Контент удален!

Необоснованное подозрение

— Ох, как я устала…

Хэ Ён сидела с вымотанным, отсутствующим лицом. Ещё несколько лет назад она работала сверхурочно как заведённая и всем твердила, что спать будет на том свете.

А вчера просидела в самом центре странного противостояния между Ын Соном и доктором Чу, только и делала, что косилась то на одного, то на другого, — и это вытянуло из неё все силы.

— Напоила дорогим вином, накормила дорогими закусками, а они друг друга живьём готовы съесть. Ну надо же.

Точек соприкосновения у них было немного, а Ын Сон и доктор Чу воевали так, будто встретили кровного врага семьи. Хэ Ён спокойно прокрутила вчерашнее в голове и потянулась.

— Не мужчины же, которые делят одну женщину, — что за детский сад…

Она бормотала это и вдруг осеклась. Одну женщину. Одну женщину.

Хэ Ён округлила глаза, будто на неё снизошло озарение.

— Неужели…

«Возраст уже не тот, а раз говорят, что под фонарём темнее всего, надо оглядеться вокруг».

— Неужели эти двое влюблены в меня?

Тогда, выходит, и доктор Чу с самого начала целился не в Ён Джу, а в меня?

Хэ Ён заморгала, не в силах вымолвить ни слова. Если они не борются за одну женщину, то какая ещё причина им обоим сверкать глазами и препираться?

«А недавно Ко Ён Джу прямо-таки напролом липла к актёру Им Ын Сону. Даже дверь комнаты ожидания заперла».

И тут ей вдруг вспомнились слова, оброненные Чу Ми. Только теперь Хэ Ён на секунду перестала дышать.

Тогда, слушая это, она поразилась нелепости и только отмахнулась — надо же, с каким усердием человек несёт чушь, — а сейчас нервы почему-то натянулись.

— Здравствуйте, госпожа директор.

Тут как раз подошла Чу Ми, и Хэ Ён, придав лицу невозмутимое выражение, ответила на приветствие.

— Здравствуй, Чу Ми. Утро, наверное, хлопотное?

— У меня до примерки актёра ещё есть время. Так что всё нормально.

— Даже без примерки дел ведь немало? Разве сейчас не самое занятое время для всей костюмерной?

— У каждого своя работа. Незачем делать то, что не твоё.

Хэ Ён пристально посмотрела на неё. Дико было слышать это от той, кто сама вырывает работу у Ён Джу, а всё остальное отметает: не моё, мол.

Она не сама набирала эту сотрудницу, а взяла её на попечение, и потому собиралась до конца по возможности сохранять мир.

— Чу Ми. То, что надо сделать утром, всегда впритык, поэтому подключаются все. И это не только у нас, а везде. Ты и этого не знала?

— Ко Ён Джу сама сказала, что справится, и просила её не трогать. Разве лезть туда, где просят не лезть, — не наглость?

Так у тебя вопрос не в умении, а в человеческих качествах?

Хэ Ён склонила голову набок. Чу Ми тоже смотрела на неё — глазами, говорящими: смотрите сколько угодно, мне это ничем не грозит.

Чу Ми прекрасно знала, что Хэ Ён не сможет её уволить и не сможет всерьёз отчитать. За её спиной стоял Тхэ Гон, президент агентства, который её сюда и отправил, — откуда же у Хэ Ён, всего лишь директора, возьмётся право обращаться с ней как попало?

Будто насквозь видя, что у Чу Ми на уме, Хэ Ён широко улыбнулась.

— Чу Ми, ты, случайно, не знаешь, какое у меня прозвище?

— Что? Нет.

— Моё прозвище — «директор Чин, воля небес». Знаешь почему?

— …

— Подумай-ка. Почему бы?

По спине пробежал холодок, и Чу Ми сглотнула. Накатило сожаление — не слишком ли вольно она огрызалась, — но, кажется, было уже поздновато.

— На самом деле я хотела помочь Ко Ён Джу.

— Сколько раз повторить, что это не «помочь», а «работать вместе»?

— Я и хотела вместе. Но Ко Ён Джу, стоит остаться без людей, обращается со мной как попало, вот я и держусь подальше…

Хэ Ён скрестила руки и подалась вперёд. Это значило: раз уж разговор зашёл, давай поговорим подробнее.

— Выкладывай начистоту. Что именно Ко Ён Джу тебе делает?

