его сидящим за обеденным столом в их гостиной. Из планшета на столе доносились новости на английском языке. Увидев Се Хву, он поставил видео на паузу.

— Хорошо спала?

Она удивилась, почему муж дома в такое время, но тут же вспомнила, что сегодня выходной. Засыпая под утро каждый день, она совсем потеряла счет дням недели.

— Я попросил принести еду.

Она села справа от мужа, сидевшего спиной к окну. Ей нравилось это место, ведь отсюда можно было спокойно есть и любоваться пейзажем

— Ты бегал?

Она спросила, вспомнив про спортивную одежду в корзине для белья. Он, читая какую-то статью на планшете, коротко кивнул. Этот человек не пропускал тренировки ни при каких условиях.

— Абоним (свекор) уже долетел?

— Наверное.

Свекор вчера улетел в командировку в Австралию. Раз уж сын совсем не интересуется отцом, придется ей самой написать ему. Свекор был человеком консервативным. Чтобы потом не выслушивать упреки, лучше было проявить инициативу.

Послышался стук колес тележки. Вошедшая горничная расставила еду. Перед Се Хвой поставили суп с пельменями (мандугук) и закуски, а перед мужем — рамён.

— Уберитесь, пожалуйста, когда мы закончим есть.

— Да, младшая госпожа.

Горничная ответила ей так же почтительно, как и Юн Хаку, и удалилась. Дело было не только в его присутствии — в последнее время отношение персонала заметно изменилось. Особенно после того случая в лифте.

Суп с пельменями отлично подходил к дождливой погоде. Се Хва съела ложку бульона и начала макать рис в суп. Вкусно. Пустой желудок постепенно наполнялся.

— Рамён с самого утра?

Не успела она и слова сказать, как он, молча уплетавший свою еду, утолил первый голод и принялся ворчать. Юн Хак усмехнулся.

— Ну дождь же идет.

Отговорки. Се Хва с неодобрением покосилась на красный от специй рамён. С таким аристократичным лицом, которому, казалось бы, подавай только высокую кухню, он на удивление любил рамён, острую свинину и супы с рисом.

К тому же он ел как птичка. Сам он это отрицал, но каждый раз оставлял еду на тарелке. Вот и сегодня, съев половину, отложил палочки. И как при таком питании у него хватает энергии на всё остальное? Эффективность его организма просто поражает.

Отправив в рот последний пельмень, Се Хва снова покосилась на его тарелку. Запах был слишком аппетитным. Вообще-то она не была большой фанаткой рамёна, но иногда прямо очень хотелось. Вот бы хоть одну ложечку...

— Я утром хлеб ел, поэтому не доел.

Неверно истолковав её взгляд, он попытался оправдаться. Се Хва отвела глаза от тарелки. Доедать за другими она всё равно не собиралась. И отчитывать его за рамён, а потом самой просить кусочек — как-то глупо. Надо будет попросить приготовить, когда он уедет на работу, — подумала она, облизнувшись.

— Из-за дождя не могу пойти на пилатес, всё тело затекло.

Из-за ливней она всю неделю просидела дома, пропустив и тренировки, и прогулки.

— А по-моему, ты была довольно легкой.

Вспомнив, как прошлой ночью раскачивалась на нем сверху, Се Хва залилась краской. Сидящий нога на ногу Юн Хак легонько коснулся пальцем её щеки, вспыхнувшей как акварель.

— Дождь немного стих, не хочешь прогуляться?

Се Хва посмотрела в окно и покачала головой.

— Обувь испорчу.

В Чхонсончжэ в основном были грунтовые дорожки, поэтому в дождь гулять было невозможно. Нужно было купить резиновые сапоги, но из-за дождя ехать за ними не хотелось, поэтому она сидела дома. Услышав её ответ, он рассмеялся, словно это было забавно.

После завтрака, пока шла уборка, он работал в кабинете, а Се Хва, вместо прогулки на улице, решила побродить по дому. Свекра не было, да и персонала в выходной день было мало, так что ходить было комфортно. Она дошла до самой дальней части первого этажа, где располагалась спальня свекра, и уже собиралась возвращаться, как позвонил муж.

— Ты где?

— На первом этаже.

— Зачем?

— Гуляю, чтобы еда улеглась.

Несколько секунд было тихо, а затем послышался низкий смех.

— В кино хочешь?

Он обещал, что эти выходные они проведут вместе, и, видимо, это были не пустые слова. Глаза Се Хвы радостно заблестели.

***

Юн Хак открыл перед ней пассажирскую дверь. Сев в машину, Се Хва попыталась скрыть улыбку, прикрыв рот ладонью. Сев за руль, он завел двигатель. Когда он предложил посмотреть кино, она думала, что они будут смотреть его в гостиной на втором этаже, но он открыл приложение кинотеатра. Этот внезапный выход в свет заставил её так радостно улыбнуться, что он даже удивился.

Это был её первый выезд с ним с тех пор, как она переехала в Чхонсончжэ. К тому же, это было их первое настоящее свидание. Раньше они только обедали вместе и больше ничего.

Однако её приподнятое настроение улетучилось, как только они проехали мимо дома Си Юна. Си Юн тоже сидит дома из-за дождя и не может даже выйти на площадку, только и делает, что ходит на учебу и обратно. Каникулы, а он никуда не ездит. При мысли о мальчике сердце сжималось. Нужно было что-то решать, но подходящего момента всё не было. Да и просить забрать Си Юна к себе было боязно. Особенно из-за свекра.

— Дорогой.

Она осторожно посмотрела на мужа. Встретившись с ней взглядом, он кивком показал, чтобы она говорила.

— Может, возьмем Си Юна с собой?

Как и ожидалось, ответа не последовало. Се Хва попыталась еще раз.

— Ему же скучно сидеть всё время дома. Даже мне, взрослой, тяжело...

— Фильм от пятнадцати лет. Си Юн не сможет пойти.

— Так можно сдать билеты и выбрать другой фильм.

Пока они говорили, машина уже выезжала за ворота Чхонсончжэ. Се Хва начала нервничать.

— У него каникулы, а он нигде не был. Наверняка все его друзья поехали отдыхать и чем-то занимаются. Ему будет обидно.

— Я скажу, чтобы его свозили, куда он захочет.

— Кому скажешь? Управляющей Пак?

Управляющая Пак следила за Си Юном так же, как за всем домом. Она ходила в школу, на родительские собрания и решала все вопросы. Но она не была ему матерью. Это была просто её работа.

Поколебавшись, Се Хва решила, что сейчас самый подходящий момент, и заговорила:

— Дорогой, почему бы не переселить Си Юна в главный дом? Я буду за ним присматривать.

Скри-и-ип—! Машина, выехавшая из леса к главным воротам, резко затормозила. От резкого толчка Се Хва испуганно вцепилась в ремень безопасности.

— Что?

Холодный голос разрезал тишину. Посмотрев на его ледяное лицо, она с трудом сглотнула. И всё же она чувствовала, что должна сказать это именно сейчас.

— Я понимаю, что до этого некому было за ним приглядывать, но теперь есть я. Я справлюсь. Я не отношусь к этому легкомысленно. Я знаю, что будет трудно. Но мне невыносимо смотреть, как Си Юн живет так, словно у него вообще нет семьи. У него же есть дедушка, есть дядя. И вообще-то, я...

— Абсолютно исключено.