Контент удален!

— Хён. Ты, похоже, сейчас занят. Съёмки начались?

Заведующий ветклиникой «Ироун» доктор Чу Гон Хи ответил на звонок от человека, который давно не давал о себе знать. Звонил знакомый, с которым его связывала работа в организации по спасению животных.

— У меня-то всегда голова кругом. У тебя всё нормально?

— У меня как всегда. Надо бы уже с тобой увидеться.

Доктор Чу говорил, осматривая новую собаку, только что положенную в стационар, и услышал вопрос: как насчёт встретиться завтра?

Доктор Чу озадаченно застыл.

— Завтра?

— На самом деле у меня к тебе просьба.

Знакомый доктора Чу, Ян Мун Сик, кочевал по съёмочным площадкам и заведовал реквизитом. Он сказал, что на этих съёмках будет сниматься крупная собака и ради безопасности нужен специалист.

— Кроме тебя, мне никто на ум не пришёл. Выкрои немного времени.

— Ну что ты, хён. Какая от меня польза?

— Что ты такое говоришь. Я сколько раз видел: собака скалится, слюна течёт, а увидит тебя — и хвостом виляет.

На это балагурство доктор Чу засмеялся. Хён был ему близок, и помочь хотелось, но в клинике он работал один и так просто отлучиться не мог.

— Прости, хён. Ты же знаешь, принимать в клинике, кроме меня, некому, так что отлучиться сложновато.

— Много времени не отниму. Всё можно согласовать, ну подумай хотя бы, а?

— Прости. Сейчас много таких, за кем надо часто присматривать.

— Ну ладно. Что поделаешь. Но время ещё есть, ты всё же подумай. А? И на съёмки посмотришь — чем плохо. Там ведь и актёр Им Ын Сон.

— Актёр Им Ын Сон? А, он играет главную роль?

Ян Мун Сик не сдавался и упомянул Им Ын Сона, и доктор Чу округлил глаза.

Отчего-то вспомнились слова мальчишки о том, что его мама — стилист.

— А-а. Актёр-мужчина, поэтому неинтересно?

— Не в этом дело. В общем, подумаю.

— Ну да. Ты всё-таки загляни на площадку просто так. Когда тебе удобно?

Сошлись на том, чтобы в ближайшее время встретиться хотя бы просто так, и на этом разговор закончился. Доктор Чу внимательно осмотрел клетку, разогнул колени и встал.

Доктор Чу прошёл курс специалиста по поведению и психологической коррекции собак. Он выучился этому, решив, что это сильно поможет в спасательной работе.

— Хён впервые о чём-то попросил, а я слишком уж холодно отрезал? Хм.

Отказ вышел суховатым, и это его немного тревожило, но Ян Мун Сик человек толковый и другого специалиста найдёт легко.

Ограничусь тем, что как-нибудь загляну на площадку, — решил доктор Чу и успокоился.

Перед гримом Ын Сон разделся. Сцену снимали с обнажённым торсом, шрамы накладывали и на спину, и на грудь, так что времени уходило много.

В промежутках Ын Сон не прекращал тренироваться. Приехавший с ним тренер не давал ему ни минуты передышки и следил за формой.

Сколько потом останется в смонтированной картине, никто не знал, но не будет ошибкой сказать, что процент жира доводили до семи именно ради этой сцены.

Бугрящиеся мышцы собирались снимать во всех подробностях, поэтому Ын Сон послушно повторял упражнения за тренером, до последнего накачивая рельеф.

Спина будто делилась ровно надвое: мышцы вдоль позвоночника то сходились, то расходились, и зрелище это было потрясающее.

При каждом движении форма мышц проступала целиком — вплоть до широчайших и зубчатых. На коже, не слишком белой и не слишком смуглой, лежал пот, и оторвать взгляд было почти невозможно.

Грим был в разгаре, а собравшиеся в углу сотрудники заворожённо смотрели на всё это. Ын Сон пошёл на последний рывок, и одна из сотрудниц невольно ахнула:

— Боже мой… а мне точно можно смотреть на такое бесплатно?

— Я о том же думаю. Хочется заранее заплатить за билет…

Сотрудницы, совершенно заворожённые, перешёптывались, а Ён Джу, вовсю гладившая одежду, украдкой повела глазами в ту сторону.

Она увидела, как с его подбородка сорвалась собравшаяся капля пота, крепко зажмурилась, открыла глаза и сделала вид, что ничего не заметила.

Тело Ын Сона всегда было в прекрасной форме, но сейчас оно достигло самого пика. Людей, способных смотреть на это вживую и оставаться спокойными, было немного, и она не была исключением.

— Одежду.

Она с отсутствующим видом знай себе водила утюгом — и тут раздался голос Ын Сона. Сотрудницы торопливо ткнули Ён Джу в бок: скорее иди.

Ён Джу отставила утюг и понесла брюки, а сотрудницы молча провожали её взглядами.

— Надо было устраиваться в костюмерную.

— А мне — в гримёрную.

