Контент удален!

Боги не были ни добрыми, ни злыми — они были переменчивы.

Вместо того чтобы нисходить в Срединный мир, они дарили покровительство тем людям, что им нравились.

Получивший покровительство становился особенным и сильным. Все жаждали быть избранными богами.

И тогда несколько человек раскрыли один секрет.

«Боги даруют покровительство тем, кто женится на женщине из рода Хеллид, или их детям».

Причина неизвестна. Жрецы пытались докопаться до тайны, но человек не мог понять волю богов.

Лорды, жаждавшие могущества, платили роду Хеллид огромные деньги и просили дочь. Так Хеллид начали продавать «девочек с ярко выраженными чертами рода».

Сёстры Рюн, с серебряными волосами и ледяными синими глазами, были проданы в разные города.

Но если не удавалось вызвать покровительство, женщина из рода Хеллид не имела никакой политической ценности.

Мужья ждали три года и, если благословение не приходило, отдавали жену в храм.

Жрец, подняв высоко голову женщины из Хеллид, отрубленную топором, молился:

«Пусть кровь возлюбленного богами рода Хеллид оросит алтарь, и да снизойдёт благословение на эту землю».

Все умерли.

Ни одна из сестёр, рождённых вместе с Рюн, не избежала участи жертвы.

Значит, и Рюн предстояло умереть так же.

Проданная в Техерон, которым правил род Штайн, она молилась об одном и том же каждый день.

«Я не хочу умирать... Прошу, не убивайте меня... Если вы милосердны ко мне, даруйте покровительство тому, кого я выберу в мужья. Я сделаю что угодно, что бы ни потребовалось. Прошу, сжальтесь надо мной. Прошу, спасите меня...»

Она хотела жить. Только и всего.

Живя в кошмаре, где её в конечном итоге обезглавливают топором, она искала лишь способ выжить.

Лорд Техерона, Пейтон Штайн, отец Дриэля, нарочно дал Рюн возможность выбрать мужа.

Это было нарочно. Он рассчитывал: если Рюн сама выберет мужа, боги скорее даруют благословение.

Когда настал день выбора, Рюн предчувствовала свою смерть. Она решила, раз всё равно умирать, то уж Дриэля в мужья точно не возьмёт.

Тем более, она знала, о чём он мечтает.

В жизни, полной удушающего страха, Дриэль был единственным, кто её защищал. Она желала, чтобы весь мир был несчастен, но только не Дриэль.

Потому в те годы Рюн молилась об одном:

Чтобы ушедший в путешествие Дриэль забыл о ней.

Чтобы, услышав слух, будто не сумевшая вызвать покровительство Рюн Хеллид принесена в жертву, он не понял, о ком речь.

— Если не хочешь умирать — выбери Дриэля Штайна. Бог войны в ближайшем будущем дарует ему покровительство и пророчество.

Когда бог пророчества прошептал это Рюн, юная Рюн Хеллид в отчаянии разрыдалась.

Из двух путей — разрушить жизнь Дриэля и выжить или умереть — Рюн выбрала первый.

Зная, что будет жалеть, она растоптала жизнь Дриэля из отчаянного желания не умирать.

Она жила, но не чувствовала себя живой.

Рюн ненавидела себя. Будь она бесстыдной, просто жила бы дальше, но, к несчастью, она искренне любила Дриэля.

Чем сильнее любила, тем тяжелее становилась вина, душившая её.

Как ни думай, развод был лучшим выходом.

Дойдя до того же вывода, что и в начале, Рюн горько усмехнулась. Теперь даже думать было тяжело. Она устала.

Не хотелось собирать в кучу раздробленные, разлетевшиеся чувства — она хотела, чтобы кто-нибудь сжал её горло. Она не станет сопротивляться. Просто покорно, будто только этого и ждала...

И тут перед глазами стало светло.

Рюн, истощённая душевно, растерянно посмотрела на масляную лампу в углу стола.

Та самая лампа, полученная от странного торговца на рынке.

Она точно оставила её у постели...

Рюн изумлённо смотрела на лампу, которая вдруг появилась и зажглась сама.

— Не удивляйтесь, если лампа загорится сама. Это будет значить, что в том месте нужен свет.

Вспомнился странный торговец. Рюн осторожно притянула лампу.

— Тебе есть что мне сказать?

Зная, что это всего лишь вещь, она всё же заговорила с лампой.

Лампа молча светила. Глядя на пламя, мягко колыхавшееся в стекле, Рюн усмехнулась.

Сама себе показалась дурой — хоть на миг, но что-то ведь ожидала. Горько усмехнувшись, как безумная, она решила вернуться в спальню.

Нужно было умыться и сходить в храм. От страха потерять и Дриэля она заперлась в кабинете, но теперь хотелось своими глазами убедиться, что с ним всё хорошо.

Она встала, держа лампу. Попутный ветер, полный густого запаха летней ночи, щекотал шею.

Решив, что открылось окно, она обернулась — и синий ветер заслонил обзор.

Пламя самостоятельно зажёгшейся лампы не выдержало ветра и погасло.

Сидевший на подоконнике Дриэль тихо улыбнулся.

— Доброй ночи, Рюн.

Он сидел, скрестив ноги, и махал рукой с видом «что-то случилось?».

— Мы сегодня неожиданно долго были порознь. Ты не скучала?

