— Нужно готовить пир, — сказала Рюн, направляясь в кабинет, и отдала приказ Ларес.
— Работников не хватит. Можно позвать женщин из деревни в замок?
— Как хочешь.
Ответ последовал незамедлительно.
Ларес покосилась на затылок Рюн. Спина у той была прямой и бесстрастной, но шаги — торопливыми.
Ларес оглянулась на путь, по которому пришла Рюн. Конец коридора был залит солнечным светом. Оттуда доносились шумные голоса — люди приветствовали Дриэля.
Рюн словно убегала от Дриэля. Её походка была сухой и резкой, будто она спасалась от всего, что могло осветить её жизнь.
— Я и не думала, что лорд вернётся верхом на драконе. Да ещё и сразу, как пришла весть о перемирии...
Ларес заговорила о драконе, и Рюн повернула голову. Золотой дракон, доставивший Дриэля в Архон, снова поднимался в небо.
Рюн проводила его взглядом, а потом опустила глаза.
— Можно ли приручить дракона?
— Говорят, маги и превзошедшие способны на это.
При слове «превзошедший» Рюн вздрогнула.
После того как Мировое Древо погибло, боги перестали снисходить на землю. Вместо этого они насылали суровые испытания на героев, достойных занять место среди созвездий. Те, кто выдерживал эту боль, становились превзошедшими.
Лицо Рюн медленно побледнело. Если Дриэль стал превзошедшим, это означало только одно: на северной войне он пережил то, что обычному человеку не вынести, — и пережил это в одиночку.
Мысль о том, что она разрушила жизнь Дриэля этим нежеланным браком, снова впилась в неё. Рюн Хеллид полностью сломала жизнь Дриэля Штайна.
Она долго стояла на месте, затем медленно шагнула вперёд. Привыкшая к самобичеванию, она даже не меняла выражения лица.
— ...У Дриэля.
В голосе звучала обречённость.
— Узнай у него, когда возвращается архонский рыцарский корпус. Надо приглашать гостей и готовить приём.
— Вы не хотите спросить у него сами?
— Он меня ненавидит.
Безличная фраза. Ларес не стала допытываться и отступила. Рюн слушала удаляющиеся шаги и двигалась дальше — тихо, словно туман.
Дриэль выбрал войну как способ сбежать от своего положения: и от мужа, и от лорда Архона. Он решил, что лучше пробиваться через поля сражений, чем жить с женой.
Из-за этого выбора Рюн стала самой несчастной женой на свете, но она не винила Дриэля. Напротив — она молилась, чтобы он не был ранен на войне.
Зная, что Дриэль ушёл на войну с мыслями о смерти, она всё равно желала, чтобы он сражался не настолько отчаянно, чтобы потерять себя.
Неужели Дриэль правда пережил такие испытания, что стал превзошедшим?
Нет. Такого не могло быть.
На северной войне участвовали и маги. Может быть, он управлял драконом с их помощью.
Остановившись, Рюн попыталась представить, как Дриэль провёл эти три года на войне. В ней смешались сотни чувств. Самым сильным из них было сожаление.
Рюн сильно закусила нижнюю губу.
— ...Дриэль, ледяные великаны — не обычные монстры. Ты не должен идти. Лучше... лучше просто подожди пару лет — и мы разведёмся. Тогда всё станет хорошо. Тогда...!
— Умоляю, Рюн. Закрой рот.
— Дриэль...
— Я не собираюсь возвращаться живым, так что оставлю тебе предсмертное завещание.
— Нет. Дриэль...! Не говори так. Прошу, прошу тебя... Я виновата. Прости, за всё прости...
— Хватит извиняться. Я никогда тебя не прощу. Даже если на войне мне предложат жизнь в обмен на то, что я прощу тебя — я не соглашусь. Это моё предсмертное завещание тебе. Запомни его крепко.
Глаза медленно покраснели.
Рюн тысячу раз жалела о своём выборе. Проклинала своё положение, которое не оставило ей выбора, кроме как взять Дриэля в мужья.
Мысль о том, что нужно любым способом исправить ту ошибку, не изменилась.
От тяжести эмоций голова стала ватной. Нужно было взять себя в руки.
Лучший способ — думать о том, что нужно сделать прямо сейчас. Дриэль вернулся — значит, передать ему дела, развестись, и потом...
Она остановилась. Солёная капля упала на туфлю, оставив влажное пятно.
Рюн бессмысленно смотрела на намокший носок, потом яростно вытерла лицо.
Почему к печали и сожалению не привыкаешь?
Душа так и не огрубевает.
