Контент удален!

Мягкий ветер

Ужин начался.

За столами, где уже стояли мясо и выпивка, расселись по группам и принялись весело болтать. На раскалённых жаровнях скворчало мясо, и от сочного запаха слюнки текли.

Работники заведения носились, меняя жаровни, и даже хозяин сбился с ног, таская недостающую выпивку и рис.

Время шло, а Ын Сон всё не приезжал.

— Ён Джу. Выпивку.

— А, да.

Ён Джу подставляла пустой стакан и то и дело косилась на вход. Человек, которого без преувеличения можно было назвать главным героем этого ужина, всё не появлялся, и невольно ждать его было естественно.

Каждые несколько секунд взгляд уходил к двери. Она косилась туда и когда пила, и когда ела мясо.

Что-то случилось? Он ведь не собирается пропустить?

— А, пришёл.

— Что?

В тот миг, когда дверь открылась и вошёл Ын Сон, у Ён Джу невольно вырвалось «пришёл». Жаривший рядом мясо доктор Чу переспросил, и она энергично замотала головой и низко опустила лицо.

С появлением Ын Сона поднялся всеобщий переполох. Первыми вскочили актёры эпизода, они хлопали и выкрикивали его имя, а режиссёр чуть ли не бегом бросился ему навстречу.

— Ын Сон! Почему так поздно!

— В офисе кое-что случилось, разговаривал по телефону.

— А-а. Вот как? Ну-ну, идём вон туда.

Такому бурному приёму он был явно привычен: Ын Сон чуть поднял руку в ответ на аплодисменты. Ён Джу почувствовала, что он идёт к отведённому ему месту, украдкой подняла голову — и закашлялась.

Она встретилась взглядом с Ын Соном, который шёл, глядя прямо на неё, с накрепко застывшим лицом.

— Интересно, на кого сейчас смотрит Ын Сон?

— Да кто знает. Но ты на лицо его глянь — он что, не на взводе? Случилось что-то?

Люди, не разобравшие, на кого смотрит Ын Сон, зашептались. У Ён Джу, встретившейся с ним взглядом совершенно точно, мгновенно покраснели мочки ушей, и она снова и снова подносила стакан к губам.

Какое-то время он смотрел на неё без тени улыбки.

Взгляд был холодный, словно иней в разгар лета.

И выпивка, и мясо — всё, что попадало внутрь, будто вставало комом.

Все самозабвенно ели, пьянели, смеялись и галдели, а Ён Джу с каждой минутой становилось всё неуютнее.

Сидели они с Ын Соном довольно далеко друг от друга, и всё же стоило ей мельком скользнуть взглядом, как она встречалась с ним глазами.

Ын Сон откинулся на спинку стула и только потягивал из стакана, всем видом показывая, что есть не собирается, — и по какой-то причине всё время смотрел на неё; чувствовать это было до крайности неловко.

Не обращать на это внимания было невозможно.

Да почему он так на меня смотрит?

— Ён Джу, вы куда?

— Позвоню домой.

Не выдержав, Ён Джу поднялась. Она сказала, что выйдет из шумного помещения позвонить, и Хэ Ён, сидевшая не так далеко, вставила своё слово.

— Ён Джу-я. Обязательно передай нашему Хан Пёлю, что тётя его очень любит.

— Да, госпожа директор. Обязательно передам.

Ён Джу неторопливо вышла из заведения, и сотрудница, сидевшая напротив Хэ Ён, заговорила.

— Госпожа директор, вам так нравится сын Ён Джу?

— Ещё бы. До чего же он хорош. Не рожала, а сын сам собой появился. Победитель по жизни, вот кто я.

Она излила всю свою любовь к Хан Пёлю, и вокруг засмеялись.

Место Ён Джу опустело. Доктор Чу, ещё какое-то время просидевший за столом, поднялся.

— Доктор, а вы куда?

— Я тоже отойду позвонить. Я ведь оставил клинику на другого врача.

— Да-да. Идите.

Доктор Чу взял телефон и вышел, и за столом снова завязались мелкие разговоры. Хэ Ён кивала на лёгкую житейскую болтовню сотрудников и исподволь поглядывала на дверь, за которой скрылись эти двое.

