— Братишка! Ты правда маг?
Дети, работавшие в замке, обступили Куки. Взрослые пытались их унять, но не могли.
Честно говоря, и взрослым Куки казался диковинкой. Маг! Существо, которое за всю жизнь, может, и не встретишь.
— Да, я маг. Впервые видите мага?
Куки, представляясь магом, незаметно отводил взгляд от детей. Совсем как Дриэль, который не умел врать.
Но выражение его лица было таким озорным и естественным, что никто не замечал странности.
Напротив — это отведение взгляда казалось шалостью проказника. Куки, похоже, врал лучше Дриэля.
Дети облепили его.
— Покажи хоть одно заклинание! Ну, как огонь пускают!
— Я бы и рад, но магию можно использовать только в по-настоящему важный момент. Если применять её без нужды, нарушишь договор с богами и получишь проклятие.
— Проклятие?
От страшного слова дети вздрогнули. Один мальчик с любопытством спросил:
— А какое проклятие?
— Сойдёшь с ума, станешь монстром или будешь заточён в преисподней.
— А если проклянут, магию больше нельзя использовать?
— Нет, не так. Тот, кто однажды постиг ману и изучил руны, может колдовать и дальше. Можно было бы заблокировать или отнять ману у мага, нарушившего договор, но боги не всемогущи, как Мировое Древо.
От объяснения Куки девочка наклонила голову.
— И у богов есть то, чего они не могут?
— Раньше для них не было ничего невозможного, а теперь есть.
— Почему?
— Мировое Древо погибло, и силы богов ослабли. Ещё семьсот лет назад, когда ледяных великанов заточили в преисподней, боги были могущественными существами...
Дети, забыв о тайнах магии, слушали его рассказ.
— Семьсот лет назад ледяные великаны тоже вредили людям?
— Не просто вредили. Тогда ледяные великаны хотели уничтожить Мировое Древо и стать высшими. И боги начали с ними войну, в которую оказалось втянуто столько людей, что погибло бесчисленное множество. Плач и стенания, обращённые к небу, не прекращались, и тогда боги поклялись: больше никогда не нисходить в Срединный мир.
Война богов и ледяных великанов была старой сказкой, которую все родители рассказывали детям хотя бы раз.
Вспомнились вздохи взрослых о том, что, если бы боги снизошли, на севере не погибло бы столько людей, — и один ребёнок наклонил голову.
— Значит, боги больше не могут спуститься?
— Те, кто тогда поклялся, — не могут. Клятва — это обещание, которое нельзя нарушать.
Другой ребёнок, которому наскучило слушать, дёрнул Куки за руку.
— А когда ты покажешь магию?
— Если не магию, а кое-что другое — могу показать хоть сейчас.
Куки взмахнул рукой, и подул ветер.
Ветер не улетел, а обвился вокруг щиколоток детей. Их тела мгновенно оторвались от земли.
Испуганные дети закричали, а потом расхохотались. Поднявшись на две ладони над землёй, они с восторгом смотрели на Куки.
— Это тоже магия?
— Нет, это просто ветер. Ветер, который есть везде. Но разве не так же здорово, как магия?
— Да!
Дети были очарованы силой ветра. И тут внезапно вокруг стало светло, словно ударила молния.
Все в Архоне подняли головы. В небе возник магический круг, достаточно огромный, чтобы накрыть всё владение.
Опустив детей на землю, Куки взмыл в воздух и успокоил перепуганных жителей.
— Не бойтесь! Это портал, открытый Башней. Он ведёт на северный фронт. Через него вернётся архонский рыцарский корпус.
Не успел он договорить, как магический круг вспыхнул, и на землю хлынул ослепительный свет. Не выдержав белизны, люди отвернулись и зажмурились.
Рюн стояла на балконе, Дриэль сидел на крыше дозорной башни — оба смотрели прямо в яркий свет.
В тот миг, когда в свете затрепетал флаг Архона, издалека донёсся мощный конский топот. Через портал хлынул архонский рыцарский корпус и понёсся к воротам замка.
Дриэль поднял ветер и ударил в колокол. Звон разнёсся над городом, и люди на улицах и площадях отступили к краям.
Жители, увидев рыцарей в доспехах на конях, с запозданием разразились ликованием.
— Скорее выходите! Рыцари вернулись! Архонский корпус вернулся!
Рюн молча смотрела, как корпус входит в замок.
В руках каждого рыцаря была белая урна с прахом. Все вернулись — кто живым, кто мёртвым.
Проглотив глубокий вздох, Рюн взглянула на Дриэля, сидевшего на крыше башни.
