Рюн смотрела на груду пепла, собранного в одном месте.
Тут и там слышались горестные рыдания. Жители Эмура были в шоке и смятении.
Отвернувшись от пепла, Рюн кивнула Зенону.
— Потери в деревне?
— К счастью, нет.
— Раненые есть?
— Есть легко раненые среди стражников, но все целы. Лорд приказал изолировать тех, на кого мертвецы напали напрямую, но таких не оказалось.
От слов, что Дриэль сам отдал приказ, глаза Рюн сузились.
— Что именно он приказал?
— Он сказал, что если мертвец укусит или оцарапает, рана почернеет и сгниёт — это будет заметно. Таких велено немедленно изолировать и даже не думать помогать. Но почему изолировать — не объяснил. Я растерялся и не спросил.
Зенон, доложивший всё без упущений, замялся.
— Лорд, похоже... знал, что делает. Он даже заверил, что сражаться с ожившими мертвецами может только он один.
Рюн не ответила, но мысленно согласилась.
Когда они добрались до деревни Эмур, Дриэль оставил её на спине дракона и один спрыгнул на землю.
Сначала её разозлило, что он пытается её устранить, но благодаря этому она увидела, как он действует.
Дриэль умело сражался с ожившими мертвецами. Казалось, он знал, что те бесконечно восстанавливаются.
Она видела, как он разговаривал с чудным мертвецом, у которого во лбу был красный глаз. Слов она не слышала, но то, как он держался с этим телом, было странным.
Рюн непроизвольно уверилась: мертвеца, противостоявшего Дриэлю, нужно уничтожить. Поэтому она без колебаний спрыгнула со спины дракона.
Перед тем как обрушить удар на его голову, она обдумала услышанное.
«Сколько бы ты ни убивал свою жену, кошмар не кончится».
Что это значило?
Она была уверена, что знает окружение Дриэля, ведь они провели вместе детство. Среди его знакомых не было человека с таким голосом.
Погружённая в мысли, Рюн опустила взгляд. По иронии судьбы было одно, чего она о Дриэле не знала.
Война с ледяными великанами.
Рюн не знала, какие бои он там вёл.
— Кстати, леди. Я хотел кое-что спросить. Лорд сказал, что в Архоне не было ничего особенного, но… Не случалось ли такого, что мертвецы оживали?
Вопрос Куки вернулся бумерангом и укрепил уверенность Рюн.
Война, казалось, закончилась, но на деле нет. Дриэль всё ещё сражался.
Рюн прикусила губу и отпустила, совладав с лицом.
— Нужно позвать жреца, попросить молитву и освящение. Жителям скажем, что это, вероятно, дело нового монстра.
Отдав распоряжения, Рюн покинула Зенона. Как раз Дриэль вошёл за частокол.
Рюн села на коня, которого подвёл стражник. Направляясь к замку, она услышала за спиной стук других копыт.
Дриэль нарочно ехал с ней рядом. Атмосфера была странно неловкой.
Рюн заговорила первой.
— Тебе нечего сказать?
— Нечего?
Зная, о чём она, Дриэль беспечно сделал вид, что не понимает.
— Если уж говорить... хм, то, что ты была потрясающей в бою. И при этом умопомрачительно красивой?
Рюн закатила глаза.
— Не шути.
— Я не шучу. Ты красива каждый день, а прошлой ночью была просто великолепна. Ты же знаешь, я не умею врать.
— Прекрати пустые комплименты.
Холодно бросив это, Рюн раздражённо дёрнула поводья.
— Расскажи, что случилось на войне.
— Война везде одинакова.
— Ты сражался там с оживающими мертвецами?
Рюн не стала ходить вокруг да около.
От прямого вопроса Дриэль неловко усмехнулся и отвёл взгляд. Кадык дёрнулся.
— Я сражался с ледяными великанами. Не с такими мертвецами.
Голос звучал как обычно, но на Рюн он не смотрел. Ожидаемая ложь — и она холодно усмехнулась.
— Если врёшь, так хоть старайся.
Она хотела потребовать объяснить, почему он скрывает, но передумала.
Они супруги, когда-то у них был ребёнок, но они почти чужие. Ни счастливых воспоминаний, ни светлых чувств.
Рюн знала: её существование для Дриэля — ничто. После развода они станут чужими. Навсегда.
Она проглотила множество вопросов.
