Онлайн чтение книги Доброта — лучшее лекарство для зверя Tenderness is medicine for a beast
1 - 12

Стоило Бо Сону войти, как медбрат На опустил гантели и подошел к нему.

— Пришли.

Медбрат На впервые вышел встречать его прямо к порогу с таким радушием.

Опешившему от столь непривычного приема Бо Сону сунули под нос калькулятор. Не понимая, что означают высветившиеся цифры, Бо Сон прочитал их вслух:

— Два-восемь, пять, ноль-ноль-ноль?

— Вроде умный человек, а цифры нормально прочитать не можете, — медбрат На произнес четко, по слогам: — Двести восемьдесят пять тысяч вон. Вот как это читается.

Убрав калькулятор, медбрат На протянул руку.

— Наличные захватили?

— Что?

— Я же говорил вам по телефону. Штраф пять тысяч вон за каждую минуту опоздания. Вы опоздали ровно на 57 минут. Значит, 57 умножаем на 5000. Итого двести восемьдесят пять тысяч вон. Ну как? Если в уме посчитать сложно, одолжить калькулятор?

Опешив, Бо Сон провел рукой по волосам.

Ладонь ощутила жесткую текстуру воска.

— Вы сегодня, я погляжу, принарядились.

Эти слова медбрата На напомнили ему о сегодняшнем утре.

Точно. С самого утра и шейный платок повязал, и волосы воском уложил. Ощутил кожей теплое прикосновение свежевыглаженной белой рубашки.

То, что произошло какие-то два часа назад, теперь казалось далеким, как вчерашний день.

Бо Сон оглядел себя.

Измятая рубашка, сбившийся узел платка. К волосам и вовсе прилипла соломинка.

А вдобавок...

— Если наличных нет, продиктовать номер счета?

...медбрат, который с самого утра вымогает деньги.

Голова раскалывалась.

Кхм-кхм. Прочистив горло, Бо Сон обратился к медбрату На. И дело было не в том, что ему жалко каких-то жалких трехсот тысяч вон, это был протест против несправедливости.

— Мне ничего не объясняли насчет штрафов.

Требовать то, о чем изначально не предупреждали, — это полный абсурд.

— Давайте не будем притворяться.

— Если я не слышал, я так и говорю, что не слышал.

— Директор сказал, что в первый же день всё вам объяснил.

Клянусь, о штрафе он не слышал ни слова.

— Правда не говорил?

Медбрат На указал пальцем на стену.

А это... висело там раньше?

Бо Сон начал рыться в памяти.

— Неужели вы правда не слышали просьбу ознакомиться с правилами клиники?

Память Бо Сона заработала на повышенных оборотах, возвращая его в самый первый день прибытия в клинику «Гурым».

Если подумать, слова директора Хо Джун Хви...

«Общие правила клиники и важная информация крупным шрифтом висят на стене в приемной, так что ознакомься».

...вспомнились с абсолютной точностью.

Твою мать.

— Вспомнили наконец? — спросил медбрат На, прочитав его насквозь. — Наличные? Или перевод? Выбирайте, как удобнее.

Штраф был совершенно нелепым, но Бо Сон не желал препираться из-за каких-то двухсот восьмидесяти пяти тысяч вон.

— Позже скиньте номер счета.

Бо Сон уже собирался уйти, но мясистая рука крепко ухватила его за плечо.

— Я прямо сейчас продиктую. А то забудете, неудобно выйдет.

Медбрат На тут же оттарабанил номер счета.

— Приложение банка есть?

Бо Сон достал телефон. Медбрат На придвинулся вплотную.

Бо Сон слегка прикрыл экран рукой. Своеобразная попытка защитить личные данные.

— Как для штрафа, сумма довольно грабительская.

— Жалко денег?

— Дело не в этом. Просто за директора переживаю.

Бо Сон уже сбился со счета, сколько раз директор отлынивал от работы.

— Если за 57 минут набегает столько, то директор, наверное, всю свою зарплату сюда спускает.

Всегда готовый парировать каждое слово медбрат На на этот раз почему-то промолчал, лишь глядя в экран телефона Бо Сона.

Он плотно сжал губы, словно человек, которому есть что сказать, но он сдерживается.

— Я перевел, проверяйте.

Стоило высветиться уведомлению о поступлении средств, как медбрат На тут же выдал то, о чем умалчивал:

— А, и еще. Директор ни разу не платил штрафов.

