Услышав из её уст предложение взять заботу о Си Юне на себя, Юн Хак почувствовал такое сильное отторжение, что сам испугался. Это была инстинктивная неприязнь. Настоящее, неприкрытое чувство, вырвавшееся из самых глубин души.

Отец был прав.

В конце концов, само существование Си Юна станет проблемой. «Ты весь в меня, ты никогда не сможешь принять его».

Он игнорировал эти слова. Он не собирался его принимать, воспитывать и всё такое. Он просто взял его под опеку на время. Как-никак, по документам он числился сыном его брата, а у Ли Ён Джон не было средств его содержать. Ребенок был маленьким и ни в чем не виноват.

В этом был и элемент бунта против отца. Пожалуй, это было главной причиной. Си Юн был для отца как кость в горле, и Юн Хак хотел оставить его в Чхонсончжэ, чтобы тот служил отцу вечным напоминанием о его ошибке.

Когда он поставил условие, что будет присматривать за ребенком, пока Ли Ён Джон не встанет на ноги, и только в этом случае будет жить так, как хочет отец, тот ответил именно так.

И только сейчас он понял смысл этих слов.

— Дорогой...

На лице Мён Се Хвы читались растерянность и тревога.

Мне интересно, как будет выглядеть наш ребенок. Как смешаются мои и её черты. В любом случае, он будет красивым. И я ни за что не позволю Си Юну находиться рядом с моим ребенком. Не подпущу его и на пушечный выстрел.

Потому что это ребенок Ли Ён Джон.

Он не заслуживает того, чтобы Мён Се Хва о нем заботилась, переживала и заменяла ему мать. Ребенку Ли Ён Джон такая роскошь не положена. Ребенок Ли Ён Джон и его будущий ребенок никогда не будут равны.

Учитывая, что он каждый день кончает в Мён Се Хву, вероятность того, что она скоро забеременеет, была высока.

Его нужно отослать. Куда угодно.

Юн Хак наконец принял решение о судьбе Си Юна, которое всё время откладывал.

Резко отрезав «нет», муж замолчал. Глядя на его побледневшее лицо, словно он услышал нечто невообразимо ужасное, Се Хва больше не решалась заговорить. Она предполагала, что ему эта идея не понравится, но не думала, что до такой степени.

Она положила свою руку поверх его руки, лежавшей на рычаге коробки передач. Вынырнув из своих мыслей, он посмотрел на неё. Враждебная аура постепенно рассеялась.

— Забрать его в главный дом нельзя. Отец тоже не разрешит. Он ходит на кучу дополнительных занятий, к нему приставлен преподаватель для игр. У него всё хорошо, так что не переживай. Я сам о нем позабочусь.

Вернув себе обычное хладнокровие, он ждал её ответа. Ей оставалось только кивнуть. По его тону было ясно, что никакие возражения не принимаются.

Машина плавно тронулась с места. Дождь снова усилился.

***

Из-за того, что в выходной шел дождь, в кинотеатре было полно народу. Когда они бронировали билеты, места еще были, но люди всё прибывали и прибывали, пока зал не заполнился под завязку.

Мужчина на соседнем сиденье оказался очень суетливым. Складывая зонт, он забрызгал всё вокруг водой, потом несколько раз вставал, то в туалет, то за колой, заставляя Юн Хака постоянно подниматься, чтобы пропустить его. Когда он наконец-то сел, ему, видимо, было неудобно в кресле: он занял оба подлокотника и постоянно ворочался, то и дело задевая Се Хву локтем. К тому же, из-за сырой погоды от него исходил какой-то затхлый, хоть и не откровенно кислый, запашок. Се Хва старалась отодвинуться от него как можно дальше. Спасало только то, что кресло было для неё достаточно широким.

После рекламы на экране появился ролик о правилах поведения в кинотеатре. Заметив, что Се Хва жмется к нему, стараясь не сидеть по центру своего кресла, Юн Хак посмотрел на её соседа. Плечо и рука этого суетливого типа вторглись на её территорию. Юн Хак тут же встал.

— Садись на мое место.

Се Хва удивленно посмотрела на него, но пересела. Как только Юн Хак сел с краю, фильм начался.

— А-ащ.

Услышав недовольный цок, Се Хва, собравшаяся было с комфортом поесть попкорн, посмотрела вбок. Из-за широкой спины мужа она не видела этого хама. Она вытянула шею, пытаясь заглянуть за Юн Хака, но он взял её за щеки и повернул лицом к экрану. Не отрывая взгляда от фильма. Поняв этот безмолвный приказ «смотри кино», Се Хва послушно откинулась на спинку. Его большие руки отпустили её щеки.

Закинув в рот попкорн, Се Хва скосила глаза. Места для него было мало, поэтому его длинные ноги были неудобно согнуты. Правое колено раздвинутых ног Юн Хака сильно выдавалось на соседнее сиденье. Увидев, как сосед скромно сдвинул коленочки, Се Хва улыбнулась и сосредоточилась на фильме. Смотреть кино на большом экране после такого долгого перерыва было здорово.

Фильм закончился, и люди толпой потянулись к выходу. Сосед вышел не в проход рядом с Се Хвой, который был ближе, а пошел в противоположную сторону. «А-ащ, бля, плечо пипец затекло», — проворчал он на ходу.

