Сотрудники, похоже, были удивлены их долгим отсутствием. Забирая из машины пакеты с покупками, они обменивались многозначительными взглядами.

После ужина супруги решили посмотреть еще один фильм в гостиной. Обсуждая кино, которое они видели сегодня днем, они начали искать интервью с режиссером и актерами, а затем купили в приложении на телевизоре фильм, которым, по словам режиссера, он вдохновлялся.

Юн Хак сидел на длинном диване, закинув лодыжку одной ноги на колено другой. Смотря фильм, он перевел взгляд на Се Хву, сидящую в одиночном кресле. На диване полно места, зачем она туда уселась? Понаблюдав немного за женой, которая сидела, поджав ноги и прислонившись боком к спинке кресла, он снова повернулся к экрану.

Фильм длился больше трех часов. Сюжет был настолько захватывающим, что оторваться было невозможно. В какой-то момент Се Хва, у которой, видимо, затекла спина, встала и присела на подлокотник дивана. В этот момент она подумала, что ослышалась.

— Дорогая.

Она медленно повернула голову. Юн Хак, откинувшись на длинном диване, смотрел на нее. Ей не послышалось. Муж впервые назвал её «дорогая».

— Иди сюда.

Она сглотнула слюну, отчего в ушах даже щелкнуло. Словно под гипнозом, Се Хва встала и подошла к нему. Юн Хак немного сдвинулся, освобождая место.

— Ложись тоже.

Се Хва послушно легла. Места было немного, но лежать было удобно. Подперев голову рукой, он притянул её за талию, плотно прижимая к себе. Это была смущающая, но в то же время нежная поза. Её глаза смотрели на экран, но она не видела ни одной сцены. Все её чувства были сосредоточены на его руке, которая поглаживала её живот.

Рука опускалась всё ниже, скользнула по лобку, а затем поднялась, забралась под футболку и коснулась голой кожи. Се Хва перехватила большую ладонь, поглаживающую её живот. Она только что поужинала, и ей было некомфортно.

— Почему ты всё время трогаешь мой живот...

— Разве тебе не нужно сходить в больницу?

— В какую больницу?

— Ты же можешь быть беременна.

Она удивилась, что он заговорил о беременности. Они еще ни разу не обсуждали тему детей так открыто.

— Я каждый день делаю тесты, но пока пусто.

— Они точно не ошибаются?

Се Хва коротко кивнула. Несмотря на её протест, он продолжал поглаживать живот. Вдоволь нащупавшись, рука, перебирая ребра, поползла вверх. Кончики его пальцев прошлись по нижней линии груди.

— Что-то никак не получается.

Под трепещущими ресницами Се Хвы промелькнула тень грусти. Она исправно пила травяные отвары, присланные свекром, но новостей о ребенке всё не было. Хоть они и поженились недавно, и до истечения трехлетнего срока было еще далеко, она нервничала. Ей хотелось поскорее забеременеть, чтобы исключить любую возможность развода.

— Хочешь ребенка?

Юн Хак, слегка повернувшись, посмотрел на лицо жены и приподнял бровь. Она выглядела не то чтобы рассерженной... скорее, обиженной. Он недоумевал.

— А ты не хочешь?

— Я такого не говорил.

— Тогда зачем спрашиваешь, хочу ли я?

Разве муж не может спросить об этом жену? — вопрос вертелся у него на кончике языка, но он вовремя прикусил его. Интуиция подсказывала, что если он это скажет, всё закончится ссорой.

— А как же брачный контракт?

— Я в курсе.

Еще бы он не был в курсе. Он знал все условия наизусть.

— И что с ним?

Из-за её дерзкого тона в Юн Хаке тоже начала просыпаться агрессия.

— Нам же нужно родить ребенка.

— За три года. Ты хочешь ребенка только из-за контракта?

— ...Нам же придется развестись. Если я не смогу родить.

Развестись? Это кто так решил? Сердце Юн Хака ледяными тисками сжало от страха.

