Его слова о том, что нужно увеличить количество раз, не были пустой болтовней. Он действительно трогал её при каждом удобном случае. После того раза в гостиной расширилась и география их близости. Секс всегда оставляет следы, поэтому ей было жутко неловко смотреть в глаза персоналу.

— Ха-а-х...!

Се Хва крепко вцепилась в край туалетного столика. Между её обнаженными ногами виднелась густая черная шевелюра. Ниже затылка туго натянулась жесткая синяя классическая рубашка. Почувствовав, как из неё обильно, словно сгустками, выплескивается смазка, она с запозданием сжала мышцы. Звуки того, как он вылизывает её обильные соки, вгоняли в краску. Но чем больше он вылизывал, тем больше влаги, радуясь его ласкам, вырабатывало её тело. Нельзя... одежда же испачкается... Надо было сказать ему раздеться. Её волновало только то, что она может испачкать юбку. Разум пытался мыслить рационально, но телу было всё равно — оно само подавалось навстречу его лицу, жадно притираясь к нему.

Её ягодицы дернулись, и нога, упиравшаяся в край столика, соскользнула, с силой ударив его по плечу и спине, прежде чем упасть вниз.

Он выпрямился. На его разгоряченном от возбуждения лице не было ни следа боли. Подхватив Се Хву на руки, он сделал шаг в сторону. Её спина коснулась стены. Его губы и подбородок прямо перед её глазами блестели, словно смазанные маслом. Се Хва обняла его за шею, пряча лицо и отгораживаясь от этого зрелища. Одной рукой поддерживая её за ягодицы, другой он расстегнул ремень и спустил брюки.

— Ах!

Он вонзился в неё одним мощным рывком. Он с самого начала задал быстрый темп. Член, заполняющий её до отказа и выскальзывающий обратно, терся о внутренние стенки, заставляя всё внутри пылать. Се Хва обвила ногами его талию и скрестила лодыжки, чтобы не упасть.

— Не сжимай так сильно.

Вместе с его языком в ухо проник и низкий, хриплый голос. Внутри уха стало влажно, и от этих влажных звуков, бьющих по барабанным перепонкам, она сходила с ума. Он крепко держал Се Хву, содрогающуюся в его руках.

Из-за его правильного лица, которое оставалось холодным, даже когда он сгорал от страсти, она смотрела прямо на картину, висящую над комодом. Картина, на которую она обычно смотрела снизу вверх, с высоты его роста выглядела совершенно иначе. И хотя из-за постоянных толчков рассмотреть её как следует не удавалось, с первого взгляда было ясно: ракурс решает всё.

Даже когда он нес меня на спине, было высоко.

С этой мыслью она достигла оргазма.

***

Они вместе приняли душ. Он надел свежий костюм, а Се Хва натянула снятые ранее трусики и юбку. Они спустились вниз с сильным опозданием.

Водитель, беседовавший с горничной, обслуживающей второй этаж, вытянулся по струнке, как только открылась парадная дверь. Горничная почтительно поклонилась выходящим хозяевам и поспешно скрылась в доме.

Стоя у открытой задней двери машины, Юн Хак погладил жену по щеке. В последнее время он загонял её и днем и ночью, и она явно похудела. Оправдывая всё попытками зачать ребенка, он не сдерживал своих желаний. Он сам после обильных разрядок чувствовал себя прекрасно, а вот у жены лопались сосуды в глазах и появлялись язвочки на языке от усталости. Наверное, я перегнул палку. Глядя на изможденную жену, он каждый раз клялся себе быть сдержаннее, но стоило ей задвигаться перед его глазами, как он не мог удержаться и снова раздевал её.

— Поднимись и поспи.

— Хорошо.

Она говорит, что много спит, но вечером, когда он возвращается, у неё всё равно осунувшийся вид. Она пьет восточные отвары, занимается спортом, хорошо питается, но физически всё равно слаба.

— Ты опаздываешь. Езжай.

— ...Поехал.

— Удачного дня.

С неохотой оторвавшись от неё, он сел в машину. В последнее время ему жутко не хотелось ехать на работу. Почти каждый день. Нужно ускорить передачу дел. Он хотел поскорее отойти от управления «Тэён» и, занимаясь только делами фонда, проводить больше времени с женой.

Раньше он либо просто плыл по течению заданной ему жизни, либо отказывался от всего, что ему не нравилось, никогда не задумываясь о том, как именно он хочет жить. И только сейчас картина той жизни, которой он по-настоящему желал, начала смутно вырисовываться.

***

Проводив мужа, Се Хва поручила горничным убраться на втором этаже, а сама заперлась в своем кабинете. Поставив будильник на полчаса, она рухнула на диван. И мгновенно провалилась в сон. Это было единственное время, когда она могла поспать вдали от чужих глаз.

Когда он мучил её до рассвета, она не могла проснуться и вставала либо поздним утром, либо вообще после обеда. За совместным обедом свекор как-то спросил её, во сколько сегодня уехал его сын. Се Хва, которая всё проспала и не проводила мужа, не смогла ответить.

После обеда, когда она отдыхала, свекор позвонил ей сам. Сказал, что записал её в клинику и велел съездить. Добавил, что, возможно, её сонливость связана с беременностью. В тот день в клинике ей лишь подтвердили, что матка абсолютно здорова, и она вернулась домой. С тех пор она ни разу не пропустила утренние проводы мужа.