— И не говорите. Она меня в грош не ставит, потому что я моложе. И вещами моими распоряжается как хочет, и даже не возвращает их.

Чу Ми состроила лицо оскорблённой невинности и принялась понемногу очернять Ён Джу. Это была клевета, полная уверенности, что, если перевести стрелки на Ён Джу, наступит желанный хеппи-энд.

— Госпожа директор, а вдруг? Может, Ко Ён Джу нарочно устроилась на площадку, чтобы пропихнуть сюда своего сына? У меня всё время такая мысль.

— И это целиком твоя собственная мысль?

— Что? Ну, да. Нет? Если честно, наш президент тоже не очень, ну…

Чу Ми поспешно осеклась. С опозданием ей вспомнилось предостережение, которое Тхэ Гон дал ей, отправляя к Хэ Ён.

— Что «президент»? Президент велел тебе присмотреть за Ко Ён Джу? Пропихнула она сына или нет?

— Нет. Не то чтобы…

— Чу Ми. С какой целью ты сюда пришла? Мне что-то не по себе.

Лицо Хэ Ён стало жёстким и показалось совсем холодным, и Чу Ми только кусала губы. Всё ведь шло хорошо — зачем я приплела президента, теперь дело поворачивается странно.

— Вы многого не знаете, госпожа директор. Ко Ён Джу правда странный человек. Она с самого начала явно замышляла пропихнуть сюда сына.

— …

— А недавно даже заперла дверь, чтобы остаться с Им Ын Соном в комнате ожидания вдвоём. Всё же само за себя говорит. Ради того чтобы за сыном присмотрели, она ни перед чем не остановится.

— Ха… Слушаю тебя, слушаю — и это уже ни в какие ворота.

— Что?

Хэ Ён выдохнула — глубоко, будто вздох поднимался от самого низа живота, — и медленно подняла веки. Она достала телефон с таким видом, будто иного выхода нет.

— Я такой занятой человек — мне ещё и с твоими предрассудками воевать? Тебе кажется, что я настолько свободна?

— Да нет, там правда так…

— Алло. Хён Ми, это Чин Хэ Ён.

Хэ Ён оборвала её и начала разговор. Это была начальница Чу Ми — руководитель костюмерного отдела «Ёнильдама».

— Занята? Можешь говорить?

— Да, госпожа директор. Как поживаете?

— Не до любезностей, приезжай-ка на площадку.

— Что? Зачем? С Ын Соном что-то случилось?

— Не в этом дело. Приезжай немедленно и забирай своего человека.

Хэ Ён произнесла это жёстко, и Чу Ми распахнула глаза.

— Человека? Кого? А, Чу Ми?

— Немедленно забирай. Оставишь её здесь — будет плакать. Потому что я доведу её до слёз, так что приезжай скорее.

— А… Да, госпожа директор. Сейчас выезжаю.

— Час. Приезжай в течение часа.

Хэ Ён закончила разговор и посмотрела на Чу Ми. Та никак не ожидала, что её выставят, и растерянно замялась, а Хэ Ён ласково провела ладонью по её плечу.

— Чу Ми. Нигде не следует перемывать людям кости. Я тебя не обсуждала не потому, что ты мне так уж по душе. Просто перемывать кости в моём возрасте мелко. Согласна?

— …

— Как ни смотрю, принять тебя мне будет трудновато. Человек, который мутит воду и сеет склоки, у меня работать не будет. Как в «Ёнильдаме» — не знаю, а в «Чанроке» этому не бывать.

— Госпожа директор…

— Буду признательна, если ты поймёшь, что до сих пор я многое тебе спускала. И как человек, проживший чуть подольше твоего, добавлю ещё одно: не живи мелко. Жить на свете не так-то просто.

«Директор Чин, у тебя в команде есть младшая. Та, что недавно пришла. Давай уберём одну младшую».

Тогда нельзя было пропускать слова Тхэ Гона мимо ушей. Надо было догадаться уже в тот момент, когда он велел взять к себе эту невозможную девицу.

— Ну, счастливо. В следующий раз встретимся в мире без интриг. Договорились?

Тхэ Гон явно хотел выжить Ён Джу.

— Что такое? С чего вдруг?

Перед примеркой к нему подошла Ён Джу, и Ын Сон сделал удивлённое лицо.

