Контент удален!

Под зонтом, который дал ей доктор Чу, Ён Джу побрела дальше. Даже без усталости после волонтёрства день выдался изматывающим.

«Я вас люблю, Ён Джу».

Что человеческий голос может так дрожать, она узнала сегодня впервые.

Оказывается, от чужого признания на душе может быть так тяжело. Она не справлялась с этим, и от бессилия становилось всё хуже. Она немного жалела, что в ответ на просьбу дать ему шанс только растерялась и ушла.

Если смотреть далеко вперёд, отрезать хоть на день раньше — вот что было бы лучше для него. Но людей, способных выложить холодные слова в ответ на такую отчаянную просьбу, наверное, немного. Язык не поворачивался, и Ён Джу лишь тихонько улыбнулась.

«Я буду ждать. Хорошего свидания с доктором Чу».

— Ну с ума сойти, честное слово! Чего он вообще хочет?!

Ын Сон снова непонятно откуда всплыл в мыслях, и она остановилась и в сердцах вспылила. Ни дня не прожить в здравом уме — что с этим делать?

То ей не верилось, что это происходит с ней на самом деле, то она вздыхала оттого, что иначе, кроме как реальностью, это не объяснить. Со стороны, наверное, сказали бы, что она с жиру бесится…

— Да я сейчас лопну. Я сейчас просто лопну…

Такое положение, такой разлад были ей совсем не в радость.

А тем временем стрелки подбирались к девяти. Дождь усиливался, а где и как этот человек собирается ждать — ни единого сообщения.

Наверняка сказал просто так. Не станет же он ждать целый день, даже не назвав места?

— Может, он на площадке? Да нет, выходной ведь.

Ён Джу вдруг оглянулась на пройденный путь. Взять такси до площадки?..

Она немного подумала и покачала головой. На пустой площадке его быть не может. А если и есть? Приеду на такси, встречу его — и что дальше?

— Не думай об этом, не думай. Пожалуйста, не думай, Ён Джу…

Она закрыла глаза и бормотала, уговаривая себя. Если бы Ын Сон правда собирался меня ждать, он бы, наверное, написал. С его нетерпеливым характером он не стал бы до этого часа молчать и так расплывчато говорить о месте.

Точно бросил это просто так, чтобы я весь день дёргалась.

— Кто ещё о ком беспокоится, у меня своих забот полон рот. И потом, о знаменитостях беспокоиться не положено.

А тут ведь и не просто знаменитость. В этом смысле об Им Ын Соне беспокоиться уж точно не надо.

Эх. Ён Джу снова двинулась вперёд. Она устала от собственных мыслей, ноги отяжелели от собственной тревоги, и короткая дорога домой казалась бесконечной.

В стороне, на отшибе, горел одинокий фонарь, и в его свете дождевые нити были отчётливо видны. Дорога домой, где жалобно разносится стук капель по зонту.

Она брела по переулку, который нашла бы и с закрытыми глазами. Смотрела себе под ноги и выпускала один сухой вздох за другим…

— Ты пришла раньше, чем я думал.

Голос, от которого она разом остановилась.

Не отрывая взгляда от носков кед, Ён Джу медленно моргнула. Потом качнула зонт и посмотрела в сторону. Там, под одиноким фонарём, без всякого зонта стоял Ын Сон.

— Вы давно здесь?

— Как сказать. С тех пор, когда ещё не было дождя.

— И как вы узнали, где мой дом?

— Вытянул из директора Чин примерные сведения. Переулков тут много, я сомневался, но, похоже, это то самое место.

— Я не хочу, чтобы вы здесь стояли. Уезжайте.

— Тогда иди домой. Я тебя не держу.

— Тогда стойте. А я пошла.

Ён Джу коротко попрощалась и снова зашагала. Ей хотелось поскорее спрятаться, пока рвущееся сердце не выскочило наружу.

Сколько же она прошла? Она шла быстрее прежнего, шла, шла, шла — и остановилась.

— С ума сойти, честное слово, я правда сойду с ума…

Рука, державшая зонт, сжалась, и она крепко зажмурилась. Несколько раз тяжело выдохнула, потом развернулась и заторопилась обратно. Дождь по зонту стучит так грубо, осенний ветер холодит кончики пальцев.

Ну зачем, зачем под этим дождём. Зачем…

— У вас нет зонта?

Ён Джу всё-таки вернулась туда, где он стоял, и спросила, и Ын Сон поднял голову. Взгляд у него был по-особенному влажным — и не от дождя.

— Когда я выходил, дождя не было.

— А машина? Где ваша машина?

Она спросила, где машина, и вместо ответа он пожал плечами. От бессилия внутри всё поднялось, и Ён Джу прижала пальцы к бровям и заговорила твёрже.

— Вам вообще можно вот так расхаживать? Разве не вы у нас важная персона со своим правом на изображение? А если кто-нибудь узнает, что вы тут…

Ён Джу не договорила. Он достал из кармана маску, помахал ею и простодушно улыбнулся — и у неё в груди всё сжалось так, что впору было сойти с ума.

