Обед, накрытый на втором этаже, был сытным. Как только желудок наполнился рисом и мясом, голова окончательно прояснилась. Из-за голода она была на взводе и высказалась довольно резко, но такой разговор рано или поздно должен был состояться, поэтому она не жалела. Пусть управляющая жалуется кому угодно: хоть председателю Квону, хоть Квон Юн Хаку — ей всё равно. Хотя, если у управляющей есть мозги, она этого не сделает.

Се Хве и самой было некомфортно отчитывать человека, который старше неё. Если уж на то пошло, здесь была территория управляющей Пак, а сама Се Хва всё еще оставалась чужаком. Но опыт работы в «Мён Хва» ей сильно помог. Все руководители там были ровесниками её матери, да и персонал в заведениях тоже был в возрасте. Завоевать среди них авторитет и стать «настоящим» руководителем стоило ей огромного труда. По сравнению с «Мён Хва», Чхонсончжэ — это сущие пустяки. Именно поэтому она смогла выстоять.

Как там Джу Хо справляется? С раннего детства помогая в ресторане, он был в отличных отношениях с первыми сотрудниками, которые теперь стали руководителями. А благодаря своей безупречной работе в сельскохозяйственной корпорации он заслужил глубокое доверие, поэтому, скорее всего, он легко влился в работу. Но получить признание в качестве официального преемника — это совсем другое дело. Он об этом не говорит, но ему наверняка тяжело.

Не успела она оглянуться, как тарелка опустела. Взяв из дополнительной порции еще половину, она закончила трапезу. Она освободила место, чтобы горничные могли убрать посуду.

Се Хва собиралась пойти в свой кабинет, но заметила, что дверь самой дальней комнаты в коридоре была приоткрыта, видимо, кто-то забыл закрыть её после уборки. В этом крыле, противоположном их жилой зоне, было всего три комнаты. В одной из них Се Хва устроила свой кабинет, а две другие, как ей сказали, были гостевыми. Она приняла это как данность и ни разу туда не заходила, но сегодня эта приоткрытая дверь почему-то привлекла её внимание. Отпустив ручку двери своего кабинета, она пошла по коридору.

Комната больше походила на кабинет, чем на спальню для гостей. В отличие от кабинета мужа, расположенного на противоположном конце дома, книг здесь было мало. У одной стены стоял стеклянный стеллаж, доверху заставленный моделями автомобилей. Одна из них была похожа на ту игрушечную машинку, с которой играл Си Юн.

Под стеклом чисто убранного письменного стола лежал лист бумаги. Это было выцветшее от времени школьное расписание. Математика, английский, физкультура... А в левом нижнем углу значилось: [2-й класс, 2-я параллель. Квон Гю Хак].

Комната содержалась в таком порядке, словно в ней до сих пор кто-то жил. Се Хва провела рукой по столу и стулу, окинула взглядом книжные полки. Ряд книг в кожаных переплетах казался здесь чужеродным. Такие книги больше подошли бы кабинету её мужа. Вытисненные золотом года на корешках пробудили любопытство. Поколебавшись, можно ли их трогать, она всё же вытащила одну.

Это оказались не книги, а фотоальбомы. Судя по всему, фотографии были рассортированы по годам, но, к её сожалению, альбомов с детскими фотографиями мужа там не оказалось.

В альбоме было много фотографий самого Чхонсончжэ. Коридор, по которому она только что шла, вид на первый этаж со второго, фасады зданий... Было много снимков персонала. Мелькали и знакомые лица. Нашлась даже фотография управляющей Пак. На снимке, сделанном исподтишка, еще более молодую управляющую отчитывала какая-то пожилая женщина. Были фотографии группы молодых парней и девушек на фоне озера Чхонсончжэ. На каждой странице было приклеено всего по одной фотографии, поэтому альбом быстро закончился. И ни на одном снимке Квон Юн Хака не было. Подсчитав года, указанные на альбомах, Се Хва поняла, что это был тот период, когда он исчез из дома.

