Контент удален!

В конце концов, её всё-таки скрутило.

Сон Джу, всю обратную дорогу жаловавшаяся на тошноту, едва переступив порог дома, пулей бросилась в ванную.

— Ты как?

Бо Сон постучал в дверь, но ответа не последовало.

— Фу-ух.

Глубоко вздохнув и потерев усталое лицо, Бо Сон остался дежурить под дверью. Даже не получая ответа, он продолжал напоминать о своем присутствии:

— Сон Джу.

Это был сигнал. Сигнал: я здесь, я рядом.

— Если что-то нужно — скажи.

В ответ — лишь тишина. Слышался только прерывистый шум воды.

Спустя добрых десять минут Сон Джу наконец вышла.

Бледное до этого лицо немного порозовело. Бо Сон протянул руку и дотронулся до её лба. К счастью, жара не было.

— Похоже, несварение.

— Угу. Наверное.

Видимо, съеденный через силу кимчи-чиге дал о себе знать.

— Надо бы посидеть.

Усадив Сон Джу за обеденный стол, Бо Сон подошел к кулеру. Через минуту перед ней стоял стакан теплой воды.

— Выпей. Должно стать легче.

Сделав глоток, Сон Джу прижала руку к солнечному сплетению и посмотрела на него:

— Сегодня Чхон Бо Сону из-за меня досталось.

Поездка к отцу, ожидание с зонтом под дождем. И вот сейчас. Присутствие Бо Сона было для нее огромной поддержкой.

— Спасибо. За то, что приглядываешь за мной и заботишься.

— За это не благодарят.

Я просто забочусь о своей женщине.

— Это само собой разумеется.

Слова, сказанные Бо Соном с абсолютно невозмутимым лицом, придавали Сон Джу сил. Благодаря этому в последнее время она всё чаще позволяла себе капризничать — то, чего никогда не делала даже в детстве.

— Раз уж начал заботиться, сделай для меня еще кое-что.

— Что именно?

— Набери воды, пожалуйста. Хочу полежать в горячей ванне.

— Если хочешь, могу и помыть тебя.

Сон Джу тихонько рассмеялась над этой легкой шуткой.

— Обойдусь. Сама помоюсь.

Кивнув, Бо Сон тут же поднялся. И в этот момент Сон Джу заговорила:

— Я насчет папы…

Слова вырвались резко, с нажимом. Сон Джу посмотрела на него снизу вверх.

— Ты ведь слышал, да?

Когда Бо Сон кивнул, она продолжила:

— Он уезжает, и неизвестно, когда вернется.

— Обижаешься на него?

— Нет.

— Он столько лет работал без остановки. Пора и отдохнуть.

Отец планировал отправиться в кругосветное путешествие — то самое, о котором так мечтала мама. Сон Джу понимала его решение.

— Я сказала ему, чтобы он не переживал за меня и ехал со спокойной душой.

— Умница.

Бо Сон ласково погладил её по голове. В её улыбающихся глазах стояли слезы. Эти чистые, ясные глаза были полны той же грусти, что и в тот день.

Мы ведь даже не виделись так часто.

В день, когда они прощались с мамой, Сон Джу, горько усмехнувшись, сказала:

Но от того, что я больше не смогу её увидеть... мне так больно.

Они не созванивались каждый день и не виделись каждые выходные. Для Сон Джу мама всегда была занятой, всегда была свободной птицей. Бывали годы, когда из-за заграничных командировок матери с медицинскими миссиями они не могли состыковать графики и обменивались лишь парой дежурных сообщений. И всё же мысль о том, что она больше никогда не увидит мать, была невыносимой.

Слушая эти откровения, Бо Сон не знал, что ответить.

Утешать умеют те, кто сам это пережил или умеет сопереживать. Для Бо Сона, который всю жизнь держал дистанцию от чужих эмоций, слова утешения были чем-то из области фантастики. Поэтому он решил делать то, что умеет.

Действовать ради Сон Джу.

— Пойду наберу воду.

