Контент удален!

Дриэль сплёл пальцы, словно говоря: не бойся прошлого.

Когда он встретил странника и узнал тайну Рюн, когда, глядя в лицо бесчисленных смертей, по-настоящему понял смысл мужества, жизни и ответственности, на фронт прилетела ветряная птица.

Ветряная птица принесла Дриэлю весть о беременности Рюн. Сжимая полоску, он беззвучно плакал в палатке.

На полоске была короткая строчка.

«У нас будет ребёнок. Я не знала. Прости»

С каким чувством Рюн написала «прости»?

Дриэль и сейчас иногда пытается представить, что она тогда чувствовала. Наверное, этого не узнать никогда.

Смысл зрелости он постиг на войне.

Нести, даже если не хочешь. Принимать друг друга, даже если не понимаешь. Терпеть, даже если хочется убежать.

Убивая бесчисленные тела на фронте и в одиночестве встречая солнце, Дриэль понял: жизнь — это просто быть в этом мгновении, и этого достаточно.

Значит, нужно было сражаться ещё день, ещё один — и победить.

Ради себя, ради Рюн, ради ребёнка, который когда-нибудь родится...

— Я хотел защитить тебя и ребёнка.

Дриэль сказал это искренне.

От неожиданного признания глаза Рюн расширились. Казалось, она и подумать такого не могла.

Она больше не пыталась вырвать руку. Просто молча смотрела на него.

— Архон — и твой дом тоже, Рюн. Он и дальше будет нашим домом. Нашим общим.

Медленно отпустив её руку, Дриэль поднялся с подоконника.

— Провожу тебя до спальни. Сегодня лучше умыться и лечь. День был тяжёлый во всех смыслах.

Он прошёл мимо Рюн и вдруг заметил маленькую лампу на столе. Лампа показалась ему смутно знакомой.

Кажется, странник приходил ко мне именно с ней...

Копаясь в памяти, Дриэль запоздало посерьёзнел, увидев объём проверенных и подписанных бумаг.

Объём работы, которую Рюн сделала в одиночку, был чрезмерным. От изумления он забыл о страннике.

Серьёзно оглядев гору бумаг, Дриэль обернулся к Рюн.

— Ты что, взялась за работу сразу, как вернулась из леса?

От его укоризненного тона Рюн смутилась. Ей послышалось: «Ты не пришла в храм, потому что работала?»

Она неуклюже принялась убирать бумаги и поспешно оправдалась:

— Я как раз закончила и собиралась умыться и пойти в храм. Проведать тебя... Я не нарочно не пришла.

— Нет, я не о том...

Почему ты не умеешь о себе заботиться?

Дриэль с трудом проглотил эти слова. Сказать их сейчас — значило ранить Рюн.

И он сам не сдержал бы горечи.

Подавив чувства, Дриэль мягко остановил Рюн, убирающую бумаги.

— Я знаю, Рюн. Я не истолковал превратно, не волнуйся. Я и так прилетел ветром, потому что подумал, что тебе, должно быть, тяжело туда идти.

Нарочито озорная улыбка была нежной.

— Уборку оставь Ларес, и пойдём. А то встретим здесь рассвет.

Словно торопя, Дриэль пошёл вперёд. Рюн помедлила и последовала за ним.

Она смотрела на его спину в трёх-четырёх шагах впереди. Слова «хотел защитить тебя и ребёнка» не переставали отдаваться в сердце.

Хотелось спросить, правда ли это, но казалось, стоит заговорить — и не к месту хлынут слёзы. Она крепко сжала губы.

Рюн была уверена: попытки Дриэля изменить их отношения — пустая трата времени. В мире есть то, что нельзя изменить.

Если понимаешь, что первую пуговицу застегнул неправильно, нужно расстегнуть все и начать заново.

У Рюн не было ни сил, ни воли застёгивать заново столько пуговиц. Но, может быть, вдвоём удастся застегнуть первую заново.

Она уставилась на обручальное кольцо, которое надел Дриэль. В этот миг ей было приятно — и немного страшно.

А если, пытаясь жить вместе, я начну ждать от тебя любви? Если, забыв своё место, стану на это надеяться...

Но будущего не знает никто.

Сейчас Рюн могла только выбирать и решаться.

Поколебавшись, Рюн Хеллид шагнула вперёд — веря, что за этим лишь обрыв, но допуская, что где-то может быть мост.

Шедший впереди Дриэль вздрогнул и опустил взгляд. Маленькая рука с обручальным кольцом ухватилась за его рукав.

Он удивлённо обернулся. Лицо Рюн было бесстрастным, но она сдерживала слёзы.

Казалось, она плакала не от печали. Это была сдавленность человека, пытающегося хоть немного изменить свою жизнь, погрязшую в пессимизме.

Для перемен нужно было большое мужество.

— ...Ноги не идут...

Дриэль понял, что она прикрывается ложью. Он тактично сделал вид, что не замечает её лица и чувств.

— Донести тебя?

— ...Не надо. Просто иди.

— Если тяжело — скажи. Я всегда подставлю спину.

Он снова посмотрел вперёд. У Дриэля было хорошее предчувствие. Поколебавшись, он медленно сжал руку Рюн, державшую его рукав.

Рюн заметно напряглась, но не отстранилась. Напротив — осторожно, дрожащей рукой взяла его за руку.

Десять пальцев разной толщины переплелись.

От переполнявших чувств Дриэль прикрыл рот рукой. От её мужества защипало в носу.

─── ⋆⋅༻ ·❈· ༺⋅⋆ ───

С самого утра замок гудел.

Завтра — приём. Слуги таскали в замок ящики с телег, горничные усердно мыли окна и коридоры.

Управляющий придирчиво осматривал товары, принесённые торговцами, в большом зале развесили тонкие гобелены в честь лета, а подсвечники у окон заменили на более яркие и с изящной отделкой.

Хотя вчера в Архоне случилось странное, никто не подал и виду.

Чистая вода вернулась, а те, кто слёг от болей в животе, быстро поправились.

Супруги вместе справились с бедой. Для них этого было достаточно. Лишние вопросы и любопытство были не нужны.

Слуги в замке тихо радовались, что Дриэль и Рюн вместе защитили Архон.

Теанон, помогавший деду-садовнику собирать срезанные ветки, робко заговорил:

— Дедушка, говорят, лорд вчера сражался с огромным водным монстром и победил, чтобы защитить Архон.

— Да?

Садовник, знавший, что произошло, сделал вид, что не знает, и слушал внука.

— Говорят, леди тоже побежала в лес, чтобы помочь лорду. Все думали, что у них плохие отношения, и переживали, а это, выходит, была шутка.

— Хо-хо.

— Один рыцарь рассказывал, что на месте их битвы осталась вот такая яма. Огромная. Настолько глубокая, что дна не видно.

Теанон широко развёл руки, показывая размер. Садовник, срезая лишние ветки, кивал.

Огромная яма в лесах Архона стала главной темой разговоров.

— И лорд, и леди — оба великие.

— Да! Они великие! Хочу, чтобы они и дальше защищали Архон. Пока я не женюсь и не стану классным папой. И пока мой ребёнок не станет папой.

— Нельзя желать от супругов слишком многого, Теанон.

Спустившись с лестницы, садовник надел на голову внука соломенную шляпу.

Мальчик обеими руками придержал огромную шляпу и посмотрел на деда. Строгий дед ласково улыбался.

— Но если они станут богами, может, и дальше будут защищать Архон.

— Разве человек может стать богом?

Теанон растерянно спросил, и садовник вместо ответа только улыбнулся.