— ...

— Рюн?

— ...Это правда ты...?

Рюн решила, что Дриэль перед ней — видение, созданное лампой.

На её лице, где смешались страх и сомнение, Дриэль молча взял её за руку. На её маленькой руке не было обручального кольца.

Рух, суетливо покружив, достал кольцо из шкатулки. Прежде чем надеть его, Дриэль растёр её холодную руку, чтобы согреть.

Вид у Рюн был ужасный. Глаза запали, волосы растрепались, одежда, пропитанная дождём, липла к телу.

Дриэль представил, что чувствовала Рюн, пока он лежал без сознания, и горько усмехнулся.

Он надел кольцо на едва согревшуюся руку. Словно веля никогда его не снимать, крепко сжал руку с кольцом.

— Хм. Так и кажется, будто я делаю предложение. Может, после объявления Дионы наследницей устроим свадьбу заново?

Вспомнилось, как на свадьбе он поклялся, что не полюбит Рюн Хеллид.

Стыд и вина нахлынули на Дриэля. Чтобы не заплакать от этих чувств, он сморщил переносицу и сделал вид, что улыбается.

— Раз уж затеяли — устроим пышное торжество. Пригласим на свадьбу всех жителей. И несколько дней будем есть и пить. Ручаюсь, все будут в восторге!

От его наглого тона уголок губ Рюн едва приподнялся. Тепло, передававшееся через сжатую руку, было горячим.

Дриэль был настоящим, а не видением.

Рюн тихонько высвободила руку. Перевела взгляд на бок, где была рана. Вспомнив хлеставшую кровь, её лицо сразу потемнело.

Дриэль, словно прочитав её мысли, приподнял одежду, чтобы она не волновалась.

— Не делай такое лицо. Смотри, я цел, ничего серьёзного.

— Ты столько крови потерял...

Рюн, проглотив слова, дрожащей рукой коснулась почти затянувшейся раны.

— Больше нигде не ранен...?

— У меня здоровый организм.

— Правда всё хорошо...?

Рюн сомневалась в его словах. Дриэль хотел сказать, чтобы она верила, но заметил, что её глаза покраснели.

Лицо его стало серьёзнее, чем в бою с Арсионой. Он наклонился к ней. Рюн затаила дыхание.

— Ты плакала?

От его лица совсем рядом Рюн сжала губы. Дриэль с горечью ветром коснулся её век.

— Почему ты плакала, Рюн?

Рюн не ответила. Дриэль догадывался, но нарочно спрашивал.

— Скажи, кто тебя довёл до слёз.

— ...И что ты сделаешь, если скажу?

— Приведу и отчитаю. Осмелился довести до слёз леди Архона.

Рюн, сжав губы, покосилась на него.

От её колючего взгляда, предупреждавшего «не дразни», Дриэль тихо рассмеялся. Казалось, она наконец стала той Рюн, которую он знал.

— Прости, что заставил волноваться, но мне почему-то приятно, что ты волновалась. Видимо, пока сражался с королевой духов, что-то с головой случилось. Если попрошу волноваться снова — это будет выглядеть по-детски?

Тон был шутливый, но взгляд — нет. Дриэль, похоже, искренне радовался, что Рюн тревожилась о нём.

Когда белая вспышка ауры пронзила королеву водных духов, Дриэль сразу понял: Рюн пришла сюда ради него.

Только в тот миг он почувствовал, что они вместе.

Зная, что она бросилась к нему из страха его потерять, он был благодарен и рад.

Но хотя они пережили один и тот же бой, Рюн думала иначе. От его слов её лицо резко потемнело, и она отступила.

— Больше так не делай.

Голос дрожал. Рюн вспомнила, как безрассудно он сражался с королевой водных духов, и лицо её застыло.

— Не нужно отдавать жизнь за Архон.

— Ты сама отдавала жизнь, защищая его.

— Потому что тебе больше некуда было возвращаться!

Рюн впервые повысила на него голос и тут же пожалела, будто осознав своё место.

— Хочешь или нет, но теперь Архон — твой дом... А если ты умрёшь, какой в этом смысл.

Она потеряла ребёнка, защищая Архон.

Того любимого ребёнка, что, может быть, исправил бы мою изначально неправильную жизнь...

А если и Дриэль пострадает из-за Архона, Рюн не сможет оставаться в здравом уме.

Белое лицо мгновенно охватил смутный ужас. Рюн с трудом, ровным тоном попросила:

— ...Больше, больше никогда не делай безрассудных вещей ради Архона.

Голос дрожал до жалкого. Рюн прикусила пересохшие губы и отпустила, тревожно, отчаянно умоляя:

— Если с тобой что-то случится, Архон падёт. Если хочешь исполнить долг лорда — оставайся в Архоне, защищай замок и ободряй людей.

Она смотрела в пол, крепко сжав кулаки.

— ...Сражаться буду я. Так было до сих пор... Я и одна могу сражаться...

— Рюн.

Дриэль взял её за руку. Рюн попыталась отстраниться. Но он не отпустил.

От его мягкого, но настойчивого прикосновения Рюн подняла увлажнённый взгляд. Дриэль, приподняв уголок губ, крепко сжал её руку.

— Знаешь, почему я так отчаянно сражался на войне, куда ушёл умирать?

От слов, задевших травму, Рюн вздрогнула.