— Признание? — повторила Сон Джу.

Вроде бы да, а вроде и нет. Прямым текстом он ничего не сказал, так что утверждать наверняка было нельзя.

— Будем считать, что это было нечто вроде признания.

Кто бы ни признавался. Даже если это Квак Ки У — неважно. Главным было решение Сон Джу.

— И что же вы ответили?

Сон Джу спокойно посмотрела на Бо Сона.

— А по мне не видно?

— Не-а.

— Иначе зачем бы я сейчас сидела в этой машине?

— А-а...

Значит, так.

— Отказали, значит.

Чем больше Бо Сон обдумывал слова Сон Джу, тем лучше становилось его настроение.

— Просто четко провела черту. Не хочу давать ложных надежд.

Надежды. Вероятность или шанс, что что-то может произойти. Значит, она обрубила всё на корню.

— А вы весьма категоричный человек.

Уголки губ Бо Сона, отстегивавшего ремень безопасности, дрогнули и поползли вверх.

Они вышли из машины.

Земля, смоченная так и не разошедшимся дождем, источала специфический деревенский запах. Настроение вмиг стало свежим и легким. Может, поэтому внезапно захотелось еды, которой он обычно избегал?

— У вас дома, случайно, нет рамёна?

— Вы едите рамён?

— Иногда. Точнее, раз в сто лет.

Бо Сон неловко почесал подбородок.

— Но почему-то именно сейчас приспичило. А дома его нет.

Сон Джу усмехнулась.

— Я сварю, заходите, поешьте.

— Ну, раз так.

Он не стал отказываться. Именно этого ответа он и ждал.

Бо Сон вслед за Сон Джу зашел в дом. Оба вели себя так, будто давали и принимали те самые «надежды», но в тот момент совершенно этого не осознавали.

На обеденный стол опустилась потертая алюминиевая кастрюлька.

— Вы же знаете, что рамён вкуснее всего, когда сварен в такой кастрюле?

Сон Джу протянула ему крышку, словно предлагала нечто особенное.

— Так как вы гость, в виде исключения уступаю крышку вам.

— О, откажусь.

Бо Сон придвинул к себе маленькую тарелку.

— Мне удобнее есть из тарелки. Давайте есть.

Бо Сон подцепил палочками солидную порцию. Он уже и не помнил, когда в последний раз ел такую упругую лапшу. Рамён, который он обычно игнорировал из-за высокого содержания натрия, сегодня казался особенно желанным.

— О, да вы умеете втягивать лапшу.

— Это же основы.

Сон Джу тоже подхватила лапшу. Рамён, как известно, лучше всего есть, пока он не разбух.

Звук втягиваемой лапши приятно разнесся по комнате.

Казалось, они сделали всего по паре глотков, но уже показалось дно. Глядя на пустую кастрюлю, Бо Сон спросил:

— Вы точно сварили две пачки?

— И правда. Может, порции рамёна стали меньше?

Сон Джу прикусила кончики палочек.

— Наверное, не стоит есть еще в такое время, да?

Бо Сон постучал пальцами по столу. А затем, словно приняв важное решение, встал.

— Давайте съедим еще ровно одну. На этот раз сварю я.

— Идет.

Бо Сон с торжествующим видом встал перед плитой.

— Давненько я не варил.

«Столько воды хватит?»

Он налил воду, используя свой, якобы научный, подход, и закинул лапшу. Вскоре на столе появилась еще одна порция свежесваренного рамёна.

— Приятного аппетита.

Сон Джу первой потянулась палочками.

— ...Хм.

Попробовав пару нитей, она неловко улыбнулась.

— Что такое? Странный вкус?

Бо Сон тоже попробовал. И тут же аккуратно положил палочки на стол.

— Наверное, это потому, что я давно не варил.

— Немного пресновато, да?

Сон Джу снова подцепила лапшу.

— Да ладно, поедим так. Все равно соленое вредно.