Юн Хак забрал у неё ведерко из-под попкорна. Ведерко, из которого он в начале съел пару штук и больше не притрагивался, было абсолютно пустым. Это уже даже не удивляло. Он бросил пустой стакан от колы внутрь ведерка.

— Я схожу руки помыть.

— Я тоже.

— Встретимся возле буфета.

Зайдя в мужской туалет, Юн Хак включил воду в раковине.

— Не, ну этот уебок занял весь подлокотник. Сука, я уже хотел ему въебать, но сдержался.

— Да он же из-за тебя с телкой местами поменялся, не?

— Выебывался перед телкой, пидор... !

Проходивший мимо раковин после туалета мужчина вдруг узнал Юн Хака и вздрогнул от испуга. Юн Хак, моя руки, спокойно наблюдал за ним через зеркало, и тот поспешно отвел глаза. Проигнорировав зов оставшегося позади друга, он пулей вылетел из туалета.

Выключив воду, Юн Хак вытер руки бумажным полотенцем.

Кругом одни дегенераты. Я и забыл.

Сбежав из дома, он снял кошивон (крошечную комнату) в Пусане и устроился нелегально работать в бар, где столкнулся с совершенно новым миром. В тот момент он осознал, в насколько привилегированной среде вырос. Конечно, он ожидал, что жизнь там будет отличаться от жизни в Нампёне, но не думал, что настолько. Оказалось, что в мире существует невероятное количество самых невообразимых ублюдков. Все его представления о здравом смысле рухнули. А в армии всё было в десять раз хуже, чем на гражданке.

Ожидая жену, он окинул взглядом копошащуюся толпу. Вернувшись в Чхонсончжэ и снова привыкнув к привилегиям, он забыл о тех временах, когда жил в дерьме.

— Дорогой.

Жена подошла к нему с улыбкой. Раз уж считается, что на свидания ходят в кино, он согласился, но одного раза было достаточно. Он больше не хотел подвергать жену нахождению в толпе. Не хотел сажать её в кресло, кишащее бактериями, и позволять грязным телам чужаков прикасаться к ней. И своего будущего ребенка — тоже.

— Пойдем.

Юн Хак приобнял жену за плечи. Прижал к себе, защищая, чтобы никто из толпы её не задел.

Он на собственном опыте осознал, что стал точно таким же человеком, как и его отец, которого он так ненавидел. На него накатила волна острой ненависти к самому себе.

***

Когда они вышли на улицу, дождь уже прекратился. Юн Хак хотел поехать домой, но Се Хва, раз уж они выбрались, хотела продолжить свидание. Поняв её желание, он первым предложил пройтись по магазинам. Как раз было кое-что, что она хотела купить. Узнав, что за нужными ей резиновыми сапогами придется ехать в Сеул или Тэгу, так как в универмагах Нампёна мало брендов, он на секунду завис, но затем произнес: «Раз хочешь купить, значит надо ехать», и сел за руль.

Из-за выходных в бутиках премиум-класса тоже было много людей. Немного подождав в очереди, они зашли в магазин, и там как раз оказался нужный размер.

— Как тебе?

Юн Хак, сидевший на диване закинув ногу на ногу, посмотрел на резиновые сапоги до середины икры и кивнул. Он не понимал, чем они отличаются от тех, что валяются в Чхонсончжэ. Даже он, признающий ценность люксовых брендов, не мог постичь смысла в таких сапогах.

— Я беру эти. Еще с прошлого года хотела, но моего размера не было.

— Выбирай еще что-нибудь.

Он был готов без проблем оплатить наценку за логотип на сапогах, но проехать такой путь до Сеула и вернуться с одними только сапогами ему не хотелось.

Она не стала отказываться и по очереди выбрала мюли, чтобы носить их по территории Чхонсончжэ, юбку и солнцезащитные очки. Так как они записались в отдел одежды, сумки смотреть было нельзя, но консультант тайком принесла одну «только для них», и Юн Хак оплатил и её тоже. Взяв все пакеты в одну руку, он вышел из бутика.

— Спасибо.

Жена нежно взяла его под руку. Вокруг было полно мужчин, которые так же, как и он, несли пакеты своих спутниц. Ощущение того, что в выходной день он прислуживает жене на шопинге, оказалось не таким уж и плохим.

Поскольку везде были толпы людей, они решили не ужинать в Сеуле, а поехать в Нампён. Вместо этого они накупили всякой еды на знаменитом фуд-корте на цокольном этаже универмага.

Се Хва отламывала кусочки рисового печенья и кормила его прямо за рулем. В отличие от Се Хвы, которая набила живот попкорном, он с самого утра съел только полпорции рамёна и был голоден, поэтому послушно съедал всё, что она ему давала.

— Хорошо, что дождь закончился.

— На завтра снова обещают. Наденешь сапоги и пойдем гулять.

Се Хва радостно рассмеялась. Это были их первые полноценные совместные выходные. И их первое свидание. И первый раз, когда она уехала так далеко от Чхонсончжэ. День был таким насыщенным, что она чувствовала себя по-настоящему «счастливой». Ей хотелось как-то отпраздновать этот день.

  ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver