Контент удален!

Через несколько дней Ын Сон приехал на площадку и заметил доктора Чу, тренировавшего овчарку. Он остановился, и доктор Чу, почувствовав чьё-то присутствие, поднял голову и посмотрел на него.

Они обменялись неловкими приветствиями. Ын Сон подошёл ближе, менеджер разложил в подходящем месте складной стул, а доктор Чу воспользовался паузой и вытер пот.

— Хорошей работы.

Ын Сон коротко поздоровался и сел. Немецкая овчарка прижимала хвост к земле и слегка помахивала им из стороны в сторону, не сводя глаз с доктора Чу, — сердце своё она, похоже, отдала ему целиком.

Вид такой грозный, а взгляд на доктора Чу — прямо мёд.

— Привет. Ты ведь меня помнишь?

Ын Сон поздоровался с овчаркой, и та отозвалась, шумно задышав. Доктор Чу коротко усмехнулся.

— Сегодня вы даже поздоровались с Луки первым — заметный прогресс.

— Стараюсь. Раз она умная и хорошо считывает чувства, стараюсь по возможности держаться спокойно.

Овчарку звали Луки. Ын Сон, не сумевший скрыть лёгкого напряжения, то сжимал, то разжимал кулак и смотрел на неё.

Доктор Чу опустился прямо на землю. Он без конца гладил Луки и ласково улыбался.

— Мы отрабатывали хватку на игрушке.

— А зачем такая тренировка?

— Нельзя хватать что попало. Мы объясняем, что и на укус нужно разрешение. Она усваивает, как схватить, остановиться, снова схватить и остановиться.

Доктор Чу гладил её, и Луки, довольная, раскрыла пасть и задышала. Ын Сон видел только острые клыки.

Он сглотнул и отвёл глаза, делая вид, что не замечает. Доктор Чу, обращавшийся с этим страшилищем как с цыплёнком, вдруг показался ему выдающимся человеком — и вдобавок обладателем немалой власти.

— Кстати, я сегодня видел новость.

Доктор Чу заговорил, и Ын Сон покосился на него. Не отрывая взгляда от Луки, доктор Чу продолжил:

— Пишут, что вас выдвинули на какой-то кинофестиваль, статей много.

— А-а. Это.

Ын Сон отмахнулся — мол, ничего особенного.

— Скоро выходит фильм, и агентство работает с прессой. Церемония не из крупных, да и сейчас, из-за съёмок в стране, я всё равно не смогу приехать.

— А, вот как. Работа с прессой. Но за наградой всё же надо ехать, разве нет?

— На этом этапе, даже если дают, за всеми не наездишься. Разве что было бы у меня тел двенадцать.

Доктор Чу медленно кивнул. Ему хотелось считать собеседника мастером набивать себе цену, но ни в одном его слове не нашлось неправды, так что и принизить было трудно.

— Каково это, когда твоё имя мелькает на главных порталах?

— Не заглядываю, так что не знаю. Я довольно давно от этого отошёл.

— Вам не любопытно, что о вас говорят другие? Как оценивают вас как человека — казалось бы, очень интересно.

— Как сказать. Вот как оценивает меня мой человек — это мне небезразлично.

Ын Сон долго колебался, а потом тихонько протянул Луки тыльную сторону ладони. Он не тянулся к ней сам, а решил подождать, пока она заинтересуется.

Запах показался ей знакомым, и Луки быстро проявила интерес к его руке. Она принюхалась и ткнулась мордой, а Ын Сон вздрогнул и крепко закусил губу.

Влага, блестевшая на кончике её носа, показалась ему непривычной. Сопли, что ли?

— Почему нос такой мокрый? Простудилась?

— Это значит, что она здорова. У здоровых собак нос влажный.

Здорова? Поздравляю.

Ын Сон набрался ещё немного смелости и раскрыл ладонь. Он делал так, как когда-то научил его доктор Чу.

Тогда Луки потёрлась о ладонь мордой — погладь. Ын Сон с перекошенным лицом усердно зашевелил рукой и почесал ей под подбородком. Корпус у него был напряжён так, будто в случае чего он отпрыгнет.

— Приведите выражение лица в соответствие с действиями.

— Стараюсь.

Ы-ы-ы. Ы-ы-ы-ы. Ын Сон издавал странные звуки и продолжал тискать Луки.

— Так. Только зубы не показывай. Э-э, не показывай. Э-э-э, нельзя. Не надо.

Луки становилось всё приятнее, она раскрыла пасть и задышала, и Ын Сон в конце концов не выдержал и убрал руку. Чтобы утешить Луки, доктор Чу дал ей лакомство из кармана и погладил.

— Спешить некуда, не надо себя мучить. Чем глубже рана, тем мельче шаги исцеления. Если из-за нетерпения перескочить этап преодоления, это может аукнуться.

— …

— Можно обзавестись раной и травмой глубже прежней.

На последних словах доктор Чу посмотрел на него.

— Я смог стать кинологом потому, что допускал мысль: пусть меня и покусают. Конечно, лучше не получать травм, но я хотел этим заниматься настолько, что готов был пострадать.

— …

— Мне не страшно пострадать. Потому что люблю. Люблю — и потому готов пораниться. Оттого мне ничего не страшно.

На его последних словах Ын Сон медленно закрыл и открыл глаза. Вокруг вовсю шла подготовка к репетиции.

Ын Сон слегка улыбнулся, попрощался с Луки и поднялся с места.

— Если любишь, надо беречься. Зачем начинать с мысли о ране?

— Ну так ведь беда всегда приходит нежда…

— Доктор. Мне многое страшно. Мне нельзя получать травмы, да и не хочется. Поэтому я осмотрителен и осторожен.