— Если невкусно, не ешьте.

Не обращая внимания на его слова, Сон Джу продолжила есть.

— Вы же так опять несварение заработаете.

Взяв палочки, Бо Сон подхватил приличный комок лапши и отправил в рот. Глядя на то, как она ест, он почувствовал, как просыпается аппетит. Да и, как сказала Сон Джу, соленое всё равно вредно. А главное, лучше наесться вдвоем, чем позволить ей съесть все одной и заработать тяжесть в желудке.

Покосившись на усердно жующего Бо Сона, Сон Джу тихо улыбнулась.

Этот пресный рамён, набитый глутаматом натрия, казался вкуснее роскошного горячего котелка с дикими грибами мацутакэ... Было ли дело во вкусе? Или в настроении?

А если в настроении, то почему?

Почему время, проведенное с этим колючим и вечно ворчащим Бо Соном, казалось ей таким комфортным?

Оставив перед собой пустую кастрюлю, Сон Джу опустила палочки.

— Можно задать вопрос?

Бо Сон кивнул, вытирая губы салфеткой.

«А вы случайно не знаете? Почему доктор Чхон Бо Сон приехал сюда?»

Если уж слушать об этом, то лично. Не от кого-то другого, а от самого Бо Сона.

— Как вы оказались в клинике «Гурым»? Можете назвать причину?

Бо Сон осушил стакан с водой и заговорил:

— Спрашиваете, потому что что-то слышали, или просто вдруг стало интересно?

— И то и другое.

— Кое-что случилось. Мне нужно было место, где я мог бы пересидеть какое-то время.

— ...

— Отправляться в путешествие было лень, а сидеть без дела — в голову полезет всякий мусор. Я искал продуктивный и эффективный вариант: место, где можно было бы и отдохнуть, и работу не бросать. Выбрал это.

Поначалу он ненавидел, когда к нему проявляли интерес и задавали вопросы. Не хотел ни с кем связываться, не хотел быть втянутым в пустые сплетни. А главное — считал, что с ним обошлись несправедливо.

— Не знаю, что и от кого вы слышали, но я ничего скрывать не собирался.

С Сон Джу ему хотелось быть честным.

Бо Сон впервые открыл свои чувства другому человеку.

— Все это время я был занят только работой. Механически проводил консультации, оперировал. Все остальное было не в моей компетенции. Это казалось само собой разумеющимся. О том, что я, оказывается, прооперировал несовершеннолетнюю, я узнал только постфактум. Об этом рассказали в новостях, и проблема раздулась.

Тогда он просто злился.

— Фактически это была не моя вина, и я не понимал, почему все тычут пальцем именно в меня.

Сон Джу молча слушала.

Это не заставляло Бо Сона нервничать, а, наоборот, успокаивало.

— Я до сих пор не могу отделаться от мысли, что виноват не я, а пациентка, скрывшая свой возраст.

Бо Сон издал смешок.

— Я слишком откровенен?

— Нет. Искренность — это хорошо.

— В общем... Операция несовершеннолетней без согласия опекунов оставила пятно на моей карьере, и благодаря этому я оказался в своего рода ссылке в деревне. Дело вроде бы близится к мировому соглашению, но какой-то борец за справедливость всё ещё устраивает одиночные пикеты перед моей больницей.

Бо Сон и сам не понимал, почему слова льются из него так легко. Но остановиться уже не мог.

— Если вкратце, всё обстоит так. На меня повесили клеймо врача без морали, помешанного только на деньгах.

Второе было правдой, но первое — нет. Да, он любил деньги, но ради них ни разу не нарушил базовых принципов.

— Горько, конечно, но ничего не поделаешь. От того, что я буду злиться, проблема не решится. Пока я просто наблюдаю и жду, когда всё уляжется.

Несмотря на длинный рассказ, ответ Сон Джу оказался очень простым:

— Спасибо, что рассказали.