Каждый раз, вспоминая слова Дриэля, горло сдавливало. Молясь, чтобы он не пережил слишком жестоких страданий, Рюн открыла дверь кабинета.
Она потянула ручку — и в лицо ударил ветер.
Прохладный, мягкий ветер откинул волосы назад. В нём мерцал голубоватый свет.
Рюн знала только одного человека, чей ветер отливал синевой, как морская волна.
Было в ней и кое-что необычное: она могла видеть ветер, который вызывал дух Дриэля. Правда, сама она даже не догадывалась, что это не всем дано.
Ветер распахнул приоткрытую дверь.
Бумаги, громоздившиеся на столе, разлетелись в беспорядке, но через мгновение замерли и, подчиняясь потоку, аккуратно опустились стопкой на место.
Когда бумажный шторм стих, на столе показался мужчина.
— Давно не виделись, Рюн.
Дриэль Штайн сидел на столе в расслабленной позе, легонько постукивая по ровной стопке бумаг. Голос его был спокоен, будто ничего не произошло.
Рюн не ожидала, что он заговорит с ней, и вместо ответа лишь шевельнула губами. Дриэль сильно изменился с тех пор, как она его запомнила.
Три года — достаточно, чтобы мальчик стал мужчиной.
Она осторожно рассматривала незнакомого Дриэля. Заострившиеся черты, глубокий взгляд — всё казалось чужим. Но это был он.
Она отвела взгляд от его возмужавшего лица и опустила голову. Встреча после трёх лет — а она не знала, что сказать.
— ...Привет.
Наконец Рюн выдавила из себя слова. На её робкое приветствие Дриэль усмехнулся.
— Ты куда-то ходила? Ты знала, что я вернулся?
В его тоне слышалось: «Я пришёл пораньше, чтобы увидеть тебя, почему ты появилась только сейчас?»
Рюн показалось странным, что Дриэль пытается с ней заговорить. Дриэль был приветлив со всеми, кроме одного человека — неё самой. С ней он был как ледяной ветер с севера.
Она медлила с ответом, украдкой поглядывая на него. Взгляды встретились. Дриэль всё ещё смотрел на неё.
Смутившись, Рюн снова опустила глаза.
— ...Я шла к тебе, когда узнала, что ты вернулся.
— Правда? А я тебя так и не увидел.
— Я стояла на лестнице.
— Почему не спустилась?
— Потому что...
Ты ненавидишь меня так же сильно, как и своего отца.
Она не договорила и уставилась на случайные бумаги. Хотелось поскорее закончить этот разговор. Этот миг был неловким и тревожным.
Она попятилась — и дверь с глухим стуком захлопнулась. Ветер закрыл её, не давая сбежать.
Рюн оглянулась на закрытую дверь, ища взглядом, куда бы деть глаза. Лицо её было бесстрастным, но в голубых глазах плескалась тревога.
Дриэль смотрел на Рюн, избегающую его взгляда, и проглатывал горечь. Он ожидал такой реакции, но от этого она не становилась легче.
— Ты хорошо жила всё это время?
Дриэль снова заговорил. Рюн судорожно сглотнула.
— Нормально...
— А как здоровье?
От этого вопроса её напряжённое лицо дрогнуло.
Рюн по привычке хотела положить руку на низ живота, но сжала пальцы.
— В порядке.
Дриэль посмотрел на её дёрнувшуюся руку и почесал подбородок.
— Я тоже, для того, кто три года пробыл на войне, жив-здоров.
Он встал со стола и приблизился к Рюн.
— Я хочу о многом тебе сказать... но не знаю, с чего начать.
Дриэль широким шагом сокращал расстояние. Рюн прижалась спиной к двери, как загнанный кролик.
— На войне всякое случалось.
Рюн молчала, отворачиваясь от его взгляда. Она не понимала, зачем он так себя ведёт.
Что бы ни происходило, одно было ясно.
Дриэль больше не ненавидел её так, как раньше.
Но Рюн не радовалась этой перемене.
Она прошла мимо высокой фигуры Дриэля, словно отвергая его.
Она не хотела слушать рассказы о войне. Если она узнает, через что он прошёл, то возненавидит себя ещё сильнее.
Она остановилась у комода, где лежали бумаги о разводе. Дыхание едва заметно дрожало.
— Военные истории расскажешь на пиру. Там не опоздаешь. Я как можно быстрее закончу дела по владению и передам их тебе. В любом случае, до конца недели...
— Мне кажется, тебе лучше заниматься внутренними делами, чем мне.
Дриэль видел, что Рюн уклоняется от разговора, и вместо того чтобы приближаться, прислонился к дверному косяку.