— В контракте сказано, что если ребенок не появится в течение трех лет, мы рассмотрим другие варианты, но там нет ни слова об обязательном разводе.

— А ты помнишь, что мы уже говорили об этом?

В медовый месяц. В их «настоящую» первую брачную ночь.

— Ты тогда тоже упоминала развод. Ты что, хочешь развестись? Поэтому постоянно заводишь об этом речь?

Сверкнув гневным взглядом, Се Хва попыталась встать. Но он крепко схватил её за талию, не давая пошевелиться.

— Почему ты делаешь меня виноватой? Это же вы вставили пункт о том, что если я не соглашусь на эти «другие варианты», брак будет расторгнут. Это ваша сторона составила договор на несколько сотен страниц только ради того, чтобы получить ребенка от этого брака.

— ...Этот договор составлял отец.

— И что это меняет?

Ему нечего было ответить на этот холодный упрек. Он с трудом сохранял невозмутимое лицо, но внутри у него всё кипело.

Его кадык несколько раз дернулся, и он, выдавив голос из пересохшего горла, произнес:

— Я просто... кхм, просто спросил. Ты сказала, что каждый день делаешь тесты, вот я и спросил. Без всякой задней мысли.

Услышав его искренний ответ, Се Хва смягчилась.

— Я хочу побыстрее забеременеть. И не только из-за контракта. Если это будет твой ребенок... я буду рада.

Опустив глаза, Се Хва произнесла это тихо, но твердо. Юн Хак смотрел на её длинные ресницы и пытался успокоить дыхание, но безуспешно. Его сердце колотилось как бешеное.

— А ты хочешь, чтобы у нас был ребенок?

— Я никогда не думал о браке с тобой без рождения детей. И брачный контракт тут ни при чем.

Говоря это, Юн Хак и сам это осознал. Для него это было чем-то само собой разумеющимся. То, что у них будет ребенок. То, что Мён Се Хва родит его ребенка.

Глядя в серьезные глаза Юн Хака, Се Хва подняла руку и потянула его за затылок вниз. Их губы мягко соприкоснулись, он чуть наклонил голову и углубил поцелуй. Сквозь сомкнутые губы то и дело прорывались влажные звуки.

Не прерывая поцелуя, Юн Хак запустил руку под её футболку, крепко сжал правую грудь и слегка отстранился.

— Видимо, придется увеличить количество раз.

Его пальцы, помяв нежную плоть, выпирающую над бюстгальтером, потянули чашечку вверх. Верхняя часть груди болезненно сдавилась косточками. Се Хва поморщилась и застонала, когда он потянул её за сосок.

— Видимо, одного раза в неделю нам маловато. Согласна?

— У-угу.

Хоть это и не было прямым ответом, он воспринял это как согласие, перевернулся, нависнув над ней, и задрал её футболку. Одной рукой приподняв её спину, он расстегнул крючки бюстгальтера и уткнулся лицом в её грудь.

— Пойдем в спальню... хх-х.

Двери в гостиную были открыты, и ей было не по себе. Словно не слыша её, он взял сосок в рот, начал посасывать его и одновременно задирать её юбку.

— Дорогой... а вдруг кто-то придет.

— Кто придет.

— М-м. Горничная, например.

— Пф-ф.

В его тоне явно читалось: «Прислуга — это вообще не люди». Остаток фразы потонул в звуках влажных поцелуев. Се Хва смотрела на экран, уже не понимая, что там происходит, и крепко сжала ноги, когда его рука начала поглаживать её трусики.

— Ты кино вообще смотришь?

Его горячее дыхание обжигало грудь. Юн Хак издал сухой смешок и, сделав вид, что послушался, продолжил ласкать её.

— Я слушаю.

— Ха-а, ах!

Когда он с силой надавил на бугорок, еще скрытый под кожей, она громко застонала и прикрыла рот рукой.

— У меня хоть и нет вышки, но с английским всё в порядке.

— Ах!

Отодвинув в сторону мокрые трусики, он ввел палец в отверстие, которое теперь мог найти даже с закрытыми глазами. Се Хва откинула голову назад.

