Академия находилась уже на втором дне экстренного закрытия.
Обычно академия бурлила бы энергией бесчисленных студентов, но из-за внезапного исчезновения людей повсюду воцарилась жуткая атмосфера.
Несмотря на временное закрытие, не так много студентов на самом деле с комфортом отдыхали в своих общежитиях.
Все студенты, принятые в академию, были исключительными личностями, продемонстрировавшими свои Черты и таланты ради зачисления. Тех, кто хотел спокойно отдыхать, среди всего студенческого состава было крайне мало.
Многие студенты добровольно направлялись на тренировочные площадки или пытались должным образом оценить текущую ситуацию.
Независимо от класса, большинство студентов проявляли такую активность.
...
Тренировочный зал А-класса.
В тренировочном зале было многолюднее, чем обычно; он был полон студентов, которые в обычное время находились бы в учебных классах.
Тем не менее, напряжённая атмосфера, воцарившаяся в академии, казалось, затронула и тренировочный зал: на лицах большинства студентов читалась тревога.
В этой ситуации женщина с рыжими волосами шла с относительным спокойствием.
Клик.
"Кажется, все весьма поглощены своими мыслями."
"Полагаю, они ничего не могут с собой поделать. Если это дело рук посторонних, то это определённо не то, к чему стоит относиться легкомысленно."
Когда Юмия подошла к Леонхардту и заговорила, он ответил горьким тоном.
"..."
Пронаблюдав за Леонхардтом мгновение, Юмия заколебалась, прежде чем присесть на ближайшую скамью.
С шорохом она поправила юбку своей формы и осторожно похлопала по месту рядом с собой.
Топ, топ.
По этому неожиданному сигналу Леонхардт убрал меч в ножны и устроился рядом с Юмией.
"Ты хотела мне что-то сказать?"
Когда он спросил спокойным голосом, Юмия заговорила непринуждённо.
"Не беспокойся слишком сильно. С этим парнем всё будет в порядке."
Когда Юмия первой подняла эту тему, Леонхардт замялся, но вскоре согласился.
"...Я тоже так думаю. Хоть Хан Чхонсон и получил травму, он определённо не слаб."
Сначала ответив с сомнением, Леонхардт закончил фразу с убеждённостью. Юмия нежно улыбнулась и осторожно придвинулась к нему ближе.
Сначала Леонхардт удивился, почему она приближается, но вскоре понял, что она хочет что-то прошептать.
С шорохом Юмия поднесла губы к уху Леонхардта и заговорила мягко, словно шепча.
"Из того, что я слышала, Хан Чхонсон преодолел худшее. Его жизни ничто не угрожает. Я точно слышала, что он может прийти в сознание в течение нескольких дней."
Когда Леонхардт удивлённо посмотрел на эту неожиданную новость, Юмия моргнула с улыбкой.
"Я узнала об этом от жреца, связанного с нашей семьёй. Не говори другим студентам, хорошо?"
"Я... понимаю. Спасибо, что рассказала мне."
Леонхардт радостно отреагировал на эту неожиданную добрую весть, и на лице Юмии тоже расплылась улыбка.
Затем внезапно взгляд Леонхардта обратился к одной стороне тренировочного зала.
Там была Глейсия, напряжённо сосредоточенная на своей тренировке посреди вихря. Её синие волосы дико развевались, а глаза казались более поникшими, чем когда-либо прежде.
...Леонхардт на мгновение заколебался, прежде чем посмотреть прямо на Юмию.
"...Юмия."
"Что такое?"
"Прости, но не могла бы ты поделиться этой новостью ещё с одним человеком?"
Поскольку он спросил почти умоляюще, Юмия повернула голову, чтобы посмотреть на Глейсию, и тихо рассмеялась.
"Раз уж ты об этом заговорил, в этом есть смысл. Глейсия тоже была весьма обеспокоена судьбой Хан Чхонсона."
"То, что сейчас нельзя подойти к Хан Чхонсону, должно быть, так же расстраивает Глейсию, как и нас."
Услышав обеспокоенный тон Леонхардта, Юмия чуть было не возразила, что она-то не беспокоится, но едва успела проглотить эти слова.
"Хорошо. Я скажу Глейсии."
Когда Леонхардт поприветствовал Юмию доброй улыбкой, она встала и пошла.
Клик. Клик...
Даже когда она оказалась поблизости от Глейсии, та не обратила на окружение никакого внимания.
Она просто взмахивала мечом в состоянии, похожем на транс, проявляя свою Черту яростнее, чем когда-либо.
"Глейсия."
Вот почему Юмии пришлось слегка повысить голос, чтобы позвать её.
Когда первый зов был заблокирован сильным ветром, Юмии пришлось позвать Глейсию по имени ещё пару раз, прежде чем последовал ответ.
Вжих.
Когда Глейсия остановила меч и безучастно уставилась на Юмию, та подошла к ней с лёгкой улыбкой.
"Я хотела бы быстро поболтать. Можешь уделить немного времени?"
"Я сейчас... не в том настроении, чтобы с кем-то разговаривать. Извини."
Хотя Глейсия ответила холоднее, чем обычно, Юмия не стёрла улыбку со своих глаз.
Когда Глейсия слегка кивнула и уже собиралась отвернуться, Юмия медленно разомкнула губы.
"Даже если это касается Хан Чхонсона?"
Вопрос Юмии — подразумевающий, откажется ли она от разговора даже на эту тему — попал точно в цель.
"...!"
Глаза Глейсии, которые уже собирались вернуться к тренировке, внезапно расширились.
Словно ничего и не было, она полностью повернулась к Юмии и немедленно убрала меч в ножны.
Снова улыбнувшись такой реакции, Юмия небрежно присела на ближайшую скамью.