— Ты же знаешь, я не силён в бумагах и цифрах. Заботиться о владении — твоё дело. Бороться с монстрами — моё.
— Так не пойдёт, — твёрдо сказала Рюн и достала бумаги о разводе. — Управляющие помогут тебе с делами владения. Тебе нужно будет только просматривать и ставить подпись.
— Есть причина так спешить с передачей дел? Если ты просто устала работать одна...
— До конца лета мы разведёмся.
Глаза Дриэля мгновенно расширились. Ветер, круживший по кабинету, взволновался. Рюн положила документы на стол.
Дриэль быстро подошёл и резким движением выхватил бумаги.
Золотистые глаза лихорадочно бегали по строкам.
Взгляд замер на разделе с причиной развода.
«Бесплодие вследствие осложнений после выкидыша»
Его кадык медленно дрогнул. Дриэль безмолвно опустил бумаги.
— Бумаги составлены в твою пользу. Как видишь, я не требую раздела имущества. Я уйду с пустыми руками. Тебе нужно только подписать — и мы станем чужими.
— Это причина, по которой ты хочешь развестись?
Вместо того чтобы обрадоваться и подписать, Дриэль выглядел так, будто сдерживает гнев.
Реакция была странной, но Рюн решила, что он просто не ожидал, что именно она подаст на развод. Или же его возмущает, что виновница его заточения в Архоне теперь пытается сбежать.
Опустив взгляд, Рюн спокойно объяснила:
— Я знаю, ты не хотел становиться лордом Архона. Но... ты лорд Архона, Дриэль.
Не дожидаясь ответа, Рюн заговорила торопливо, словно спасаясь:
— Я знаю, я сама сделала тебя таким. Это я тебя...
Три года назад Рюн вынудили выбрать мужа из мужчин рода Штайн под давлением отца Дриэля, Пейтона. Она выбрала Дриэля.
Дриэль, повелитель духов ветра, мечтавший о свободе, оказался прикован к Архону из-за её выбора.
Рюн не могла смотреть ему в глаза.
— Учитывая нестабильную обстановку, Архоном должен править кто-то из рода Штайн. Твой сын унаследует твоё место. Я больше не могу рожать детей. Ты и не хотел бы моего ребёнка, но нет, я хочу сказать...
Она запнулась, медленно поднимая подбородок.
Дриэль наконец встретился взглядом с Рюн, которая смотрела на него. От долгого самобичевания и сожалений её голубые глаза устали.
— Женщина, которая не может родить наследника, не нужна. Это достаточная причина для развода. Я понимаю, что ты чувствуешь: я сделала тебя лордом, а теперь пытаюсь сбежать одна. Но ты ведь тоже... ты не хочешь жить со мной.
Рюн знала, что заводить разговор о разводе с мужем, вернувшимся с войны, неправильно.
Но она считала, что не имеет права обсуждать с Дриэлем их общее будущее. Она была убеждена: чем быстрее она разведётся и уйдёт из Архона, тем лучше для него.
Рюн слишком сломалась, чтобы просто сделать вид, что ничего не было, и наладить их брак. Можно сказать, она ждала только этого момента — этого разговора.
Она смотрела на губы Дриэля, как осуждённый, ждущий приговора. Он выглядел совершенно сбитым с толку.
Долго молчав, Дриэль провёл ладонью по лицу.
— Мне интересно, почему ты выбрала именно эту причину из всех возможных... поводов для развода у нас предостаточно.
Бесплодие как причина развода было унизительно для Рюн. Но она считала, что нет лучшего наказания для неё самой.
Она ожидала, что Дриэль просто подпишет бумаги без лишних вопросов, и не понимала, зачем он спрашивает. На её озадаченном лице появилась горькая улыбка.
— Грубые слова, которые я бросал тебе после свадьбы, клятвы, что не буду тебя любить, то, что я ушёл на войну, даже не зная, что ты беременна... я совершал только то, что разгневало бы даже бога домашнего очага.
— Твои поступки были оправданы. Не найдётся никого, кто не согласился бы, что я разрушила твою жизнь. Я понимаю, почему ты меня ненавидишь.
Рюн отвечала спокойно. На губах даже мелькнула улыбка.
Дриэль не выдержал её взгляда и отвернулся. Сухие губы дрогнули, он издал странный смешок и закрыл глаза.
Смех был каким-то непонятным — не поймёшь, плачет он или смеётся.
— Я не разведусь.
На этот раз глаза Рюн широко раскрылись.
Дриэль отрезал твёрдо:
— Даже если умру, разводиться не буду. Так что ты тоже сдайся.