— Да он же с такими данными всенародный тохвасаль, ¹ не иначе. Ох, приснится ведь.

¹ Тохвасаль (도화살) — в корейской гадательной традиции «звезда персикового цвета»: знак судьбы, наделяющий человека роковой привлекательностью для противоположного пола.

Настало время актёру переодеваться, и все, кроме младшей из костюмерной, исчезли за дверью. Когда все ушли, Ын Сон принял у Ён Джу брюки.

— Позовите, когда оденетесь.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди, и ей хотелось уйти. Ён Джу повернулась к нему спиной, и Ын Сон насмешливо протянул:

— Куда это ты? А примерка?

— А, к-когда, когда вы оденетесь.

— Что за церемонии — позовите, не позовите? Каждый раз так будет?

Отвернувшаяся Ён Джу закрыла и снова открыла глаза. Выходило, будто она сама признала, что напряглась из-за его раздетого тела, и от этого разом прояснилось в голове.

Не желая ничем себя выдать, она резко развернулась и посмотрела на Ын Сона. А он, взявшись за пряжку своих брюк, склонил голову набок и бросил ей обратно принесённые брюки.

— Держи. Мешают.

Ён Джу растерянно приняла брюки обратно и глубоко вдохнула. Она смотрела, как Ын Сон одним движением стягивает свои, и в конце концов крепко зажмурилась.

Кажется, чёрное бельё она всё-таки мельком увидела, и, чтобы стереть это из памяти, стиснула зубы.

Ждала она долго, но её так и не позвали, и Ён Джу тихонько открыла глаза. И увидела, что Ын Сон стоит в одних трусах с протянутой рукой.

— Брюки-то надо отдать, чтобы я оделся. Так и будешь держать меня тут, как какого-то извращенца?

— Ой, простите, простите!

Она торопливо отдала брюки, которые крепко сжимала. Отглаженные так, чтобы не осталось ни складочки, они слегка помялись, и Ён Джу нахмурилась.

— Кажется, брюки надо прогладить зано…

Она не успела договорить, как брюки полетели обратно. Ён Джу снова их поймала, а Ын Сон вытянулся во весь рост и вздёрнул подбородок.

— Переделай.

В эту секунду Ён Джу не знала, куда деть взгляд, и её большие глаза растерянно забегали туда-сюда.

Ей всё казалось, что в поле зрения лезет чёрное бельё, и губы пересыхали.

— Ты чего? Не видишь, что человек ждёт?

— Да. Подождите минутку.

Не находя слов, Ён Джу прижала брюки к себе и направилась к отпаривателю.

Она прекрасно знала, что актёры на площадке переодеваются бессчётное число раз и особого стеснения к этому не испытывают, но обязательно ли при этом стоять с настолько прямой спиной — вот что приводило её в замешательство.

Гордости в нём было хоть отбавляй.

— Присядьте пока.

— Не хочу.

До чего же противно на него смотреть…

Ён Джу плотно сжала губы и быстро принялась гладить. Чтобы не видеть этого зрелища, оставалось только поскорее отгладить брюки и отнести их.

На этот раз она принесла их без единой складки. Ён Джу протянула брюки, Ын Сон молча посмотрел на них сверху вниз, резко выхватил и широким движением натянул.

Чёрное бельё скрылось под тканью, к Ён Джу вернулся душевный покой, и она задышала ровно. Ын Сону показалось, что она пристально смотрит ему ниже пояса, и он невольно сжался.

— Т-ты куда смотришь?

— Нет. Никуда я не смотрю. Пряжку застегнуть?

— Нет!

Ему хотелось смутить Ён Джу, к прегрешениям которой добавилась дерзость, но он только сам сел в лужу.

Ын Сон отвернулся и застегнул пряжку. А Ён Джу принялась за примерку: ощупывала таз, ягодицы, внутреннюю сторону бёдер.

Она немало лет ходила по разным магазинам и возилась с мужской одеждой, так что для неё это было пустяком. Её руки двигались без всякого стеснения, и Ын Сон время от времени вздрагивал.

Ему хотелось к чему-нибудь придраться, но прикосновения были настолько деловыми, что и зацепиться было не за что.

Ён Джу присела, дошла до щиколоток и вдруг вскинула голову:

— Где-нибудь жмёт?

— Долго ещё?

— Всё.

Сшитые в облипку брюки сели идеально. Ён Джу поправила низ штанин, отряхнула руки и встала, а Ын Сон длинно выдохнул.

Не желая показать, как он растерялся, Ын Сон заговорил — губы будто жили сами по себе.

— Ощупываешь совсем без стеснения. Будто отыгрываешься за что-то.

Ён Джу подняла голову.

— Отыгрываюсь? За что мне отыгрываться?

— Я говорю: ощупывай в меру. По-моему, настолько ощупывать незачем.

Ох, — вырвалось у Ён Джу. Я столько старалась, чтобы не осталось ни одной складки, а это, значит, ощупывала?

