Контент удален!

Говорят, бывают смерти, которые невозможно объяснить.

Сон Э, проработавшая терапевтом более двадцати лет, часто так говорила.

Глядя на пациентов, внезапно уходивших из жизни без всяких симптомов и диагнозов, она порой думала, что однажды это может случиться и с ней. Поэтому старалась жить на полную катушку. Щедро дарила любовь, занималась тем, чем хотела, и ценила каждый прожитый день.

Юн Ый Хван, давай жить в свое удовольствие. Делать всё, что душа пожелает.

С этими словами Сон Э когда-то сделала ему предложение.

Решив, что нет такого закона, по которому предложение должен делать только мужчина, она опередила Ый Хвана. В ней сочетались лидерские качества, огромное чувство ответственности и, самое главное, невероятное душевное тепло.

Ый Хван любил её и глубоко уважал.

Конечно, было горько от того, что она ушла так рано, но он понимал: человеческая судьба не подвластна нашим желаниям. Будучи врачом, спасшим множество жизней, он знал, что и сама жизнь — это вопрос предначертанного свыше.

Сон Э было отмерено чуть больше пятидесяти.

Она ушла в одночасье, без единого тревожного звоночка — внезапный сердечный приступ. Иного объяснения просто не было.

Ый Хвану, как и множеству пациентов и их родственников, которых он утешал за годы работы, оставалось лишь стиснуть зубы, пережить это и смириться.

Жизнь и смерть — это именно такая материя. Необратимая и непостижимая.

Но для Сон Джу эта территория была пугающе новой; это была первая утрата в её жизни.

Если даже отцу, видевшему смерть столько раз, было тяжело, то каково сейчас его дочери?

Глядя на то, как Сон Джу через силу запихивает в себя еду, Ый Хван мягко произнес:

— Ешь не торопясь.

— Я уже всё.

Сон Джу отложила ложку. В тарелке остались нетронутыми тофу и овощи. Съев лишь кимчи, не оставив от него и следа, Сон Джу сказала:

— Сидра нет?

— Ты же не пьешь газировку.

— Вдруг захотелось.

Словно у нее внутри всё сдавило, Сон Джу потерла грудь. Ый Хван отложил приборы и приподнялся.

— Подожди. Я схожу куплю.

— Я сама.

— Обещали, что скоро пойдет дождь. Поэтому…

— Я сама, я сама схожу.

Твердо ответив, Сон Джу встала из-за стола.

Почувствовав на себе взгляд Бо Сона, она легко коснулась его плеча.

— Я быстро.

— Точно нормально?

— Конечно.

Она посмотрела на него ясными глазами и тепло улыбнулась. А затем развернулась и вышла из квартиры.

Словно только этого и ждав, Ый Хван тут же поднялся.

— Я на минутку в ванную.

С неловкой улыбкой он скрылся в хозяйской спальне.

В опустевшей столовой Бо Сон тоже отложил ложку. В отличие от пустых тарелок Сон Джу и Ый Хвана, его порция осталась почти нетронутой.

Сделав глоток воды, Бо Сон тяжело, задумчиво опустил взгляд.

Это был чистый, аккуратный район, застроенный небольшими таунхаусами и виллами.

Сон Джу в одиночестве шагала по утопающей в зелени улочке. Рука, сжимавшая пакет, затекла. Внутри была всего одна бутылка сидра, но она вцепилась в ручки так сильно, что на тыльной стороне ладони проступили вены.

Честно говоря, она до сих пор не могла поверить в смерть матери.

За день до смерти мама готовила кимчи, а вечером, лежа в кровати, без умолку болтала. Рассказывала о пациенте, который приходил на днях, об операции, назначенной на завтра, и уговаривала отца бросить на время медицинское волонтерство и отправиться в кругосветное путешествие.

Именно такой Ый Хван запомнил её в тот день.

Всё было как обычно.

И всё же та ночь немного отличалась от других.

По словам отца, мама впервые за долгое время придвинулась к нему и уснула на его руке. Болтая без умолку, как человек, предвкушающий чудесный сон, она мирно заснула.

Так она и ушла.

Слишком рано, чтобы вот так внезапно всё оставить.

В день, когда прах мамы поместили в колумбарий, отец сказал:

Давай не будем горевать слишком долго.

Со слезами на глазах он попытался улыбнуться, добавив, что мама бы этого не хотела. Глядя на него, Сон Джу тоже улыбнулась в ответ.

Её мать прожила жизнь без сожалений, поэтому Сон Джу верила, что и там она будет заниматься любимыми делами и жить счастливо. Верила, что она попала в хорошее место. Это было единственное, о чем могли молиться те, кто остался.

Кап, кап.

На землю упали первые капли. Сон Джу подняла голову. Как и говорил отец, начался дождь.

Ей нравилось ощущение дождевых капель, поэтому она подставила ладонь. Некоторое время она просто стояла с пустым взглядом и смотрела на дождь. Когда плечи куртки начали намокать, в горле запершило. Внезапно подступил тяжелый ком.

