1 - 5
Ён Джу, как обычно, улыбалась, прощаясь с Ын Соном в последний раз. В аэропорту уже толпились журналисты, поэтому он ненадолго заехал к её дому, и весь разговор свёлся к нескольким фразам в машине.
Она смотрела на его лицо, зная, что видит его в последний раз, и Ын Сон казался ей чужим. В чёрном свитшоте, в низко надвинутой кепке — как ни смотри, вылитый актёр.
Она вдруг ощутила пропасть между ними: такому человеку не пристала игрушечная любовь, — и подумала, что всё это время жила несбыточной мечтой.
После его вылета Ён Джу отправила короткое сообщение: она тоже уезжает учиться за границу. Чтобы простил, что всё это время молчала. Что у оппы на носу был вылет, вот она и оттягивала этот разговор.
Что она тоже хочет стать хорошим дизайнером. Что он ведь прекрасно знает — это её мечта. Что пусть они просто вот так и расстанутся.
«Я хочу расстаться. Пусть будет так».
Глядя ему в лицо, она бы этого не выговорила. А по телефону подступившие слёзы выдали бы ложь.
Она понимала, что поступает подло и низко, но, отправив сообщение, выключила телефон. Ничего лучше она найти не смогла.
То ли оттого, что всё это казалось ненастоящим, но слёз не было. Прошёл день, прошёл другой, а Ён Джу так и лежала не шевелясь и не включая телефон.
Есть не хотелось, она пропустила несколько приёмов пищи, потом от тошноты и тяжести в желудке её вырвало. В конце концов стало тяжело даже глотать воду, а от непроходящего головокружения и лёгкого жара было трудно двигаться.
Лишь через несколько дней Ён Джу отключила свой номер. И, будто в подтверждение слов про учёбу за границей, подала заявление на академический отпуск.
Прошло ещё несколько дней, и к началу трансляции церемонии она включила телевизор. Дожидаясь, когда дойдёт очередь до Ын Сона, Ён Джу вдруг посмотрела на календарь.
Поглаживая живот, в котором который день тянуло и покалывало, она вгляделась в календарь и глубоко задумалась. Так, когда же у меня были последние месячные?
Цикл у Ён Джу был нерегулярный, и пропущенный месяц её обычно не трогал. Но тут ей подумалось, что перерыв вышел довольно долгим, и вдруг стало тревожно.
Предохранялись они старательно, но если и был один-единственный день, вызывающий сомнения, то это была ночь её дня рождения. В ту ночь, хмельные и от выпитого, и от чувств, они забыли о том, о чём забывать было нельзя.
…Наверное, нет. Не может быть.
Ён Джу снова перевела взгляд на телевизор. Она попыталась забыть накатившую тревогу, но рука почему-то так и лежала на животе.
Не может жизнь оказаться настолько чудовищной. Поживёшь несколько месяцев тише воды — и всё встанет на свои места. Ён Джу твердила это себе раз за разом, точно заклинание.
Но объяснить себе, что творится с телом, она никак не могла и, будто заворожённая, поднялась с места. Сегодня, покупая лекарство для желудка, она, сама не зная зачем, взяла ещё и тест на беременность.
Ён Джу достала тест из сумки и глубоко вздохнула.
Она сомневалась, обязательно ли это делать, но тревога сама уходить не собиралась, и, решив хотя бы успокоиться до того, как увидит его на экране, она собралась с духом. Зашла в ванную, бегло прочитала инструкцию и сделала тест.
Обычно результат появляется за десять минут, но Ён Джу не выходила из ванной и через полчаса после начала.
Наконец она вышла из ванной с пустым взглядом. Как раз объявляли премию за лучшую мужскую роль, и, держа тест с двумя отчётливыми полосками, Ён Джу смотрела на экран.
И вот прозвучало имя лауреата.
— Поздравляем. Награду получает Им Ын Сон, «Сладкий парк развлечений».
Губы Ён Джу чуть приоткрылись.
В глазах потемнело. Сердце колотилось так бешено, будто раздулось до предела и давило на всё тело: её трясло и знобило.
С каждым обновлением портала статьи о Ын Соне выходили одна за другой. Просмотры взлетали.
Компании, успевшие заранее подписать контракт с Ын Соном, ликовали, а его независимый фильм пошёл в гору в прокате.
Она смотрела на это, как на историю из другого мира, а потом машинально набрала номер Ын Сона. Но и его номера больше не существовало, и Ён Джу заново осознала: связаться с ним больше нет никакой возможности.