— Что?

Брови Бо Сона поползли вверх, искривившись.

— Если не приходить вообще, то и штрафа нет. Это же штраф именно за «опоздание». На прогулы он не распространяется.

— Что за абсурдные пра...

Медбрат На указал на стену.

— Говорят же: в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Раз уж вы приехали в клинику «Гурым», будьте добры ознакомиться с нашими правилами и соблюдать их.

От удивления у Бо Сона аж рот приоткрылся. Он вчитался в правила на стене.

Первый же пункт касался «опозданий».

При опоздании штраф составляет пять тысяч вон за каждую минуту. Однако прогулы исключаются, а все собранные средства используются совместно на общие нужды.

Всему есть предел, но это был просто финиш.

Медбрат На невозмутимо развернулся и ушел. Его радостное намычание мелодии под нос ужасно раздражало.

Кулаки Бо Сона сжались сами собой.

Теперь-то ясно, что место, где средь бела дня оберут до нитки, — это не Сеул, а эта деревенская глушь.

Взяв телефон, Бо Сон принялся набирать сообщение. Получателем был директор клиники пластической хирургии Кан Дэ Ун.

[Как обстановка? Хотелось бы вернуться как можно скорее.]

Ответ прилетел незамедлительно.

[СМИ затихли, общественное мнение тоже понемногу успокаивается. Одиночный пикет — вот главная проблема, но мы скоро его свернем, так что подожди еще немного. Чтобы по возвращении ты, доктор Чхон, начал всё с чистого листа, в твоем кабинете уже начался ремонт. Так что жди.]

Плевать на ремонт, ему просто хотелось убраться отсюда как можно скорее.

Как ни крути, но жить в таком бесконечном цирке день за днем было невыносимо.

***

Сон Джу сняла латексные перчатки. Словно только этого и дожидаясь, вошел Сан Чхоль.

— Закончила накладывать швы?

— Да. К счастью, рана небольшая.

Сан Чхоль осмотрел рану косули, которая еще не отошла от наркоза.

— Отличная работа.

Для своего опыта Сон Джу обладала прекрасными навыками.

В отличие от главного ветеринара Сан Чхоля, проработавшего здесь почти десять лет, приходящие к нему в подчинение ветеринары не выдерживали и года.

— Доктор Юн, вы ведь здесь уже около года?

— Ровно год и два месяца.

Сон Джу стала первой, кто продержался больше года.

А главное — первой из ветеринаров, кто, как и он сам, бросился на поиски сбежавшего животного.

— Но почему ты бросилась следом? Я бы всё равно ее нашел.

— Вы же сами говорили: раз животное попало в центр, оно становится нашей ответственностью. И мы обязаны нести эту ответственность вплоть до самого выпуска.

— Другие называют это излишним вмешательством.

— Ну так я и люблю вмешиваться. К тому же, как можно было бросить беременную?

Сан Чхоль посмотрел на Сон Джу.

— По вам, доктор Юн, сразу видно, что вы выросли в любви.

— По мне?

— Угу.

Между людьми, которые выросли в любви и умеют ею делиться, и теми, кто был этого лишен и потому неуклюж в проявлении чувств, всегда есть разница.

Сан Чхоль относился ко второму типу.

Он никогда не получал любви, а потому не знал, как её отдавать.

Просиживать ночи напролет рядом с животными — вот и всё, в чем выражалась его любовь и привязанность.

Разница между естественной любовью и любовью приобретенной.

Глядя на Сон Джу, Сан Чхоль порой задумывался о самом себе.

Тук-тук.

Джи Ю заглянула в операционную.

— Пора бы... пообедать.

Сан Чхоль махнул рукой:

— Идите без меня.

— Пойдемте вместе.

— Нет.

Даже не подняв глаз, Сан Чхоль повез косулю в процедурную.

Джи Ю тут же подошла к Сон Джу и обеспокоенно прошептала:

— Он злится из-за меня, да?

— Он вообще не из тех, кто злится.

— И всё равно я совершенно не понимаю, что у него на уме. Уж лучше бы один раз хорошенько отругал, на душе стало бы легче.

Сан Чхоль мельком посмотрел вслед уходящим Джи Ю и Сон Джу.

***

Ровно к концу рабочего дня в клинику «Гурым» вошел директор Хо Джун Хви.

— Наверное, вы единственный директор в мире, кто половину недели приходит на работу к закрытию.