Это было всё, что он мог ей дать: быть рядом и делать то, что ей сейчас нужно.

Той ночью.

Нежась в горячей воде, которую набрал Бо Сон, Сон Джу пыталась взять себя в руки.

Она уже взрослая. Не в том возрасте, чтобы цепляться за мамину юбку или капризничать. Она прекрасно понимала, что такое смерть, и знала: если сломается она, рухнут и те, кто рядом.

Поэтому нужно быть сильной. Нужно всё пережить и вернуться к обычной жизни. Это её долг. И этого хотела бы мама. Только так отцу будет легче, и только так Бо Сон не устанет от неё.

Смывая с себя усталость, она очищала и свои мысли.

Выйдя из ванны, Сон Джу вытерлась и надела белье. Накинула длинную, ниже колен, ночную рубашку. Кое-как подсушила волосы феном и, перед тем как выйти, щедро распылила на лицо мист. Воздух наполнился нежным ароматом.

На мгновение она задержала взгляд на своем отражении в зеркале. Всё наладится. Должно наладиться. В последний раз мысленно подбодрив себя, она развернулась. И в тот момент, когда потянула на себя ручку двери...

Вжик —

Мокрая стопа скользнула по кафелю.

— …А?

Потеряв равновесие, она рухнула вниз, не успев даже выставить руки.

Бабах!

Она с грохотом ударилась об пол, а голень с размаху проехалась по жесткому порогу. Острая, пронзительная боль прошила ногу ниже колена.

— …Ах!

Дыхание перехватило. Зубы инстинктивно сжались.

— Юн Сон Джу!

Напуганный грохотом, Бо Сон примчался в мгновение ока. Он подхватил её под мышки и помог сесть. Привалившись спиной к стене, она наконец сфокусировала взгляд на Бо Соне.

Оценив место удара, он с потемневшим лицом сжал её плечи.

— Сиди и не двигайся.

Пока раздавались его удаляющиеся шаги, Сон Джу опустила взгляд на ногу. Непонятно, обо что именно она так сильно стесала кожу, но сочащаяся кровью рана, окруженная наливающимся кровоподтеком, выглядела пугающе большой.

Прибежавший с аптечкой Бо Сон осмотрел голень.

— К счастью, кость цела.

Поспешно достав антисептик, он посмотрел ей в глаза.

— Будет больно. Потерпи.

Холодная жидкость щедро полилась на рану. Кровь смылась, обнажив содранную кожу.

В памяти внезапно всплыл случай из детства. Тот день, когда она упала на асфальт и сильно разбила коленки.

Уа-а-а-а!

Глотая крупные слезы, она ковыляла к дому.

Мама-а… Уа-а-а!

Она звала маму и ревела в голос.

Перепуганная няня тут же позвонила матери, и та примчалась прямо в медицинском халате. И точно так же, как сейчас Бо Сон, щедро залила ссадины перекисью. Было так больно и щипало так сильно, что Сон Джу ревела до икоты.

Воспоминание мгновенно сдавило горло. Откуда-то из солнечного сплетения поднялся тяжелый, удушающий ком.

— …

Было больно. Очень больно.

И окровавленная голень, и ушибленная скула — всё невыносимо болело.

Хнык…

По щеке скатилась слеза. Сон Джу заметила, как дрогнула рука Бо Сона с ватой. Ей нельзя было заставлять его волноваться, но она ничего не могла с собой поделать. Боль была слишком невыносимой.

Всхлип…

Где и что именно болело, она уже не понимала. Слезы просто лились из глаз.

Она не хотела плакать. Взрослой женщине не пристало рыдать из-за разбитой коленки. Ей нельзя было плакать… Но чем больше она пыталась вытереть слезы, тем сильнее они текли.

— Это… потому что больно.

Жалкое оправдание. Выдавленное сквозь сдавленные рыдания.

— Очень… хнык… больно.

Казалось, плотина, сдерживавшая всё это время её эмоции, рухнула в одночасье.