…А эти двое, между прочим, неплохо смотрятся.

Додумав это, Хэ Ён улыбнулась.

Ён Джу коротко переговорила с сыном и села на уличную скамейку.

Осенняя ночь, когда жара наконец спала. Прохладный ветер просачивался под волосы и смывал глубокую тревогу.

— Уф, голова кружится.

Она одиноко сидела в зоне отдыха, куда сумерки опускались, расползаясь, как жидкий туман, и бормотала себе под нос.

Она сбежала из битком набитого зала и убивала время; тихий уличный воздух казался свежим.

— Ох…

Оставшись без дела, она могла лишь тяжело вздыхать снова и снова.

Душа, которой не было покоя ни на минуту, от хмеля будто отяжелела ещё больше, и Ён Джу глядела в ни в чём не повинный экран телефона, переваривая тревогу.

…Сколько я смогу продержаться, чтобы меня не раскрыли?

Когда правда, закопанная совсем неглубоко, выскочит на поверхность, было неизвестно, и с течением времени дышать становилось всё труднее.

Она заготовила несколько ответов на случай, если её загонят в угол, но и они, если копнуть, никуда не годились.

Кто угодно, когда угодно, стоило только захотеть, мог добраться до правды.

Можно ли и дальше жить, делая вид, что ничего не знаешь? Правда ли всё может остаться так, как есть?

— Я и сама не знаю…

Всего один человек. На всей земле — всего один.

Если Ын Сон не станет проявлять интереса, держаться, пусть и на волоске, ещё можно. Если сегодня пройдёт как вчера, а завтра — как сегодня… Если только всё пойдёт своим чередом, эту дикую ложь удастся благополучно свести на нет.

— Алло.

Тревога и страх росли день ото дня, и вместе с ними росла только вина; и тут послышался знакомый голос, и Ён Джу подняла голову.

Это был Ын Сон, стоявший чуть поодаль.

Похоже, он с кем-то заговорил по телефону, и Ён Джу собралась уйти, но Ын Сон поднял руку и продолжил.

— Алло.

Ын Сон смотрел прямо на неё и повторял «алло», и Ён Джу округлила глаза.

Он показал жестом, будто велел взять трубку, и Ён Джу растерянно подняла свой телефон и приложила к уху.

Что он делает?

Никакого соединения нет, а он снова говорит.

— Алло.

— Что? Алло?

Она ответила наугад, и Ын Сон кивнул. Что это вообще такое? — и лицо у Ён Джу стало озадаченным.

— Что вы сейчас делаете?

— Не видишь, что ли? По телефону разговариваю. Чертовски трудно до тебя дозвониться.

Он держал у уха телефон, который ни с чем не был соединён, и говорил. Расстояние между ними было изрядное, но вокруг стояла тишина, и голоса было хорошо слышно.

— Вы что, ребёнок, устраивать такие шутки? Кто увидит — решит, что это странно.

— Кто сюда подойдёт, когда я разговариваю по телефону. Пока ты стоишь там, никаких проблем.

…Что за странный тип.

Ён Джу переложила телефон к другому уху и вздёрнула брови.

— Что ты тут одна делаешь?

— Я? Разговаривала с домом.

— А-а. С мужем разговаривала?

— Ну, со всеми понемногу.

— А-а. Со всеми понемногу.

Багровый закат уже клонился к земле, и длинная тень, привязанная к его ногам, при каждом движении меняла угол.

Одно его присутствие словно озаряло всё вокруг чарующей благодатью, превращая вид в ожившую картину.

— Как палец, который обожгла?

— Нормально. Там с самого начала ничего страшного не было.

— У тебя что, болезнь такая — умрёшь, если пожалуешься? У тебя вечно всё нормально.

Он мельком взглянул на неё, их глаза встретились, и Ён Джу задержала на нём долгий взгляд.

В его лице была глубина, которую не охватишь словами.

Когда он не улыбался, он казался печальным. Это вызывало непонятную жалость, отчего хотелось подойти и обнять, а потом — остаться рядом.

— А вы, господин актёр, почему вышли?

