Детектив из районного полицейского участка сел напротив Ки У.
— Ха… Давненько мне не попадались такие бессовестные типы.
Детектив усмехнулся, не скрывая раздражения. Это был тот тип преступников, которых он ненавидел больше всего. Наглый, толстокожий ублюдок, наотрез отказывающийся признавать свою вину.
Ки У невозмутимо сделал ему замечание:
— Выбирайте выражения.
— А, ну если задел — извиняюсь.
Бросив это небрежное извинение, детектив снова спросил:
— Все косвенные улики указывают на вас, Квак Ки У. Вы правда собираетесь отпираться до самого конца? Вся правда всё равно всплывет. Давайте не будем усложнять друг другу жизнь.
— Я же вам уже несколько раз сказал, — Ки У оставался абсолютно спокоен. — Я этого не делал.
— Тогда откуда в доме Юн Сон Джу взялись мертвые белки?
— Нашел на улице.
Отвернувшись, детектив пробормотал себе под нос:
«Псих гребаный».
Ки У недовольно нахмурился:
— Вы точно детектив?
— Да.
— И детективы позволяют себе так разговаривать с добропорядочными гражданами?
— Если бы вы были добропорядочным, то сейчас здесь не сидели бы.
— Я же говорю: произошло недопонимание.
— Вломиться в дом Юн Сон Джу и броситься с ножом на Чхон Бо Сона — это, по-вашему, недопонимание?
— Да.
— Уток-мандаринок на реке Чхончхон не убивали и мясо с крысиным ядом бездомным животным не подкидывали?
— Нет.
— Черепаху директора клиники «Гурым» и пальцем не трогали, а собаку, которую подбросили к их дверям, вообще в первый раз видите?
— Да.
Ки У с громким стуком опустил скованные наручниками руки на стол.
— Допрашивать меня вот так, без единого прямого доказательства, — это нарушение прав человека. В курсе? Когда приедет мой адвокат, я подам жалобу на каждое ваше слово.
Детектив вальяжно откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу.
— В этом Чхондери, видимо, живут слишком добрые люди. Раз уж они позволили такому ублюдку расхаживать на свободе.
— Что вы сказали?!
— А, это я так, мысли вслух. Если услышали — прошу прощения.
Детектив полистал бумаги.
— Говорят, у собаки, которую вы оставили перед «Гурым», есть хозяин. Знали об этом?
— Естественно, нет.
— Всё равно ведь выяснится. А вы ни в какую не сознаетесь. Как же с вами утомительно.
— Послушайте. Детектив. Следите за своим...
— А, извиняюсь. Блять.
— Что вы сейчас сказали?!
Детектив прикрыл рот рукой. Вырвалось случайно, просто накипело.
— Язык у меня немного без костей. Буду премного благодарен, если отнесетесь с пониманием.
Детектив даже вежливо поклонился в знак извинения. Но ни капли искренности в этом не было. Это был не допрос, а откровенная провокация. Терпение Ки У подходило к концу.
Детектив снова заговорил:
— Вам впаяют незаконное проникновение и нанесение телесных повреждений. Потерпевшие на мировую не пойдут, так что готовьтесь к реальному сроку. Понимаете?
Ключевое слово — «готовьтесь». Юридически всё еще был шанс отделаться штрафом или условным сроком.
Скрывая нарастающую тревогу, Ки У посмотрел на часы. Скоро должен приехать адвокат. Нужно просто продержаться до его приезда.
В этот момент дверь комнаты для допросов открылась, и вошел сержант Пак. Он что-то прошептал детективу на ухо и показал какую-то бумагу. Во рту у Ки У мгновенно пересохло. То, как медленно поползли вверх уголки губ детектива, ему совершенно не понравилось.
Ки У бессознательно начал грызть ноготь. Детектив, заметив это, усмехнулся:
— Нервничаете, что мы что-то нарыли? Понимаю.
— Если я ни в чем не виноват, то и нарыть нечего.
Детектив положил перед ним распечатанный скриншот.
— Тогда взгляните. Узнаете человека на фото?
Это был кадр, снятый у реки Чхончхон. И что с того.
— Как по мне — вылитый Квак Ки У.
— …
— А, и насчет той собаки. Хозяин, чьего питомца вы так аккуратно положили перед «Гурым», сейчас едет сюда. Говорят, как только он услышал имя Квак Ки У, сразу всё понял. Точно первый раз ту псину видели?
— …
— Сейчас в деревнях многие ставят камеры видеонаблюдения. Не ожидали, что у хозяина собаки она тоже есть?
Детектив постучал пальцем по столешнице.