Она достала альбом за прошлый год. За тот самый год, когда он спас её.

На первой же странице был он. Он сидел в своем кабинете и учился. Кабинет выглядел в точности так же, как и сейчас, разве что на столе стояла настольная лампа. Глядя на это юное лицо, Се Хва вспомнила те дни, когда все её мысли были заняты только Квон Юн Хаком. Это была её первая любовь. Тайная, о которой не знал никто, даже он сам.

Фотографий Квон Юн Хака было много. В основном они были сделаны тайком, а на тех редких кадрах, где их взгляды с объективом пересекались, у него всегда было недовольное лицо. Заметив фото, где была видна только его рука, закрывающая объектив, она тихонько рассмеялась. И перевернула последнюю страницу.

На последней фотографии был изображен тот самый домик в лесу. Судя по ракурсу, фотографировали с качелей. Всё вокруг было завалено снегом. То ли из-за того, что это была зима, но фото показалось ей каким-то одиноким. Наверное, потому что именно в такую снежную пору он ушел из дома.

На последней странице лежала сложенная пополам фотография. Се Хва взяла её и развернула.

— ...

Это была фотография её мужа. Снято внутри домика, где сейчас лежит автомобильная трасса Си Юна. Одетый в школьную форму, он сидел на полу, прислонившись к стене, и, глядя в камеру, впервые за всё время улыбался. А на его плече лежала девушка, которая ярко улыбалась в объектив. Они мило переплели пальцы рук.

Се Хва неотрывно смотрела на лицо девушки, пытаясь выудить её из памяти. Лицо казалось смутно знакомым. Но как она ни старалась, вспомнить не могла. Девушка была без школьной формы, поэтому определить её школу было невозможно. Может, она не из Квонсон-гу? Раз она запросто гуляла по этому лесу и встречалась с ним, возможно, она дочь из какой-нибудь влиятельной семьи.

Это было давно, и Се Хва, конечно, понимала, что у него были отношения до неё, но всё равно на душе стало как-то странно. И даже немного паршиво...

Она вспомнила их фото из ресторана Тэ Хвана. Как он нехотя «позволил» себя сфотографировать с каменным лицом. И на свадебной фотосессии он тоже не особо сотрудничал. А ведь, оказывается, умеешь так улыбаться на камеру. И за руку умеешь держать. А вот жену за руку не берешь.

В груди закипала ревность.

Поймав себя на том, что она со злостью сверлит фотографию взглядом, Се Хва горько усмехнулась. Я что, ревную к девчонке, с которой мой муж встречался в девятнадцать лет?

***

Когда машина мужа въезжает на территорию Чхонсончжэ, с поста охраны звонят и предупреждают. Се Хва спустилась на лифте на первый этаж. Он говорил, что ей не обязательно встречать его у дверей, но не встретить мужа с работы было бы странно. К тому же делать ей всё равно было нечего. Если бы Гён Хва узнала, она бы снова начала ворчать про Домострой, но Се Хве нравилось провожать и встречать его.

На улице было еще светло. Сегодня он снова вернулся до захода солнца.

Автомобиль остановился у входа, и он как раз выходил из машины. Улыбнувшись кланяющемуся водителю, она подошла к мужу.

— Дорогой.

Он с портфелем в руке слегка приподнял уголки губ, встречаясь с ней взглядом. Погода стояла душная. Темно-синий пиджак и жилет под ним выглядели слишком жарко. Се Хва почувствовала легкий укол вины. Ей просто так нравилось, как на нем сидят костюмы-тройки, что она эгоистично настояла на своем, не подумав о жаре.

— Жарко, да?

— Я почти всё время в помещении, так что нормально.