— …

— Позволю себе совет: не калечьтесь. Жизнь одна, а дел, ради которых надо кидаться в бой с готовностью пострадать, куда меньше, чем кажется. Живите в безопасности.

Ын Сон развернулся, собираясь уходить.

— Тогда, Им Ын Сон, отпустите её сами. Чтобы никто не пострадал.

На месте мягкого голоса повисло что-то тяжёлое. Ын Сон несколько раз прокрутил в голове его слова и обернулся.

Доктор Чу смотрел на него снизу вверх и продолжил:

— Если Им Ын Сон, которому не хочется калечиться и которому многое страшно, отступит, никто не пострадает и всем будет хорошо. Как вам такое?

— Я нашему доктору по-хорошему посоветовал беречь свою славную жизнь, а он в разбойники подался. Это ведь как раз исключение, доктор.

— …

Ын Сон усмехнулся — не говорите ерунды. Потом оба некоторое время пристально смотрели друг на друга, будто мерились силами. Ын Сон глядел сверху вниз довольно надменно, и через минуту доктор Чу взялся за поводок Луки и чуть шевельнул губами.

— Луки. Иди укуси его.

— Да вы с ума сошли, честное слово!

Ын Сон в ужасе отшатнулся. Ничего не понимавшая Луки только шумно дышала и повалилась на спину.

«Ын Сон. Тот человек, о котором вы вспомнили, когда смотрели на маршмеллоу. Когда вы с ней познакомились?»

«Давно. Ещё в университете».

Хэ Ён застыла, задумавшись. Она медленно постукивала пальцами по столу, а потом достала телефон.

«Им Ын Сон»

Она ввела его имя в поиск, и появились фотография и краткая справка. Она пробежала глазами его пышно расписанную карьеру и внимательно посмотрела на основные данные.

Увидев знакомое название университета, она подняла голову. Тот же университет, что у Ён Джу.

Странное чувство не отпускало, и она снова задумалась. Год, когда Ын Сон получил первую награду, то есть год, когда актёр Им Ын Сон стартовал.

— Хан Пёлю сейчас десять, значит, отматываем назад.

Если убрать официальные данные про второй класс, Хан Пёлю на самом деле было десять. По просьбе Ён Джу все личные данные убрали, оставив только класс, но, если отсчитать назад от его дня рождения…

— От дня рождения Хан Пёля отнять ещё десять месяцев…

Она зажмурилась, считая на пальцах, и вдруг распахнула глаза. Год, когда у Ён Джу появился ребёнок, совпадал со временем дебюта Ын Сона.

Брови Хэ Ён поползли вниз. Время до того, как Ён Джу забрала документы из университета; время, когда Ын Сон там учился; момент, когда появился ребёнок; момент, когда Ын Сон дебютировал.

Момент, когда Ён Джу ушла из университета. Момент, когда родился Хан Пёль.

— А…

Плотно сжатые губы разомкнулись, и вырвался вздох. Хэ Ён продолжала думать.

То ей казалось, что такое немыслимо, то — а почему, собственно, немыслимо, — и тут же её одёргивала мысль, что нечто настолько невероятное не может быть правдой.

Нет. Наверное, нет. Это невозможно. Это по-настоящему невозможн…

«Давно. Ещё в университете».

— Нет. Наверняка нет. Не должно быть. Ох, бред какой-то. С такой фантазией впору сериалы писать, Чин Хэ Ён.

Хэ Ён опустила телефон, будто стирая эти мысли. Но всплыло лицо Хан Пёля, и мысль, что он всё-таки немного похож на Ын Сона, понеслась вразнос.

Она никак не могла собраться и только закрывала и открывала глаза, и тут дверь открылась и вошла Ён Джу.

— Госпожа директор, вы здесь?

— А, Ён Джу, пришла?

Хэ Ён быстро совладала с лицом и сунула телефон в карман. Потом развернулась в кресле и улыбнулась ей.

— Чу Ми внезапно ушла — тебе, наверное, хлопотно?

— Работа-то привычная.

— Слушай, Ён Джу.

— Да?

Их взгляды встретились, и Хэ Ён сглотнула. Сердце колотилось до странности сильно, и смотреть Ён Джу в лицо было тяжело.

— Да нет, я вот о чём: сегодня Им Ын Сона выдвинули на зарубежную премию.

— Правда? Я не видела.

— Дело хорошее, так что при встрече поздравь его.

— Я?

— У Ын Сона, вообще-то, нет причин так возиться с Хан Пёлем. Он, конечно, известен тем, что заботится о съёмочной группе, но с актёрами так себя не ведёт. У него стиль — каждый сам за себя. Так что и тебе есть за что его благодарить.

— Да…

Ён Джу медленно кивнула. И правда, в последнее время Ын Сон держал Хан Пёля рядом и постоянно о нём заботился. Ей то хотелось, чтобы мальчик и он не были так близки, то, когда сын смотрел на него снизу вверх, она останавливалась на ходу и долго на них смотрела.

Смотреть на это можно было бесконечно, и всё равно было мало. Ей совсем не хотелось портить эту прекрасную картину, и она порой ненадолго поддавалась мысли, что такая возможность в жизни — благословение.

— Если будет случай, обязательно поздравлю.

Ён Джу снова принялась за дело и молча занялась своей работой. А на Хэ Ён всё накатывало странное чувство, и она только сухо выдыхала.

В это же время на площадку въехал автомобиль, и из него вышел Тхэ Гон. Он снял солнечные очки и пристально посмотрел на въезд на съёмочную площадку.