— Всё попало на видео. Как вы, Квак Ки У, берете чужую собаку за поводок и уводите. Кража и убийство животного, у которого есть хозяин, караются по закону. И еще — человек на этом видео. В руке у него утка-мандаринка. Очень ценная птица. Это памятник природы, в курсе? Не знали — не освобождает от ответственности. У нас тут целый букет обвинений, так что с одной только этой записью об условном сроке можете даже не мечтать.
— …Заткнись.
— Ого, а образованный человек-то, оказывается, матерится.
Внутри Ки У всё клокотало от ярости.
Детектив посмотрел прямо в его налитые гневом глаза и заговорил низким, стальным голосом:
— Послушай сюда, Квак Ки У. Я работаю с ублюдками, которые людей убивают. Понимаешь, о чем я? Такое ничтожество, как ты, для меня даже не человек. Так что кончай играть со мной в психологические игры. Я вижу тебя насквозь.
— Эй, вы!
Глядя на взбешенного Ки У, детектив поднял руки в примирительном жесте. И небрежно извинился:
— Прошу прощения. Я же говорил: язык без костей. Прошу понять и простить. Господин больной ублюдок.
— Какой еще ублюдок?!
— Ох, блять. Опять вырвалось. Приношу свои глубочайшие извинения за частые оговорки.
Произнося это, детектив широко, издевательски ухмылялся. От такой наглости у Ки У отвисла челюсть.
* * *
В полицейский участок, задыхаясь, вбежал пожилой мужчина в одних домашних тапочках.
— Чем могу помочь? — спросил дежурный.
— Сержант Пак… Я приехал по его звонку. Где он?
Его голос дрожал. Мужчина сухой ладонью откинул назад растрепанные волосы.
Подошедший сержант Пак спросил:
— Вы ко мне?
— Ох, сержант Пак. Я приехал из-за нашего Адыри.
— Вы про собаку?
— Да. Наш мальчик.
Мужчина развел руки, показывая размер:
— Вот такая примерно собачка. У него в роду были породистые чиндо, поэтому хвост колечком закручен, прямо как у них.
— А… Вы про ту собаку. — Сержант Пак с тяжелым вздохом посмотрел на мужчину. — Как я и говорил по телефону, она мертва.
— Нет, подождите. Я должен сам проверить. Вдруг это не наш. Наш-то вроде обычный с виду, но передние лапки у него пухлее задних.
— Хотите взглянуть сами?
— Да. Показывайте.
Облизнув пересохшие губы, старик пошел за сержантом Паком.
От того солидного и строгого старосты деревни Гаросу, который всегда следил за порядком, не осталось и следа. Он впервые вышел из дома без своей нарукавной повязки.
— Труп сейчас находится в центре спасения диких животных рядом с клиникой «Гурым». Посмотрите на фото, и если это он, сможете забрать его на обратном пути.
Сержант Пак вывел фотографию на экран монитора.
— …Ох-х.
Едва взглянув на экран, мужчина без сил осел на пол.
— Что же это… как же так.
Протянув трясущуюся руку, он коснулся монитора. Точнее, он гладил мертвое тело своего Адыри на фотографии.
— Боже мой…
Из морщинистых глаз покатились крупные слезы. Жена умерла, дети перебрались в Сеул. Для одинокого старика, живущего в деревне, Адыри был единственной семьей.
— Как же тебя сюда занесло… Как же…
Вышедший после дачи показаний Со Сан Чхоль, увидев эту сцену, подошел и молча погладил плачущего старика по спине.
Джи Ю, наблюдавшая за этим с самого начала, тоже вытирала слезы, а Сон Джу пыталась её утешить. Бо Сон просто молча держал Сон Джу за руку.
Животные, которых Квак Ки У считал ничтожным мусором, для кого-то были смыслом жизни и семьей. Косуля и енот. Белка и сорока — все они тоже были чьими-то детьми или матерями.
Ни одна жизнь не может быть ничтожной. Никто не имеет права оценивать чужую жизнь свысока.
Именно поэтому преступления Ки У не могли остаться безнаказанными.
Тяжелую атмосферу в участке нарушил вошедший незнакомец.
До блеска начищенные туфли, безупречно выглаженный костюм. Даже проседь в волосах придавала этому мужчине благородный и интеллигентный вид. Войдя в участок, он медленно поправил очки. Очки без единой пылинки. Точно такие же, как у Ки У.
Бо Сон с первого взгляда понял, кто это.
Отец Ки У.
— Кто из вас сержант Пак?
— А вы кто?
— Я пришел к Квак Ки У.