— Мне так больно… ы-ы-ы…

Сон Джу закрыла лицо руками. Кончики пальцев мелко дрожали. Накопленная, запертая внутри горечь вырвалась наружу нескончаемым потоком.

Бо Сон молча притянул её к себе. Содрогающееся от рыданий тело уткнулось ему глубоко в грудь.

Похлоп, похлоп.

Его широкая ладонь медленно, размеренно гладила её по спине. Он не просил её успокоиться и не пытался заставить замолчать. Он просто держал её, чтобы она не рассыпалась на куски. И тихо произнес:

— Если больно — нужно плакать.

Иногда слезы — лучшее лекарство.

Точно так же, как съеденный через силу суп обернулся несварением, подавленная скорбь однажды вылилась бы в нечто страшное. Поэтому…

— Плачь.

С тех пор как не стало мамы, Сон Джу изо всех сил старалась быть сильной. Барахталась, пытаясь доказать всем, что справляется, хотя никто этого от неё не требовал. Порой на это было больно смотреть.

Она умела улыбаться так, чтобы становилось светлее. Злиться она не умела, а выражать горе — тем более. И вот сейчас эта Сон Джу плакала в его объятиях навзрыд, как маленькая девочка.

Всхлип… ы-ы-ы…

Бо Сон просто позволил ей выплакаться, медленно поглаживая по спине, пока рыдания не начали стихать.

Слушать этот горький, надрывный плач было невыносимо тяжело, но в то же время он испытывал облегчение.

Потому что Сон Джу наконец-то выплеснула всё, что давило на неё изнутри. Выпустила всю боль, скопившуюся в её маленьком сердце.

Похлоп, похлоп.

Сон Джу еще долго то плакала, то успокаивалась, а Бо Сон всё это время молча оставался рядом.

Сколько прошло времени?

Кое-как успокоившись, Сон Джу посмотрела на него опухшими от слез глазами.

— Я есть хочу.

— А?

Бо Сон переспросил от неожиданности. Сон Джу повторила:

— Я проголодалась.

То, как она это сказала, было настолько мило, что он едва сдержался, чтобы не поцеловать её.

— Тебя же тошнило.

— Вроде отпустило.

— Приготовить что-нибудь?

— А у нас есть из чего?

— Есть.

Бо Сон помог Сон Джу подняться и усадил её за обеденный стол. А сам опустился на одно колено и снова осмотрел голень. К счастью, кровь уже почти остановилась. Он потянулся за бинтом.

Пока он аккуратно бинтовал ногу, Сон Джу капризным тоном протянула:

— Правда очень больно было.

— Знаю.

Коротко ответив, Бо Сон поднялся. И вложил ей в руку салфетку.

— Немудрено. Я бы на твоем месте тоже заплакал.

— Врешь.

— Серьезно.

Бо Сон вытер её слёзы большим пальцем.

— Так что, если хочешь плакать — плачь. За всё то время, что держала в себе.

К горлу снова подкатил комок. Бо Сон с легкой улыбкой сказал:

— Сиди и плачь. А я пока накрою на стол.

— Я больше не буду.

Но стоило ему отвернуться, как слезы полились с новой силой.

Вот так, глупо, по-детски, она снова разрыдалась. А тем временем на столе появился скромный, но сытный ужин.

— Выбор невелик, зато вкусно.

Прижимая салфетку к глазам, Сон Джу посмотрела на стол. Казалось, слёз больше не осталось, но…

— Это же…

— Моя порция.

Это был мамин кимчи-чиге. Бо Сон добавил:

— Я съел всего одну ложку.

— Зачем?

— Чтобы отдать одной плаксе.

Сон Джу снова разрыдалась. А Бо Сон, глядя на неё, не выдержал и рассмеялся.

Слёзы, смывшие всю горечь, звучали теперь совсем иначе. Это был чистый, светлый плач, словно пробивший затор в её душе. Так Сон Джу выплеснула всё, что копилось внутри.

До последней капли. Освободив свое сердце.