Лицо у него было обычным, но почему-то казалось печальным.
─── ⋆⋅༻ ·❈· ༺⋅⋆ ───
— Ты придёшь на пир?
Дриэль, стоявший в дверях, спросил встревоженным голосом. Рюн, не отрываясь от отчёта, не ответила.
Упрямо сжатые губы подстегнули его нахальство. Подойдя к столу, Дриэль прошептал, словно делясь секретом:
— Если ты не придёшь, я разнесу по всей округе слух, что жена меня бросила.
Бровь Рюн дёрнулась.
— Если я создам общество мужей, брошенных жёнами, в него войду только я? Хм, слёзы наворачиваются.
— Приду, даже если скажешь не приходить.
Прошлый пир готовили в спешке, и гостями были только жители, так что показываться было не обязательно. Но сейчас ситуация была иной.
Уважаемый маг оставался в Архоне, и вернулся архонский рыцарский корпус, прошедший на войне через смерть, защищая Дриэля.
Хотя они обсуждали развод, сейчас она была леди Архона и должна была принять их с подобающими почестями.
От её ответа Дриэль заметно воспрянул духом.
— В котором часу за тобой зайти?
Перо, быстро скользившее по бумаге, замерло. На месте остановки расплылась клякса.
— Зайти? Ты — за мной?
— Почему ты удивляешься? Это же само собой разумеется.
От его напора Рюн растерялась. Взять его за руку на глазах у всех — немыслимо.
— Не нужно. Не смей.
Проглотив разочарование от её твёрдого отказа, Дриэль вышел. Провожая его взглядом, Рюн запоздало нахмурилась.
— Ты ведь не собираешься идти на пир в таком виде?
Дриэль, уже уходивший, обернулся. Он оглядел себя с недоумением: что, мол, не так?
— Странно?
— Нет, просто...
Не по случаю, слишком повседневно.
Она хотела сказать честно, но прикусила язык.
С таким лицом, если одеться с иголочки, его назвали бы самым совершенным мужчиной на свете. Но Дриэль терпеть не мог официальную одежду. Даже лучший портной, казалось, не мог сделать её удобной.
Рюн как жена не хотела отправлять его на пир в таком виде. Даже если завтра они разведутся — это недопустимо.
Но и Дриэль не станет покорно переодеваться во что-то строгое...
Оглядев его рубашку, Рюн встала. Она достала из ящика несколько тёмно-синих кожаных шнуров.
Тонкие и длинные, они изящно поблёскивали, выдавая свою цену.
Дриэль с недоумением смотрел, как она подходит, но не мешал.
Рюн развязала на его воротнике потрёпанный, изношенный шнур. Казалось, они молча согласились: вместо переодевания в чистую одежду — привести в порядок небрежность дорогим шнуром.
Дриэль наклонил голову, словно желая посмотреть, что она делает. Рюн решительно приподняла его подбородок.
— Не шевелись.
— Хорошо.
Дриэль покорно поднял голову. Её пальцы, скользившие по вороту, щекотали.
Он закатил глаза, ища, куда смотреть, и осторожно опустил взгляд на её макушку.
Он тянул подбородок лишь настолько, чтобы не мешать, и смотрел на Рюн.
Серебристые пушистые пряди, круглый белый лоб, ровные брови — всё это едва попадало в поле зрения.
Впервые он был так близко к Рюн.
Первая ночь, конечно, была, но та ночь была ужасной, под множеством глаз, и оба не хотели этого — сплошная мука.
Он украдкой, жадничая, чуть опустил голову. Увидел медленно моргавшие, красивые глаза. Затаил дыхание, боясь, что она услышит.
Синие глаза были прекрасны. Как сапфиры на солнце.
Наблюдая, как при каждом движении век опускаются и поднимаются длинные ресницы, он вдруг подумал: «Ты красивая».
Мысль, от которой стало стыдно без причины. Лицо начало гореть, и тут Рюн без предупреждения сильно дёрнула шнур.
— Расскажи, что случилось на войне.
От вопроса, острого, как клинок, Дриэль растерялся. Расслабившись, он не мог совладать с лицом.
Мгновенная эмоция отразилась на нём — и Рюн это заметила.
Отведя взгляд, Дриэль пробормотал:
— На войне всё одинаково. Сражаешься, убиваешь...
В тот миг, когда он вспомнил пустынный снежный фронт, на столе, где только что работала Рюн, возникло видение, видимое только ему.
Это видение было похоже на его брата. Третьего брата, погибшего на северном фронте в бою с ледяными великанами.
