1 - 8
Выпив с Хэ Ён по кружке пива, Ён Джу вернулась домой и вошла к себе в комнату.
Приняв душ, она ещё не успела нанести лосьон, как взгляд её задержался на сценарии «Чёрного пламени», лежавшем на туалетном столике. Она пролистала его: речь шла об оперативнике, брошенном на некую загадочную операцию, — он чудом уцелел, вернулся на родину и разыскивает сына.
Взгляд остановился на строчке «разыскивает сына».
Она долго вглядывалась в неё, а потом крепко зажмурилась. Ребёнку в фильме было восемь, но ей казалось, что она читает историю Хан Пёля, и в груди заныло.
О том, что отец ребёнка — Ын Сон, не знал никто. Не знала даже бабушка Хан Пёля. Ён Джу не раз клялась небу, что не скажет об этом никому до самой смерти.
Ей хотелось жить так, словно её и нет на свете. Больше всех на свете она желала, чтобы до него не дошло о ней ни единой вести. И вот — сама пришла прямо к нему.
— Мам, ты что делаешь? Дораму не смотришь?
Она сидела с потерянным взглядом, и тут в комнату вошёл сын. Ён Джу закрыла сценарий и улыбнулась.
— Уже столько времени?
— Сегодня последняя серия. Не будешь смотреть? Неужели бросишь меня? Это же предательство!
— Хан Пёль-а. Ну как ты можешь так любить сериалы?
— Как-как. Поживи с бабушкой подольше — кто угодно полюбит.
— Ладно. В общем, спасибо, что сказал.
Она поднялась, и взгляд Хан Пёля упал на сценарий. Он покосился на него с надутым видом, забрался на кровать и открыл его.
— Мам. Что это?
— А, это? Сценарий фильма. Тот, по которому будут снимать там, где мама теперь работает.
— Ух ты. Сценарий?
Глаза Хан Пёля на миг вспыхнули, будто он нашёл нечто выдающееся. Ён Джу показалось, что он разглядывает крупно набранное имя — «Им Ын Сон», — и ей снова пришлось крепко зажмуриться.
Сердце колотилось, но повод был не из радостных.
— Мам. Значит, по этому люди играют? Как тут написано?
— Ну да.
— А мама одевает тех, кто тут есть?
— Ну, вроде того. Проверяю, хорошо ли на актёрах сидит одежда.
— Ух ты. Круто.
От неожиданных слов Хан Пёля Ён Джу с трудом подавила поднявшуюся печаль. Сценарий он видел впервые, ему было любопытно, он перелистнул несколько страниц и поднял голову.
Ён Джу долго всматривалась в лицо сына и длинно выдохнула. Хан Пёлю в этом году исполнилось десять, но учился он во втором классе.
Ещё совсем маленьким он попал в серьёзную аварию, и поступление в школу отложили на год. По возрасту он должен был пойти уже в третий класс, но именно из-за аварии учился во втором.
Об этом знали разве что учителя, одноклассники — нет, да и ростом он был мал, так что разница не бросалась в глаза. Сам мальчик считал, что ему, как и друзьям, девять, и никто из взрослых не спешил его поправлять.
— Мам. А мне туда посмотреть нельзя?
— А? Нет, нельзя. Там люди работают, поэтому ни в коем случае. Туда кого попало не пускают.
— Да? А я хотел посмотреть, как играют.
Хан Пёль заметно погрустнел. Ён Джу энергично замотала головой: и думать не смей. Посмотреть издали было бы нетрудно, но только не на эту площадку — сюда ему нельзя было ни за что.
Потому что там — он.
— Дорама начинается, вы там идёте или нет?
— Да! Идём!
Услышав голос матери, Ён Джу взяла сына за руку и вышла в гостиную. И ещё раз дала себе слово по возможности не заговаривать при Хан Пёле о съёмках.
Первый съёмочный день
Через несколько дней начались съёмки. Ын Сон вышел из новейшего большого вэна, и к нему бросились сразу несколько человек.
К этому времени Ын Сон довёл уровень подкожного жира до семи процентов, и его тело выглядело настолько впечатляюще, что любой позавидовал бы.
— Актёр Им Ын Сон прибыл!