…Своего ребёнка я строго учу, что врать плохо, а сама вру чуть ли не каждый день.

— Я, между прочим, собаку съел на том, чтобы прятаться. Меня никто не заметил.

— И это, это вы называете…

Сегодня ложь опять только прибывает.

Я в порядке. Я счастлива. Мне не больно.

— Хорошо, что подождал.

Мне весело. Мне спокойно. Я хочу жить так, как жила.

— Мы с тобой всё-таки были судьбой друг другу.

Я вас не люблю.

Так что же нам делать

Ён Джу, кажется, оставила мысль идти домой; она вздохнула и подошла ближе, и Ын Сон приподнял брови. Она вытянула руку и наклонила зонт в его сторону, и он совершенно открыто шагнул внутрь.

— Н-не подходите близко.

— Тогда и не укрывай. Зонт подставляешь, а слова какие грубые.

— Да не в том дело, от меня, может, потом пахнет.

— И что, если пахнет потом? И не пахнет ничем, и мне всё равно…

Он продолжал — мол, что тут такого, — и вдруг вытаращил глаза:

— А с чего это ты потела? Почему? По какой причине?

— Было от чего, вот и потела.

— И где же ты потела?

— В машине. А что? Довольны?

Ын Сон так свирепо закатил глаза, будто сейчас останутся одни белки, и Ён Джу посмотрела на него как на безнадёжного.

— И чего вы добиваетесь? Домой не пойдёте?

— Только встретились, а ты уже спишь и видишь, как меня спровадить?

— Я пришла отдать вам зонт. Чтобы вы не шатались по улице жалким, без зонта. Всё-таки у вас есть положение в обществе, вот я и берегу ваше лицо.

Они препирались, а ветер сменил направление, и дождь задул под зонт. Ын Сон развернул Ён Джу и поставил её вместо заслона от ветра.

— Стой ровно. Меня же мочит.

— А… ну честное слово… вот и сравнивай, вот и сравнивай…

— Что? Сравнивать? Кого с кем и что с чем ты сейчас сравниваешь? Не язви, говори прямо.

— А, неважно. Идите сюда. Не мокните, ваше драгоценное тело.

Ён Джу заслонила его от ветра и подставила зонт ближе. Её саму вынесло из-под зонта, и Ын Сон отобрал его.

— Ты чем занималась, пока другие росли, что даже зонт нормально держать не умеешь? Дай сюда.

Ха! О своём росте не думает, а меня называет мелкой!

— Это зонт доктора, так что верните его чистым и…

Ён Джу говорила, и тут Ын Сон вдруг сложил зонт. Как в тот раз, когда он размахивал шваброй, он принялся крутить зонтом во все стороны, немилосердно разбрызгивая воду. Ён Джу прикрыла голову и распахнула глаза.

— Всё же брызгает! Что вы творите!

— Ты посмела сунуть мне зонт ваших взаимных любезностей!

Ч-что он несёт?

Она смотрела на него ошеломлённо, во все глаза, а Ын Сон наставил на неё кончик зонта. Ён Джу вскинула подбородок, словно подставляя горло.

Ну да. Убей, убей. Просто убей!

— Если колоть, так колите скорее. Мокнуть неохота.

— Ты же сказала, что пришла вся в поту, — что тебе с того, что немножко намокнешь.

— А зонт-то чем виноват! Отдайте!

— Не хочу. Ты хочешь, чтобы я смотрел на зонт, который тебе всучил другой мужчина?

— Не хотите — не надо! Одна буду держать!

Пока они пререкались, Ын Сон шагнул к ней и снял куртку. И совсем не ласковым движением накинул ей на голову.

— Не шуми и надень хоть это. Это лучшее, что есть.

— Вот это бардак…

— Помнишь? Мы ведь раньше часто мокли под дождём. Ты слишком много зонтов теряла.

Одежда уже промокла насквозь, но, странное дело, было свежо. Он вдруг заговорил о прошлом, и Ён Джу ответила будто в спор:

— Говорите так, будто зонты теряла одна я? Каждый третий раз их теряли как раз вы.

— Помнишь, значит? А делала вид, что всё забыла.

Её враньё раскрылось, и в один миг накатил жар. Ён Джу, затаив дыхание, ровно проговорила:

— Просто были и слишком хорошие воспоминания, чтобы забыть всё.

— …

— Никаких других причин. Поэтому и не стёрла.

На её последних словах Ын Сон улыбнулся. Он протянул руку и поправил на ней одежду, и Ён Джу отступила на шаг.

— Хватит, наденьте сами. Я и так уже вся мок…

Ён Джу собралась снять куртку, но Ын Сон крепко перехватил её запястье. Горячее и холодное смешалось, и, не понимая, что из этого её собственное, она сжала пальцы.

Этот дождь, эти струи.

— Сказать тебе одну важную вещь?

— Какую?

Если этот день больше не повторится…

ей хотелось, чтобы он не кончался.

— Я голодный.