Бессмысленно беспокоиться о том, что было на войне, когда они решили расстаться. Если Дриэль не чувствует нужды рассказывать, не стоит и выпытывать.
От осознания, что их связь хрупка и может оборваться в любой миг, обдало холодом.
Слова Дриэля «давай вместе, вдвоём» показались пустыми.
— Ладно. Всё, хватит.
Сухо пробормотав это, Рюн хлестнула поводьями. Конь понёсся вперёд.
Дриэль не стал её останавливать.
Он лишь смотрел ей вслед.
─── ⋆⋅༻ ·❈· ༺⋅⋆ ───
Рюн, вернувшись в замок, сразу прошла в кабинет. Атмосфера была такой ледяной, что даже Ларес ходила на цыпочках.
Слуги недоумевали. Прошлой ночью супруги улетели кататься на драконе — казалось, отношения наладились. А теперь стало хуже, чем когда Дриэль вернулся с войны.
Ларес, услышав перешёптывания, предупредила слуг:
— Сегодня лучше не болтать попусту.
Она взяла еду и направилась в кабинет.
Рюн, разбирая накопившиеся за полдня дела, даже не взглянула на неё.
Когда ей было тяжело, она пряталась за бесстрастным лицом и холодностью — так она защищалась с детства.
Она решила, что это лучше, чем плакать и страдать.
— Еду оставлю здесь.
На тарелке лежали два крошечных сэндвича с тонким слоем фруктового джема — меньше ладони.
Рюн всегда ела за раз не больше этого. Мясо, рыбу, десерты, специи — ничего не любила.
Во время беременности она старательно ела мясо ради ребёнка, но теперь и этого не было.
Но если Ларес приносила мясо, она ела без возражений. Видимо, стеснялась открыто привередничать.
Ларес, зная её вкусы, предлагала мясо лишь в объёме, достаточном, чтобы не подорвать здоровье. Может, из-за этой чуткости Рюн и выбрала старуху управляющей.
— Дело деревни Эмур улажено?
— Пока — первый этап.
Значит, полностью не решено.
Ларес кивнула и собрала подписанные бумаги.
— Помочь вам чем-нибудь?
— Нужно разослать приглашения союзным владениям.
— Устроите официальный приём?
— Надо официально объявить о возвращении лорда Архона.
— Сейчас всё подготовлю.
Ларес, думая о предстоящих хлопотах, вышла из кабинета, но у двери обернулась, будто вспомнив.
— Кстати, в этот поход против монстров пойдёт рыцарский корпус или стража?
— Стража. Отправлять тех, кто вернулся с войны, — бессовестно.
— Тогда передам командиру стражи.
— И передай командиру Эофу, чтобы зашёл в кабинет.
— Поняла.
Рюн отложила перо лишь спустя долгое время после ухода Ларес.
Летнее солнце жгло спину.
Она рассеянно смотрела на груду бумаг, потом уставилась на тарелку рядом. Ради Ларес стоило бы всё съесть, но не хотелось ничего.
Когда она решила поесть, когда проголодается, вспомнила: из-за поездки в Эмур она не заходила в сад.
Встрепенувшись, Рюн поспешно встала. Будто преследуемая, бросилась в сад.
Увидев могучее дерево в конце сада, она почувствовала, как защипало глаза. Рюн подбежала к надгробию, врытому между корнями.
Опустившись на колени, она смахнула с камня листья. Руки, гладившие надгробие, были полны нежности.
— ...Прости. У мамы были дела, я не пришла пожелать доброго утра. Прости, прости.
Рюн повторяла извинения усталым голосом, потом вздохнула. Она не принесла цветов.
Лицо исказилось, будто её вот-вот вырвет. Хотелось сорвать хоть какой-нибудь цветок, но в саду замка цветов не было.
Она сама приказала не сажать их. Видеть, как цветы распускаются и увядают со сменой времён года, было невыносимо.
Стоя на коленях, она смотрела на Архон, раскинувшийся под холмом.
Здесь был лучший вид из замка, поэтому она посадила дерево. Наняла десятки повелителей духов земли, чтобы сделать его могучим за один день.
Это был дуб — из-за легенды, ходившей там, где жила Рюн.
Говорили: если похоронить под дубом ребёнка, не дожившего до совершеннолетия, король духов ветра сжалится и обратит его душу маленькой птицей.
Но ребёнку Рюн не было суждено стать птицей.