Кто-то из группы выкрикнул это во весь голос, и по площадке, занятой подготовкой к съёмке, покатились аплодисменты. Ын Сон кланялся во все стороны, и тут подъехал грузовик.
Менеджер Дон Хван проворно взялся за дело и стал сгружать коробки.
— Наш актёр Им Ын Сон приготовил для сотрудников и съёмочной группы наборы говядины ханъу 1 и кончжиндан! 2 Просим любить и жаловать!
1 Ханъу (한우) — мясо коров местной корейской породы; считается деликатесом и стоит существенно дороже импортного.
2 Кончжиндан (공진단) — дорогое укрепляющее средство корейской традиционной медицины: пилюли на основе оленьих пантов, женьшеня и других компонентов.
Грянули аплодисменты ещё громче прежних. Сотрудники по очереди получали коробки и ахали от размаха подарка.
Говядина из Хвесона — ассорти высшей категории 1++ с превосходной мраморностью — от одного взгляда на цвет и структуру мяса захватывало дух. Кончжиндана было на месяц, но пантов туда положили щедро, и по рыночной цене такая упаковка тянула почти на два миллиона вон.
Вдобавок к каждому набору прилагалась именная карточка из чистого золота весом в один тон. 3 Группа завопила от радости, и боевому настрою на площадке больше всех радовался режиссёр.
3 Тон (돈) — корейская мера веса драгоценных металлов, 3,75 грамма.
— Так, госпожа Ко Ён Джу. Распишитесь здесь и забирайте.
Ён Джу получила свою коробку. Она рассеянно смотрела, как повсюду вскрывают коробки, а потом перевела взгляд на Ын Сона.
Их взгляды встретились, будто он этого и ждал. Ён Джу вздрогнула, скомканно поклонилась и торопливо отвернулась.
Ын Сон равнодушно смотрел, как Ён Джу откровенно избегает его взгляда, и медленно закрыл и снова открыл глаза. А потом встал среди сбегающихся сотрудников и надел ту самую располагающую улыбку, которую все так любят.
Настроение на площадке задаёт исполнитель главной роли — это он знал хорошо.
— Здравствуйте, Ын Сон.
Ын Сон обернулся на голос. К нему подходила, ведя за руку ребёнка, мать мальчика, утверждённого на детскую роль.
В матери, взявшей на себя обязанности менеджера, откровенно читалась готовность завязать разговор.
— Ой, спасибо огромное за подарок. Вы всё так тонко продумали, я просто не знаю, куда себя деть.
— Не за что. Ребёнок ведь кончжиндан есть не станет, вот и подумал.
— Вот именно. Разве легко так позаботиться? Правда спасибо, правда. И нашему У Мину очень-очень понравилось.
Для юного актёра отдельно приготовили куртку и кепку, но, похоже, они пришлись по душе скорее матери, чем ребёнку.
Ын Сон мельком взглянул на невысокого мальчика. Мать похлопала сына по плечу.
— У Мин-а. Надо поздороваться. Ты же знаешь, кто этот дядя? Это же дядя, актёр Им Ын Сон. Здоровайся скорее.
— Здравствуйте. Я Ян У Мин.
Мальчик поздоровался, не выдержав материнского напора, и вид у него был отчего-то вялый. Ын Сон видел его лицо ещё на пробах, поэтому чуть поднял руку и поздоровался в ответ.
Восемь ему, что ли? Или девять?
— Ну да. Привет. Давно не виделись.
— У Мин-а, дядя же с тобой здоровается. Надо сказать: «Дядя, спасибо за подарок». Ну?
Мальчик был немногословен, мать это явно раздражало, и она всё его подгоняла. То ли от непривычной обстановки, но ребёнок весь съёжился, а потом поклонился.
— Спасибо за подарок.
— Хорошо. Подарок понравился?
— Не знаю. Я не знаю, что там за подарок.
Мальчик сказал правду, и у матери испуганно вытянулось лицо. Растерявшись оттого, что сын говорит не то, что нужно, она заторопилась сгладить неловкость.
— Ой, он у нас стеснительный. Со мной и говорит хорошо, и смеётся, а сегодня — не знаю, что на него нашло.
— Дети все такие. Главное, чтобы съёмки прошли хорошо.