— Не зови меня «господин актёр», «господин актёр». А вдруг кто услышит.

— Вы же сказали, что никто не слышит.

— Могут услышать мыши или птицы. Осторожнее.

А когда он улыбался, весь свет вокруг будто становился нездешне сияющим.

Он был человеком, у которого есть весь мир. Есть ли у него хоть в чём-то нехватка? Бывает ли у него такое вообще? — вставал вопрос.

Хотелось прислониться, а прислонившись — оказаться в объятиях. В его объятиях, казалось, можно укрыться от всех бурь подлого и грубого мира, и казалось, что и она опьянеет, будто у неё тоже есть весь мир…

Оттого и захотелось. Хочу прижаться к его груди. Хочу спрятаться в его объятиях.

— Пить-то научилась?

— Я? Нет. По части алкоголя я совсем слабачка. Три-четыре кружки пива — вот и всё.

— Всё та же.

— Да. Всё та же.

— И что, пьяная?

— А, нет. Пока нет. Нормально.

…Незаметно для них время быстро откатилось в прошлое.

Между воспоминаниями, липнувшими так, будто всё было вчера, не нашлось подходящего места, чтобы спрятаться, и в конце концов она рухнула перед полностью обнажившимся прошлым.

От самых кончиков пальцев поднималась дурнота, и Ён Джу сглотнула слюну. Держать у уха не соединённый ни с кем телефон и дальше тянуть этот немыслимый разговор нельзя.

— Раз пить не умеешь, не глуши всё подряд. Береги себя.

Но, может быть, дело в хмеле.

— Напьёшься — сама и в убытке. Я ведь теперь не могу выпить за тебя.

Внезапно стало так остро, так ноюще и нежно, что подняться первой она не смогла.

— Со своими делами я теперь и сама прекрасно справляюсь.

— Да-да. Ну ещё бы.

Ён Джу сильно испугалась внезапно поднявшегося чувства, выпалила первое, что попалось, и крепко зажмурилась, а потом открыла глаза. Она слишком хорошо чувствовала, где именно так бешено колотится сердце…

Ах. Надо вставать. Пора уже убегать.

— Можно уже класть трубку?

— Ну, положишь — ничего не поделаешь.

— Зачем вы всё это устраиваете?

— А что делать. Не того я уровня, чтобы стоять и мило беседовать с тобой.

Ну надо же. Уровень. Бесит, но сказано настолько верно, что я стерплю!

— Да-да. Уровень. Признаю.

— Шучу. Просто я не знаю твоего номера. Может, заодно и дашь?

— А, нет. Вам ведь совсем не обязательно знать номер младшей из костюмерной.

— Это верно.

Ын Сон едва заметно улыбнулся. Потом обвёл взглядом окрестности, будто любуясь видом, и снова заговорил.

— Задам один вопрос.

— Да.

— Что проще и быстрее: мне узнать твой номер или тебе — мой?

Ён Джу коротко, отрывисто выдохнула.

Каких только дурацких вопросов не услышишь, — подумала она, но решила, что ему хочется похвастаться уровнем, и ответила сухо.

— Тут, конечно, господину актёру… то есть вам проще и быстрее узнать мой. Уровни-то заведомо разные — разве вам сложно узнать номер какого-то рядового сотрудника?

— А-а. Вот как? А я думаю иначе. Может, тебе проще и быстрее?

— С какой стати? Где бы я раздобыла личный номер великого актёра? Это же вздор.

Подул лёгкий ветерок — будто зашептал что-то тайное.

— Ничего подобного. По-моему, тебе всё-таки проще.

— …

— Потому что тебе достаточно спросить у меня. Ты давать номер не собираешься, а я — да.

Договорив, Ын Сон опустил телефон и подошёл. Испуганная Ён Джу тоже опустила свой и округлила глаза.

И тогда Ын Сон прямо протянул ей телефон.

…Может быть, тогда нам не следовало расставаться?

— Либо по-хорошему продиктуй свой, либо прямо сейчас запиши мой. Выбирай одно из двух.

— …

— Выбирать придётся быстро. Пока не пришли люди.

В эту ночь ветер, пришедший вместе с временем года, будто нашёптывал именно это.