Однако, в отличие от ситуации с Леонхардтом, она не стала хлопать по сиденью рядом с собой и не смотрела на Глейсию с нежностью.
Словно она никуда не спешила, Юмия неторопливо скрестила ноги и пристально посмотрела на неё. Соблазнительный изгиб её ног привлёк внимание нескольких студентов, но эти взгляды быстро исчезли.
"..."
Глейсия села рядом с Юмией, как будто это было естественно, и молча посмотрела на неё.
"В такие моменты ты действительно довольно честна."
"Потому что мой друг ранен."
Когда Глейсия ответила так, словно это было очевидно, Юмия моргнула, как будто ослышалась.
"...Друг?"
"Да. Хан Чхонсон — мой друг."
Когда Глейсия снова ответила незамедлительно, Юмия безучастно уставилась на неё, прежде чем издать пустой смешок.
"Понятно. Ты и Хан Чхонсон — друзья. И в самом деле... очень близкие друзья?"
"Самый драгоценный для меня человек в академии."
Когда Глейсия снова ответила без колебаний, Юмия на мгновение замялась.
'Она, кажется, не шутит.'
Даже думая об этом, она на мгновение почувствовала себя ошеломлённой.
Женская интуиция.
На самом деле, просто глядя на нынешнее поведение Глейсии, совсем не казалось, что она относится к Хан Чхонсону просто как к близкому другу.
...Тем не менее, она сама твёрдо ответила, что они друзья, из-за чего у Юмии пропало всякое желание поддразнивать её.
"В любом случае, Глейсия, могу я позаимствовать твоё ухо? Мне нужно кое-что сказать тебе о Хан Чхонсоне."
Как только она закончила говорить, Глейсия наклонилась к ней всем телом, что заставило Юмию невольно рассмеяться.
Казалось забавным называть кого-то старше двадцати лет "невинным"... но глядя на Глейсию сейчас, это описание не казалось совсем уж неверным.
Итак, поднеся рот к уху Глейсии, она передала сообщение точно так же, как и Леонхардту.
"Он преодолел худший кризис. Жизни Хан Чхонсона ничто не угрожает, и высока вероятность, что он придёт в сознание в течение нескольких дней."
Хотя она не говорила так нежно, как с Леонхардтом, она подумала, что этого достаточно, чтобы проявить добрую волю.
Когда она отстранилась от уха Глейсии, она была удивлена.
"......"
Вид Глейсии, которая безучастно кивала, услышав её слова, был поистине... своеобразным.
Прижав обе руки к груди, она заметно смягчилась в лице, словно испытала истинное облегчение.
Такой взгляд редко можно было увидеть у Глейсии.
Нет, я могла бы утверждать, что это было выражение лица, которого я никогда не видела в классе.
Так что я снова могла быть уверена.
'Определённо...'
Это была не та реакция, которую кто-то проявил бы просто из беспокойства за друга.
С моей точки зрения, у Глейсии явно были чувства к Хан Чхонсону.
Хотя она сама, возможно, этого ещё не осознала, я не могла этого не знать.
Потому что я знала.
Каково это — когда кто-то нравится, какие эмоции ты испытываешь.
Бессознательно я перевела взгляд туда, где должен был быть Леонхардт.
"......"
Там, словно он наблюдал за мной, Леонхардт нежно улыбнулся, когда наши взгляды встретились.
Тук!
Только от одного этого зрелища моё сердце снова громко забилось.
Так что... я не могла не понять, что Глейсия чувствует прямо сейчас.
'Она поймёт это сама.'
Мне не особенно хотелось говорить ей, что это за эмоция.
Потому что это чувство, которое человек должен осознать самостоятельно.
***
В то же время в медпункте С-класса.
Сознание Чхонсона всё ещё казалось блуждающим в глубоком море.
Всё его тело ощущалось не просто тяжёлым, а полностью погружённым в воду. Тем не менее, словно постепенно поднимаясь на поверхность, он чувствовал яркий свет, окутывающий всё его тело.
Тёплый и сияющий свет, который, казалось, объял всё.
Пока этот свет, казалось, постепенно направлял его, Чхонсон смог открыть глаза после двух дней беспамятства.
"......"
Сквозь его расфокусированное зрение различные цвета казались размытыми.
"Как поживает студент Хан Чхонсон?"
Но благодаря мягкому голосу, донёсшемуся до меня, и постепенно фокусирующемуся зрению, я мог понять, кто со мной говорит.
'Профессор... Аделия?'
Я думал, что произнёс это чётко, но это осталось лишь мыслью; мой рот не открывался.
Вместе с этим странные ощущения пронизывали всё моё тело.
Нет, если быть точным, ощущений не было вовсе.
Странная реальность, где я действительно ничего не чувствовал.
"Тебе не нужно заставлять себя отвечать. Сейчас стабильность — главный приоритет для студента Хан Чхонсона. Это уже огромное облегчение, что ты пришёл в сознание."
Я ясно чувствовал, как рука Аделии нежно гладит моё лицо.
И одновременно... это было очень странно.
'Как бы мне... описать это ощущение.'
...Это было трудно объяснить словами. Я ясно чувствовал её нежное прикосновение, но моё тело казалось отделённым.
Это было похоже на интеллектуальное понимание того, что мою щеку ласкают, но без надлежащего физического ощущения — чувство отчуждённости.
Мне это казалось крайне... жутким.
Даже широко открыв глаза, я пытался как-то пошевелить телом.
"Гх!"
Наконец мой рот открылся, но это было не более чем предсмертным криком от сильной боли.
"Пожалуйста... не пытайся насильно обрести чувствительность. Сейчас я использую свой навык, чтобы ограничить ощущения студента Хан Чхонсона."