Председатель Квон Джун Иль точно знал, какую невестку хочет видеть в своем доме. Скромную, послушную девушку из хорошей семьи, которая обеспечит надежный тыл его сыну. Именно поэтому он выбрал Се Хву, а не Гён Хву. Кто угодно бы сказал, что под этот образ она подходит куда больше сестры.

Возможно, председатель Квон рассчитывал, что сможет «приручить» и Гён Хву, предлагая этот брак, но если бы на её месте была сестра, она бы уже давно сбежала домой с криками, что больше так не может.

Се Хва же, благодаря работе в «Мён Хва», привыкла справляться с трудными людьми, да и разрушать свое будущее, ради которого она пожертвовала рестораном, ей не хотелось. Она старалась изо всех сил. К тому же, это была единственная семья Квон Юн Хака. Она хотела быть с ними в хороших отношениях.

Вззз— Вззз—

От долгой вибрации Се Хва открыла глаза. Выключив будильник, она встала и сделала растяжку, которой её научила Гён Хва. Даже 30 минут сна помогали продержаться весь день.

Побыв еще немного в кабинете, она перешла в их общую жилую зону.

— Принесите, пожалуйста, на второй этаж кофе и немного печенья.

С тех пор как муж лично распорядился приносить ей еду на второй этаж, персонал выполнял любые её просьбы без лишних вопросов. Говорил ли он об этом отдельно управляющей Пак, Се Хва не знала, но, по крайней мере, до неё никакие недовольства не доходили.

— В этом году персики уродились на славу. Попробуйте.

— Спасибо. С удовольствием.

Только теперь она почувствовала, что персонал начал воспринимать её как «младшую госпожу». Это изменение произошло благодаря тому, что муж, не стесняясь, проявлял к ней физическую близость при посторонних, невольно демонстрируя всем их хорошие отношения.

Ей это нравилось. Если честно, она была даже тронута. Казалось, что её наконец-то признали хозяйкой Чхонсончжэ. И что в глазах прислуги они стали выглядеть как настоящая супружеская пара. Было лишь немного жаль, что она не смогла добиться этого изменения собственными силами.

Прошло уже больше двух месяцев с тех пор, как она переехала в Чхонсончжэ.

С каждым днем она становилась чуточку счастливее.

***

После обеда она отправилась в лес. Земля всё еще была влажной, поэтому она надела резиновые сапоги. Этим летом они оказались очень кстати.

Из-за сезона дождей она не могла ходить на площадку и не видела Си Юна уже больше двух недель. Сын смотрителя, временно заменяющий отца, шепнул ей, что Си Юн тоже всё это время не появлялся. И добавил, что в тот день, когда она заболела и не пришла, мальчик очень расстроился.

Она слышала, что по распоряжению мужа Си Юна отправили в англоязычный лагерь в Новую Зеландию на неделю. Се Хва считала, что день, проведенный с дядей, значил бы для ребенка куда больше, чем любой английский лагерь, но всё же решила, что это лучше, чем просто сидеть дома.

Возникло неожиданное препятствие. Она и подумать не могла, что муж будет так категорически против. Поскольку он лично принимал все решения касательно Си Юна, она полагала, что он, пусть и не показывает этого, очень к нему привязан.

Теперь их встречи в лесу стали настоящей «тайной». Судя по его реакции в тот день, он был бы против даже того, чтобы она просто виделась с Си Юном. Но и прекратить их встречи она сейчас не могла. Это было бы жестоко по отношению к ребенку.

— Лео.

Игравший в высокой траве Лео подбежал к ней. Она дала ему принесенное лакомство, и они вместе пошли к площадке. Несмотря на разгар лета, в тени деревьев было прохладно; воздух был влажным, но свежим.

Обычно Си Юн всегда приходил первым, но сегодня его на площадке не было. В домике тоже было пусто. Се Хва открыла окошко в домике и села на кресло. Она достала книгу и стала ждать мальчика.

Время, когда они обычно расходились, подошло к концу, но Си Юн так и не появился. И никаких весточек от него не было. Она дала ему свой номер телефона, но он говорил, что вся история его звонков проверяется управляющей Пак, поэтому он не сможет ей позвонить. Но она всё равно дала ему номер на всякий случай.

Прождав еще 30 минут, Се Хва вышла из домика. Неподалеку смотритель косил траву.

— Здравствуйте.

— Младшая госпожа.

Сняв кепку и поклонившись, он огляделся вокруг Се Хвы.

— Сегодня Си Юн не пришел.

— А, правда?

Видимо, он тоже успел привязаться к мальчику, потому что на его лице отразилось явное разочарование.

— Наверное, расписание занятий поменялось. Во время каникул так часто бывает.

— Ох, и зачем только ребенку столько этих академий...

Се Хва с улыбкой согласилась с ним.

— Ладно, хорошей работы.

— Да. До свидания.

Попрощавшись со смотрителем, она направилась обратно в Чхонсончжэ. В следующий раз надо будет обязательно спросить у него названия академий и расписание, подумала она.

Но следующего раза не было.

Си Юн больше не приходил на площадку.