Чу Ми, которой Хэ Ён устроила хорошую выволочку, покинула площадку в слезах, но подоплёки не знал никто. Хэ Ён отрезала: «личные обстоятельства», — а уход сотрудника посреди проекта был делом обычным, так что особого интереса это не вызвало.

Узнав, что Чу Ми больше не работает, Ын Сон не сумел скрыть улыбки.

— Раз ушла — и хорошо. Да, странная она. Слишком уж лапает человека.

— При примерке иначе нельзя. Вы что, думаете, Чу Ми лапала вас по своей охоте?

— Думаешь, я не отличу, где лапают, а где делают примерку?

— Да. Вы ведь и мне раньше говорили, что я вас лапаю.

— Это было пожелание — очень уж хотелось, чтобы так и было.

Ён Джу перестала снимать с него пиджак и сузила глаза. А Ын Сон состроил озорную мину — мол, смотри злее.

— Ну, в любом случае, я крайне рад, что Ко Ён Джу вернулась. В связи с чем можешь лапать сколько душе угодно.

— Не заговаривайте со мной. У меня нет ни малейшего желания с вами беседовать.

Видимо, потрясение от утреннего поцелуя ещё не улеглось. От её холодного ответа Ын Сон смутился.

Сцен с драками было много, одежда то и дело мялась и пачкалась, поэтому перед каждым новым дублем костюм приходилось приводить в порядок. Ён Джу принесла точно такую же новую вещь, и Ын Сон снял рубашку.

— Сердишься?

— Да.

— Вот странно. А у меня настроение хорошее.

У-у! Ён Джу целиком попалась на провокацию, и Ын Сон расхохотался. Реакции у неё порой были такие бурные, что смотреть было одно удовольствие, и дразнить её он не мог перестать.

— Думаете, я молчу, потому что мне нечего сказать?

— Тогда говори что угодно. Ко Ён Джу, которая рвёт и мечет, мне больше по душе, чем та, что молчит.

— Да почему вы?..

Почувствовав, что голос повышается, Ён Джу плотно сомкнула рот. Она ещё какое-то время смотрела на него всё так же гневно, а потом заговорила чуть тише:

— Смеялись? Вам сейчас смешно?

— Тогда мне заплакать? Ну, это несложно. Дай мне десять секунд.

— Хватит! Меня трясёт от злости, а вы почему один такой безмятежный? Почему?

— Утром ведь было хорошо. Тебе тоже понравилось, а теперь делаешь вид, что нет.

Ох! Ён Джу ужаснулась и распахнула глаза.

— Мне? Понравилось? Когда это?

— Только что. Утром. Когда мы целовались.

— Что за глупости! У вас есть доказательства? Доказательства есть, я спрашиваю!

— Доказательства? Что тебе понравилось? Ну, доказательство — моё ощущение.

Видала? Вот это и есть необоснованное подозрение.

Ын Сон вёл себя как заевшая пластинка, и Ён Джу замотала головой. Он, похоже, играет сумасшедшего, и подыгрывать нельзя.

Соберись! Им Ын Сон — выдающийся актёр! Нельзя вестись на такое выражение лица!

— Я вас, честное слово, совершенно не понимаю.

— Да. Это дело непростое.

— Вы же сами говорили при первой встрече. Что сделали для меня всё, что могли, и ничего не осталось. И что вам всё равно, буду я тут работать или нет.

— А-а. Говорил. Это была моя ошибка.

Н-но если вы так легко признаёте, что мне тогда делать?!

— А, точно. И в прошлый раз говорили, что забыть прошлое больше всех хотите вы сами. Вы мне так сказали.

— Враньё.

— А… враньё…

— Брехня.

— А… брехня…

…Соберись! Пожалуйста!

Ощущая, что её то и дело подцепляют на крючок, Ён Джу замотала головой. Она стояла с потерянным лицом, то бледнея, то краснея, и это было так мило, что Ын Сон снова расхохотался.

Ён Джу совсем растерялась.

— Вам смешно?..

— Нет, мило.

Ын Сон протянул ей снятую рубашку. И при этом его крепкая грудь совершенно некстати бросалась в глаза.

— Поговорим ещё? Заодно отложим съёмку.

— Не надо. Я утратила боевой дух, так что одевайтесь…

— Что делаешь в эти выходные?

— А почему вы спрашиваете?

— А как ты думаешь, почему? — спросил Ын Сон, надевая рубашку.