И эта простота понравилась Бо Сону куда больше. Сон Джу не стала слепо вставать на его сторону, но и не назвала подонком. Она просто выслушала его историю такой, какая она есть.

Может быть, именно поэтому с ней так легко.

Юн Сон Джу с самого начала видела то, что есть, и слышала то, что говорят. Без домыслов.

— Я делаю это впервые.

— Что именно?

— Впервые вот так подробно всё объясняю.

Когда-то он слышал одну фразу.

Говорили, что если просто излить душу и открыто проявить эмоции, станет намного легче.

Он всегда считал это лишь сухой теорией. Характеры и склонности у всех разные, так что правило не может работать для всех. Он воспринимал это просто как психологическое обобщение.

Но оказалось, это правда.

Ему действительно полегчало, когда он выговорился. Словно пробка, закупорившая грудь, вылетела — и даже съеденный рамён не вызывал тяжести.

* * *

Впервые за долгое время он проспал.

Выключил будильник и пропустил утреннюю пробежку. И хотя его ежедневная рутина с самого начала пошла насмарку, он чувствовал себя на редкость бодрым.

— Ха-а...

Встав и сладко потянувшись, Бо Сон направился в ванную. Дверная ручка, которую так и не починили, зияющая дырой, сегодня почему-то показалась ему уникальной деталью интерьера. Усмехнувшись собственным мыслям, он невольно рассмеялся.

Принял душ, нанес лосьон, оделся.

Сам того не замечая, начал напевать себе под нос. Повседневность ничуть не изменилась, но внутри было ощущение, что поменялось очень многое.

Пшик, пшик.

Он поднес надушенное запястье к участку за ухом. Прохладный, свежий аромат сегодня казался особенно приятным.

Как раз вовремя пришло хорошее сообщение.

[Мировое соглашение чисто оформлено, с одиночным пикетом тоже договорились — скоро свернут.]

Дела, казалось, шли как по маслу.

[Думаю на днях выкроить время и приехать. Если что-то нужно, оставь сообщение.]

— Нужно, значит...

Ему ничего не было нужно.

Обувшись, Бо Сон вышел из дома. Шаги были легкими. Стоило ему открыть калитку, как входная дверь дома напротив распахнулась, словно дожидаясь этого момента.

Ну конечно.

— Как раз вовремя! — Сон Джу, лучезарно улыбнувшись, помахала рукой.

Бо Сон, на мгновение замерев, тоже слегка приподнял правую руку.

Подбежав к нему, Сон Джу принялась со всех сторон разглядывать его лицо. А затем обиженно выдала:

— Мы же вместе рамён ели, почему вы совсем не отекли?

Ее круглые глаза смотрели на него с унынием.

— Люди подумают, что я одна ночью рамён трескала.

— Это потому, что вы много съели.

— Я?!

— Пока я брал одну порцию, вы успевали проглотить две или три.

— Ого, как несправедливо!

Садясь на пассажирское сиденье, Сон Джу продолжила:

— Не спорю, я активно орудовала палочками, но есть разница в объеме еды, которую может запихнуть за один раз мужчина и женщина.

— То есть проблема в поле?

— Я этого не говорю, но у вас, Бо Сон, рот больше моего.

— У меня?

Приподняв подбородок, Сон Джу указала на свои губы.

— У меня вообще-то небольшой рот. Разве нет?

— ...

— Ну посмотрите же. Как пластический хирург может этого не видеть?

Бо Сон завел двигатель.

— Не отводите взгляд.

Уставившись прямо перед собой, Бо Сон тронулся с места. Болтовня сидящей рядом Сон Джу влетала в одно ухо и вылетала из другого.

Сколько губ он накачал филлерами и исправил? Точнее, скольким людям он их переделывал?

Но от одного взгляда на эти маленькие губы по телу пробежала дрожь.

В горле запершило, вдоль позвоночника пробежал легкий холодок. А в груди странно защекотало. Это было очень странно.