— Кому завидно, пусть сами становятся директорами или начальниками.

В руках директора Хо, который в открытую прогуливал работу и ничуть этого не стеснялся, была переноска Ри Ри. Внутри, как и всегда, вытянув шею, сидела черепаха.

Медбрат На наклонился и поздоровался с Ри Ри:

— Давненько не виделись, человек-черепаха.

Ри Ри внутри прозрачного домика пошевелил головой, словно узнавая его.

— Наш умница Ри Ри даже здоровается с медбратом На.

— Не придумывайте лишних смыслов, он просто шею вытянул, — отрезал медбрат На.

Выпрямившись, медбрат На торжествующе объявил:

— Завтра обязательно приходите.

— Если просплю, то не приду. Штрафы такие страшные, что я и соваться боюсь. Разве не так, Ри Ри?

— Сегодня поступил штраф, так что завтра быть обязательно. Отварим свинину, сделаем свежее кимчи.

— И какой же сумасшедший заплатил штраф?

Как раз в этот момент из своего кабинета вышел Бо Сон.

— Уж не он ли?

Медбрат На вместо ответа громко объявил на всё помещение:

— Завтра на обед у нас корпоратив на штрафные деньги доктора Чхон Бо Сона, явка обязательна для всех!

Вышедший следом Ки У тоже это услышал.

— Корпоратив?

— Да. Завтра работаем только в первую смену, так что устроим праздничный обед. Зачем штрафам пылиться? Надо тратить сразу. Не так ли, доктор Чхон Бо Сон?

Бо Сон плотно сжал губы, всем своим видом показывая, что отвечать не намерен.

Не обращая на это внимания, медбрат На легкой походкой покинул клинику.

Бо Сон посмотрел на директора Хо Джун Хви, который только-только соизволил явиться.

— И клиника выживает с такими прогулами?

— Ну, вполне себе.

Пациентами здесь были лишь редкие местные жители, да и те в основном заходили за таблетками от давления или диабета, и лишь изредка заглядывал кто-то с несварением желудка.

Раз клиника выживала в таких условиях, значит, директор довольствовался копейками.

Бо Сон и представить не мог, что будет убивать свое время в подобном месте ради жалких грошей.

Поэтому нужно было провести четкую границу, хотя бы внешне.

Только так он не позволит этому месту и этим людям сесть себе на шею.

— Насколько я помню, мы договаривались, что я не получаю здесь фиксированную зарплату, а забираю процент от проделанной работы.

— Было дело.

Бо Сон ткнул пальцем в сторону стены.

— И при этом я обязан соблюдать каждое дурацкое правило?

— Именно.

— Что?

— Не хочешь соблюдать — собирай вещи и прямо сейчас возвращайся в Сеул.

Добродушная улыбка директора застала его врасплох.

— Вы же знаете, что я не могу уехать прямо сейчас.

— Ну так соблюдай правила. Я что, заставляю тебя нарушать закон или воровать? Просто прошу следовать парочке внутренних правил. Разве это так сложно?

— Ой, всё.

— Веет от тебя арктическим холодом, честное слово. Правда, Ри Ри?

Бо Сон, проигнорировав его, направился к выходу.

В спину ему полетели слова директора:

— У тебя дома в кладовке лежит переноска для Ри Ри. Захвати ее завтра, когда пойдешь на работу.

Директор высунулся в окно и кричал ему вслед до самого конца:

— Прозрачный прямоугольный ящик! Сразу узнаешь. Понял?!

Бо Сон молча сел в машину и тут же уехал.

Директор пробормотал:

— Услышал, наверное?

Наблюдавший за этой сценой Ки У подошел ближе.

— Скорее всего.

Глядя на директора, который сегодня был одет особенно ярко, Ки У спросил:

— Но, директор.

— М?

— Зачем вы вообще его приняли?

Директор Хо посмотрел Ки У в глаза.

— Я про доктора Чхон Бо Сона. Не похоже, что вы с ним в хороших отношениях.

— Из всех чувств самое живучее — это любовь-ненависть. И мы с доктором Чхоном связаны именно этим.

На самом деле они познакомились вовсе не во времена ординатуры Бо Сона.

Их пути пересеклись гораздо раньше, просто они делали вид, что это не так.

У каждого найдется хотя бы одно воспоминание, которое хочется стереть из памяти.

И Бо Сон с директором Хо Джун Хви были намертво привязаны именно к такому воспоминанию. Причем очень крепко.