Вежливый тон, ни одного лишнего слова.
«Если мои догадки верны, то отец, чей сын сидит в полиции, не мог бы быть настолько спокоен». Мужчина назвал имя сына так, словно говорил о совершенно постороннем человеке.
— Где сейчас находится Квак Ки У?
— А, вы его адвокат? Мы как раз ждали, что приедет адвокат.
Сержант Пак проводил мужчину в комнату для допросов. Как только дверь открылась, Ки У вскочил со своего места.
Мужчина спокойно обратился к детективу:
— Могу я поговорить с ним наедине?
Детектив поднялся со стула:
— Вы, я так понимаю, адвокат? Постарайтесь его вразумить. Об условном сроке тут и речи быть не может. Точно сядет. Он убил далеко не одно животное. Такое не замять. Плюс незаконное проникновение и нанесение телесных повреждений. Чистосердечное признание и раскаяние — это единственный выход для него сейчас.
Сказав это, детектив вышел за дверь. В комнате остались только мужчина и Ки У. Тот сам не заметил, как начал нервно теребить руки.
— Отец, как вы узнали…
— Разве сейчас важно, как я узнал?
От этого ровного, лишенного эмоций голоса Ки У напрягся. Он показал свое истинное лицо тому, кому меньше всего на свете хотел его показывать.
— Ки У.
— Да.
— Я просто хотел, чтобы ты жил нормальной жизнью, без проблем.
— Простите, что разочаровал вас.
— Извиняться ты должен не передо мной… — Не договорив, мужчина провел сухой ладонью по лицу.
Младший сын с самого детства постоянно влипал в истории. И это были далеко не обычные детские шалости.
Сначала он думал, что ребенку не хватает любви, и окружил его вниманием. Потом решил, что сын комплексует из-за слишком успешного старшего брата, и стал хвалить его еще больше. Но в какой-то момент он понял: Ки У другой. Он водил его по врачам, пробовал разные методы лечения. Но всё было бесполезно. Врожденную натуру не переделать.
Иногда он ловил себя на мысли, что однажды вот так встретится с сыном в полицейском участке. И отчаянно надеялся, что этот день никогда не наступит. Но, видимо, надежды были напрасны.
— Я поверил тебе, когда ты сказал, что хочешь поехать работать в тихое место из чувства долга. Я так надеялся, что это правда.
— Это была правда. Я действительно хотел этого. Но они все не оставили меня в покое. И поэтому я…
— Опять винишь других… Я же сто раз тебе говорил: ищи причину в себе и учись контролировать свои порывы.
— Я и нашел! Но я не понимаю, почему из-за пары дохлых животных все раздувают такую трагедию!
— Пары… дохлых животных? Ха.
Глубокий, полный отчаяния вздох вырвался из груди мужчины. Врач, спасающий жизни, не имеет права говорить такие вещи.
Мужчина долго и молча смотрел на сына. Жалкие оправдания Ки У пролетали мимо ушей. Ему было лишь горько от того, что его собственная плоть и кровь оказалась таким чудовищем.
Мужчина заговорил:
— Адвокат не приедет. И больше не смей по таким поводам звонить ни брату, ни матери. Если заслужил наказание — отвечай за свои поступки и неси свой крест.
— …Отец!
Глаза Ки У дико, панически забегали.
— Мы с твоей матерью… Мы уезжаем из страны вслед за твоим братом. Так что считай, что семьи у тебя больше нет.
— Отец!
— С сегодняшнего дня я тебе не отец. Я приехал только для того, чтобы сказать тебе это перед отъездом. Так что возьмись за ум и живи нормально. Больше мы не увидимся.
Мужчина отвернулся. Это был абсолютный, безоговорочный отказ от сына. Глядя в спину уходящему отцу, Ки У зарыдал в голос, как маленький ребенок.
В этот момент дверь открылась, и вошел детектив. Увидев эту сцену, он спросил:
— Ну как, удалось его вразумить?
— Он понесет заслуженное наказание. От услуг адвоката мы отказываемся.
Когда мужчина направился к выходу, детектив окликнул его:
— Но вы ведь адвокат, верно?
— Нет.
— Тогда вы его отец?
— Нет.
Заливающийся слезами Ки У отчаянно замотал головой. Спина отца, навсегда отвернувшегося от него, была наказанием куда страшнее любой тюрьмы.
— …А-а-а!!!
Он рыдал и кричал в закрытой комнате для допросов, но всё было тщетно.
Отец ушел и больше не вернется, а детектив уже выкладывал на стол новые улики. Ему было некуда бежать и не к кому возвращаться.