В детстве, когда шел дождь, мама часто неожиданно приходила встречать её. Для Сон Джу такие дни были настоящим праздником.

Сюрприз!

Её шутливая улыбка врезалась в память, как фотография.

Даже повзрослев, Сон Джу часто вспоминала, как мама прятала её под свой зонт, прижимая за плечо.

И хотя обычно её встречала няня, в памяти отчетливо сохранились лишь те редкие моменты, когда за ней приходила мама.

Кап-кап-кап.

Под струями дождя Сон Джу опустила голову.

Было горько. Редко видеться из-за занятости — это одно, а не иметь возможности увидеться вообще — совсем другое. Осознание того, что больше некому будет вот так встретить её с зонтом, разбивало сердце. Она не хотела плакать. Поэтому изо всех сил стиснула зубы.

И в этот момент дождь прекратился.

Стук.

Точнее, капли перестали падать ей на голову. А затем большая, теплая мужская рука легла ей на плечо и притянула к себе. Сон Джу подняла взгляд — рядом стоял Бо Сон.

— Я же говорил не ходить под дождем.

Это был ласковый упрек.

— Простудишься — целовать не буду.

Бо Сон усмехнулся и повел её за собой. Сон Джу, глядя на него снизу вверх, спросила:

— Зачем ты вышел?

— Встретить тебя.

Дом отца был в двух шагах. Буквально за одним переходом.

— Мог бы не выходить. Я и сама могу дойти под дождем.

На это тихое, почти мысленное бормотание тут же последовал ответ:

— Та, что может дойти сама, в прошлый раз чуть под колеса мне не бросилась?

Остановившись у пешеходного перехода, Сон Джу искоса посмотрела на него. Бо Сон продолжил:

— Видимо, память у тебя короткая.

Он вытянул руку, имитируя, как ловят такси:

— Стоп. Стоп.

Вспомнив, Сон Джу тихонько рассмеялась.

— Ты до сих пор это помнишь?

— Я всё помню. Всё, что связано с Юн Сон Джу, до мельчайших деталей.

Если оглянуться назад, именно тогда это и началось. Момент, когда Сон Джу прочно обосновалась в его мыслях.

Дерзость, с которой она преградила путь его машине под проливным дождем.

В то время он был в таком отвратительном настроении, что никто не смел к нему подойти. Он был зол на весь мир. И к этому самому злому человеку она подошла совершенно бесстрашно.

Вы же домой едете?

Подвезите, пожалуйста.

Поехали домой вместе.

Вспомнив ту встречу вместе с ним, Сон Джу спросила:

— Но ты ведь тогда поступил слишком жестоко, знаешь?

— В чем это?

— Как можно было просто высунуть зонт в щель окна и уехать?

И не только это.

Возьми.

Бросив это, он ударил по газам и скрылся.

— Знаешь, это было настолько возмутительно, что я даже разозлиться не успела.

— А на что злиться-то? Я же дал тебе зонт.

— Мог бы и подвезти. Нам же по пути было.

— А теперь поставь себя на мое место.

— В смысле?

— Тебе бы понравилось, если бы твой мужчина сажал в машину первую встречную?

— Я что, первая встречная?

— На тот момент — да. Если точнее, странная соседка, живущая напротив.

Бо Сон сам не заметил, как усмехнулся. Сон Джу прищурилась:

— И как вам живется с такой странной женщиной?

— Отлично.

Во всем мире не было никого более необычного, а потому — особенного, чем Юн Сон Джу.

Женщина, прижимавшая к груди сову.

Женщина, нагло перегородившая ему дорогу под дождем.

Женщина, которая освободила его, голого, из запертой ванной спустя двадцать четыре часа.

Она была единственной и неповторимой. Никто и ничто не могло её заменить.

— Ты незаменимая. Юн Сон Джу.

— Надо же, какие слова.

— Для парня Юн Сон Джу со стажем в несколько лет это базовые навыки.

Сон Джу пристально посмотрела на невозмутимого, но такого ласкового Бо Сона.

Кап, кап. Звук капель, барабанящих по зонту, был таким успокаивающим, что она на мгновение замерла. Бо Сон спросил:

— О чем ты так задумалась, глядя на меня?

— Звук дождя красивый.

— Как-то пресно.

— И здорово, что за мной пришли.

А потом добавила:

— И я рада, что Чхон Бо Сон — мой мужчина.

— И насколько рада?

— Очень.

Глядя, как она кивает, Бо Сон произнес:

— Значит, пора надевать на тебя кандалы.

Он говорил о свадьбе.

— Если и дальше держать тебя на вольном выпасе…

— Думаешь, сбегу?

— Нет. Уведут.

Лицо Сон Джу неуловимо изменилось.

Свадьбу отложила именно она. Мама ушла из жизни как раз в тот день, когда им доставили приглашения. Бо Сон терпеливо ждал. Но, похоже, ждать больше было нельзя.

Причин для того, чтобы перестать ждать, становилось всё больше, чем причин для отсрочки.

Скоро я планирую уехать из Кореи.

Именно это Ый Хван тихо сказал Бо Сону, пока Сон Джу не было рядом.