Идя рядом с ним, Се Хва то и дело поглядывала на его руку. Если она возьмет его за руку, он вряд ли что-то скажет, но сделать первый шаг было неловко. Вдруг кто-то из персонала увидит? Хотя с чего бы мне стесняться персонала? Мы же муж и жена, можем и за руки подержаться.

Она уже робко протянула руку, как вдруг её с силой дернули за плечо. От неожиданности Се Хва уперлась ладонями в его грудь. Зачем, зачем он вдруг меня обнял? Я же даже за руку его не взяла!

— Смотри, куда идешь.

Строго отчитал её низкий голос. Оказалось, прямо перед ней стоял огромный цветочный горшок. Она так увлеклась мыслями о его руке, что не смотрела под ноги. Как стыдно. Се Хва прикусила губу.

— Спасибо.

Обогнув горшок, она хотела пойти дальше, но он не убрал руку с её плеча. Идти так, не обнимая его за талию, было неудобно. Проходящая мимо горничная удивленно распахнула глаза и поклонилась. Се Хва опустила взгляд.

Двери лифта закрылись, и Се Хва попыталась отстраниться, но он притянул её к себе, прижав к своему телу. На её лицо упала тень. Муж, не отрывая от неё взгляда, приблизился. Его лицо оказалось так близко, что Се Хва первой закрыла глаза.

Легко прикусив её верхнюю, а затем нижнюю губу, он провел языком по линии их смыкания. Она сжала ткань его пиджака.

Проскользнув сквозь зубы, его язык пощекотал её нёбо. От этого щекочущего чувства Се Хва приоткрыла глаза, но, наткнувшись на его темный взгляд, тут же зажмурилась снова. Его язык сплелся с её, напряженным от испуга, и мягко расслабил его.

От этого тающего поцелуя Се Хва невольно скользнула рукой, которая до этого не решалась обнять его за талию, под его пиджак, поглаживая плотный бок. Его рука, лежавшая на её плече, скользнула под мышку и сжала то место, которое она только что погладила у него. Разница была лишь в том, что вместо мышц он нащупал выпуклую грудь.

Он повернул голову, углубляя поцелуй. Спина Се Хвы уперлась в стенку лифта, как вдруг раздался резкий вдох. Придя в себя, Се Хва оттолкнула его в грудь и разорвала поцелуй.

Окинув ледяным взглядом рассерженного хозяина горничную, стоявшую перед открытыми дверями лифта, он заставил её в панике согнуться пополам.

— П-прошу прощения!

Двери медленно закрылись, и он притянул её за талию. Се Хва отвернулась.

— Хватит...

Они так увлеклись поцелуем, что не заметили, как двери открылись, а потом закрылись, увозя их обратно на первый этаж. Да еще и попались на глаза персоналу. От смущения и стыда она была готова сквозь землю провалиться.

— Ты проголодалась?

В отличие от неё, человек, с которым она только что целовалась, не испытывал ни капли смущения. Его насмешливый взгляд одновременно раздражал и заставлял сердце биться чаще.

Он почему-то решил, что Се Хва — жуткая обжора. На самом деле она ела столько же, сколько обычные люди, просто и он, и свекор ели как птички, вот у него и сбились ориентиры. Ей хотелось крикнуть: «Я тебе что, свинья?!», но отрицать было глупо — она действительно хотела есть.

Се Хва нажала кнопку открытия дверей. Нужно было во что бы то ни стало избежать повторной поездки на первый этаж. Она вышла первой, он пошел следом.

— Просто уже время ужина.

Он рассмеялся в голос.

— А ты не голоден?

— Не особо.

Как так можно? Как можно поддерживать такое тело, так мало питаясь? Смешки, доносящиеся из-за её спины, действовали на нервы.

— Хватит смеяться.

Вспылив, Се Хва резко обернулась и гневно зыркнула на него, но тут же растерялась. Он смотрел на неё таким взглядом, словно считал её невероятно милой. Может, я просто выдаю желаемое за действительное? Она сглотнула слюну.

Как хорошо, что она надела шарфик.