Ён Джу посмотрела на него с обидой, а он всем видом показывал: «Ну и что? Не отступлю». Ён Джу с недовольным видом быстро оглядела его сверху вниз.

— Не знаю, как это прозвучит. Но у вас не такое уж, ну, не такое прямо выдающееся, ну, не настолько тело, чтобы его хотелось ощупывать.

— Ч-что?

— Да там и трогать-то нечего, о чём вы.

Ха. Ха-а. Ын Сон распахнул глаза от личного выпада, какого не получал даже в самых злых комментариях. Это было поистине невыносимое унижение.

— Как это нечего трогать? Куда ни тронь — вверх, вниз, вправо, влево — сплошные крепкие мышцы, через край.

— Ага. Крепкие. Через край. Да-да.

— Т-ты нормально реагировать не можешь? Я знаешь как надрывался, вкалывал, как проклятый, ради этой формы?!

— Да-да. Потрудились.

Ха… Ын Сон онемел от жесточайшего потрясения. Перещупала всё, что можно и чего нельзя, — и что она говорит? Трогать нечего? Она что, думает, мои мышцы — это одуванчиковый пух, который слетает от щелчка?

Получив душевную травму минимум на неделю вперёд, Ын Сон сверкал глазами, а Ён Джу тихонько цокнула языком.

— Если думать, что одеваешь собственного сына, то нет ничего невозможного. Так что не придирайтесь по пустякам.

— Одеваешь сына? Сына? Одеваешь сына?

Тройное комбо.

Договорив, Ён Джу открыла дверь, и внутрь хлынули ожидавшие сотрудники. И только Ын Сон — взрослый «сынок», которого только что ощупали со всех сторон, — застыл в полной прострации.

— Матушка! Я пришла!

В разгар съёмок Хэ Ён заехала к Ён Джу домой. У неё были дела в городе, и, проезжая мимо, она не забыла заглянуть.

— Тётя!

Хэ Ён знала код и открыла дверь сама; первым её встретил Хан Пёль. Следом выбежал Ями и завилял хвостом, и Хэ Ён широко улыбнулась.

— Пёль дома, оказывается. Из школы нормально вернулся?

— Вернулся! А бабушка сейчас в магазин ушла!

— А, бабушка в магазине. Значит, ты дома один?

— С Ями. Он получше иного человека будет. С ним даже разговаривать можно.

Хэ Ён снова рассмеялась.

— Если приглядеться, ты, Хан Пёль, вроде как взрослее собственной мамы.

— Я тоже так думаю. Мама у нас совсем мягкотелая, я за неё волнуюсь. Боязно её из дому выпускать: вдруг она, как дурочка, будет только молча обиды сносить?

Хан Пёль тревожился за маму не на шутку, да ещё и говорил точь-в-точь бабушкиными интонациями, и Хэ Ён погладила его по голове.

Хэ Ён и сама тревожилась, что Ён Джу, почти не умеющая говорить «нет», так и будет по-глупому терпеть обиды, — но, вопреки опасениям окружающих, Ён Джу на удивление стойко держалась везде.

— Мама есть мама, Хан Пёль-а. Твоя мама на людях очень даже собранная.

— Была бы моя мама как тётя, я бы и не волновался. В общем, тётя, ты за ней приглядывай. И следи как следует, не обижает ли её кто.

Не переставая смеяться, Хэ Ён прошла в детскую. Хан Пёль, занимавшийся по интернету, поставил лекцию на паузу и присел на кровать. Он уступил Хэ Ён стул от письменного стола и вручил ей Ями.

— Дать тебе попить, тётя? Кофе?

— Нет. Тётя уже пила кофе. Не надо. А почему сценарий у тебя в комнате?

Хэ Ён заметила на кровати Хан Пёля знакомый сценарий и округлила глаза.

Хан Пёль мельком взглянул на сценарий и пожал плечами.

— А, это? Иногда почитываю перед сном.

— А про что там, знаешь?

— Знаю. Интересно.

Надо же, читает сценарий, потому что интересно, — Хэ Ён пару раз кивнула.

Хэ Ён прекрасно знала, что Хан Пёль с малых лет обожает мультфильмы и сериалы.

— Хан Пёль-а, кино любишь?

— Ну, это же интересно. Я хотел посмотреть, где снимают, а мама не разрешает.

— Мама не разрешает? Правда?

— Маме там, наверное, неловко. Раз сказала «нельзя», ничего не поделаешь.

Хм. Хэ Ён склонила голову набок и посмотрела на Хан Пёля. И поняла: вот и настал момент, когда она нужна.

— А вот в этом тётя как раз специалист. Тётя тебя отвезёт. Не переживай.

— Правда? Ты?

— Тёте, в отличие от мамы, стесняться некого. Тётя там главная.

— Ва-а-а-а! Тётя лучше всех!

Хан Пёль вскочил с кровати и запрыгал. Испуганный Ями залаял, а Хэ Ён расхохоталась.

В такие минуты он был самым настоящим второклассником.