Только собравшись взять в рот вторую грудь, Юн Хак вдруг, словно не в силах больше терпеть, выпустил плоть изо рта и приподнялся. Поспешно расстегнув ремень брюк и достав возбужденный член, он обеими руками забрался под её юбку и стянул трусики. Подтянув её бедра вверх, он тут же вошел.

— Хх!

Се Хва, принимая его, будучи буквально сложенной пополам, издала сдавленный стон.

— Я еще в кинотеатре хотел это сделать.

Схватив обе её руки и подняв их вверх, чтобы она не могла прикрыть рот, он низко прорычал. Из-за того, что член вошел в неё, когда её живот был сдавлен, ей было тяжело дышать. Не в силах даже вдохнуть, она не могла сдерживать стоны, вырывающиеся при каждом его толчке.

Единственным утешением было то, что спинка дивана закрывала их. Если кто-то и поднимется наверх, то увидит лишь её ноги, болтающиеся у него на плечах.

Когда он наклонялся вперед, её ноги сгибались еще сильнее, и колени упирались ей в грудь. Заметив это, он взял её под колени и начал стимулировать её грудь её же собственными коленями. Се Хва, готовая расплакаться, замотала головой.

Видимо, он достиг предела: он опустился на колени, встал и начал вколачиваться в неё с первобытной силой. После серии мощных толчков, от которых их тела с громким шлепком бились друг о друга, он начал медленно вращать тазом. Когда он надавил на её самую чувствительную точку, внутренние стенки скрутило, и из губ Се Хвы вырвался протяжный стон.

Войдя до самого конца, Юн Хак замер и глубоко выдохнул. Чтобы сперма не вытекла и лучше впиталась, он приподнял её бедра, заставляя таз оставаться на весу. Он не вынимал член до тех пор, пока эякуляция не завершилась. Чтобы ни капли семени не пролилось мимо.

Даже после того как секс закончился, фильм еще продолжался. Сказав, что надо досмотреть, он усадил Се Хву к себе на колени. Оставшись внутри нее, он время от времени делал легкие толчки бедрами, стимулируя внутренние стенки. Когда экран телевизора темнел, в нем отражалась Се Хва, сидящая перед телевизором с раздвинутыми ногами. Он просунул руку между её ног и начал ласкать клитор.

— Ха-а-н, ах, м-м.

Свободной рукой он разминал её грудь. Опираясь на него, Се Хва полностью растворилась в наслаждении.

***

Юн Хак отнес обмякшую Се Хву в ванную. Сняв с неё только одежду и даже не сполоснув, он забрался вместе с ней в пустую ванну и включил воду. Когда вода коснулась её ягодиц, Се Хва вздрогнула. Крепко обнимая её со спины, Юн Хак успокаивающе похлопал её по животу.

Набирая в ладони теплую воду, он поливал ею её тело. Видимо, силы окончательно покинули её, потому что её большие глаза слипались. Он легонько провел языком по её ровным ресницам. Но глаза так и не открылись.

Удивительная женщина. Надо же было так его завести.

Юн Хак накрыл ладонью живот жены. Место, где теперь находилось его семя.

Отец, который думал, что стоит только их поженить, и они сами настрогают детей, не собирался повторять ошибку первого брака. Внимательно читая брачный контракт, Юн Хак лишь усмехался, видя отца насквозь. Все эти пункты про секс и беременность не имели никакой юридической силы, поэтому он пролистал их, не придав значения.

Кто же знал, что Мён Се Хва, которая, казалось, тоже не обратила на них внимания, воспримет всё это так всерьез.

Развод. Ха. Даже вспоминать смешно. Даже если в течение трех лет у них не появится ребенок, отец не сможет ни к чему принудить Мён Се Хву. Юн Хак этого просто не допустит.

Он посмотрел на мирно спящее лицо жены.

Если она думает, что избежать развода можно, только родив ребенка... всё просто. Надо просто побыстрее его заделать.