Ын Сон протянул руку и взъерошил мальчику волосы. Ему стало немного жаль юного актёра, оказавшегося здесь вовсе не по своей воле, а лишь по чужому желанию, — но это чувство быстро улетучилось.
— Ты вроде говорил, что снимаешься впервые?
— Да. Первый раз.
Для первого раза везение изрядное. Ын Сон мысленно цокнул языком и посмотрел на У Мина.
Профессия актёра была явно мечтой не ребёнка, а матери, и она наверняка уже рисовала будущее, которого добьётся благодаря сыну.
Ну да ладно, какая бы там ни была история, меня это не касается. Мальчик пробился через конкурс восемьсот человек на место, и чья бы это ни была мечта, если съёмкам это не мешает — дело десятое.
Как и полагается ребёнку, отобранному из стольких претендентов, черты у юного актёра, несмотря на возраст, были крупные и ясные. Где только они откопали такого похожего — при первой встрече Ын Сон и сам поразился, до чего лицо мальчика напоминает его собственное.
— Давай постараемся.
— Да. До свидания.
Мальчик счёл, что это прощание, и быстро свернул разговор, а мать снова заглянула Ын Сону в лицо. Ын Сон отмахнулся с улыбкой — не нужно, — и она, взяв сына за руку, ушла.
Сниматься с Им Ын Соном — такая возможность в жизни второй раз не выпадет, мать понимала это прекрасно. Любой ценой, вцепившись зубами, она приучит сына к площадке — решимость в ней горела нешуточная.
Дело обычное. Сколько же он повидал детей, которых приводили на площадку раздутые родительские мечты.
— И ты тут, пожалуй, долго не продержишься.
Ын Сон пробормотал это, глядя вслед уходящему мальчику. Пройдёт немного времени, и его уже нигде на площадках не встретишь. Не того он склада, чтобы надолго закрепиться в актёрах, а если и получит роль за красивое лицо, при такой слабой воле роли быстро закончатся.
Рынок не делал скидок на детский возраст. Профессия актёра была скупа и жестока ко всем без разбора.
Устроен этот рынок так, что удержаться трудно, даже если выкладываешься из последних сил, а без собственного желания время просто уходит впустую — Ын Сон знал это слишком хорошо.
Мать мальчика об этом, судя по всему, не догадывалась.
Ён Джу с несколькими коллегами отнесла коробки. Собравшись с командой, они вскрыли одну, и первой в глаза бросилась карточка из чистого золота.
Все так и замерли с приоткрытыми ртами.
— С ума сойти, Им Ын Сон и деньги тратит совсем на другом уровне. Что это вообще такое?
— Вот именно. Я пять лет работаю и такое получаю впервые.
— А я в этой среде десять лет — и тоже впервые. Если всё сложить, легко перевалит за сотню миллионов.
— А для Им Ын Сона несколько сотен миллионов — это вообще деньги? Вот что мне любопытно.
Разговоры коллег доносились издалека. Ён Джу смотрела на карточку и невольно взяла её в руки.
«Госпожа Ко Ён Джу. Благодарю, что стали семьёй. С уважением, Им Ын Сон».
— А надписи на карточках у всех разные! Да уж, Им Ын Сон, как и говорили, человек настоящий, самый настоящий.
— А может, это в агентстве написали? Неужели правда сам Им Ын Сон?
— Не хочу об этом задумываться. Какая разница, кто написал, — надо скорее выложить фото в соцсети и отблагодарить.
— Выйдет статья о добром поступке, и опять надолго шум. Каково будет другим актёрам, у них же руки опустятся.
Благодарю, что стали семьёй.
Ён Джу оцепенело смотрела на короткую фразу. Ничего не зная, он не мог вложить в неё особый смысл, а может, её и вовсе придумал кто-то в агентстве, — но на слове «семья» сердце всё равно невольно дрогнуло.
Боясь разбередить лишние мысли, Ён Джу поспешно убрала карточку. Костюмерная команда, узнав, что Ын Сон пошёл на грим, закончила приготовления и двинулась следом.
— Это ещё что…
И тут раздался голос. Ён Джу, шедшая в самом конце цепочки, услышала его и замерла как вкопанная.
— Эй. Это ещё что такое? Ты… Ты почему здесь?
Это был Тхэ Гон, глава агентства, который тогда вынудил их расстаться.