Сообщение об отключённом номере прозвучало как его ответное согласие на разрыв.
— А…
В ногах кровати валялось несколько тестов. Стоило ей впервые охнуть вслух, как переполнявшая её горечь будто взорвалась.
— А… что же делать…
Слёзы подступили — и хлынули потоком.
Первые слёзы после расставания. Она считала, что не имеет права плакать, и держалась, напрягая всё тело, но на этот раз совладать с собой не смогла.
— А… что же делать, что же делать…
Она снова набрала его номер. Услышав про отключённый номер, разрыдалась ещё громче.
По так и не выключенному телевизору начались новости, и диктор, назвав это радостным известием, сообщил о его награде.
Из неё вырывался плач, какого она и сама никогда не слышала. Горло всё дрожало, и тело будто знало: эти слёзы не остановить.
— Иначе как праздником для корейского кино это не назовёшь. Будем с ещё большим нетерпением ждать дальнейших шагов актёра Им Ын Сона.
Слегка возбуждённый голос диктора гудел у неё в ушах, а Ён Джу, уткнувшись лицом в колени, плакала не переставая.
Как все и предсказывали, его дорога, усыпанная цветами, началась. В тот день, который все называли радостным, она плакала так, что впору было захлебнуться.
Низ живота всё сводило и тянуло, и Ён Джу пошла к гинекологу. То ли от страха, но неудобство внизу живота ощущалось сильнее настоящей боли, и терпеть его она не могла.
— Так. Сейчас плодное яйцо держится очень ненадёжно.
Одно за другим случалось то, чего было не вынести.
Ён Джу не смогла произнести ни слова и только закрыла и снова открыла глаза.
«Парню выпал шанс, нельзя так с ним, Ён Джу-я. Ты же знаешь Ын Сона. Если ты за него уцепишься, он бросит и успех, и всё остальное. Ты этого хочешь?»
Слова Тхэ Гона звучали ближе, чем слова врача, и Ён Джу крепко зажмурилась. Датчик УЗИ мягко надавил на низ живота, и холод геля обжёг кожу.
— Есть небольшая угроза выкидыша. Если оставить как есть, это опасно.
Сердце колотилось так, что от частого дыхания она вот-вот потеряла бы сознание. Не зная, куда себя деть от тревоги, она стиснула кулаки.
— Вам нехорошо? Ох, если мама не соберётся, ребёнку тоже придётся тяжело.
— Простите. Ы-ых, ы-ы-ых…
Она ни к чему не была готова, а беда всё разрасталась. Голова словно перестала думать; это была минута отчаяния, в которую не удавалось представить будущее даже на шаг вперёд.
Закончив УЗИ, врач долго ждала, пока Ён Джу выплачется. Слёз оставалось ещё много, но Ён Джу кое-как унялась и только всхлипывала, и тогда врач спросила:
— Я уже говорила, но если оставить как есть, это опасно. Очень высока вероятность, что довольно скоро произойдёт самопроизвольный выкидыш.
— …
— Если мама не хочет выкидыша, можно сделать укол.
Богатый опыт подсказывал врачу, в каком положении Ён Джу. Естественно было предположить, что отец ребёнка неизвестен или что беременность нежеланная.
Поэтому укол оставался всего лишь предложением.
— Самопроизвольные выкидыши случаются чаще, чем принято думать. Вины матери в этом нет, так что сильно себя корить не нужно. Подумайте как следует и скажите.
Ровные объяснения врача до Ён Джу почти не доходили, и она всхлипывала.
Дыхание рвалось от испуга, и от мысли, что от одного этого слова зависит вся жизнь, ответ не шёл.
Она и не подозревала, что из-за беременности её чувства обострились сильнее обычного. От её всегдашней сдержанности не осталось и следа: перед внезапно навалившейся бедой она окончательно теряла почву под ногами.
Она поняла, что сообщить Ын Сону о беременности нет никакой возможности. И поняла, какой чудовищной оказалась расплата за расставание.
Способа связаться не осталось, и от мысли, что он улетел наконец туда, куда ей уже не дотянуться, её затопил страх.
Пока ещё можно выбрать. Может быть, это даже шанс.
От мысли, что возможность выбора ещё есть, пульс подскочил и загрохотал, — и вдруг ни с того ни с сего прямо в ушах набатом отозвался стук крохотного сердечка.
Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
Когда я услышала стук сердца ребёнка в первый раз, я воевала с застоявшейся во мне горечью и ничего толком не почувствовала.
Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
А это, оказывается, такой благоговейный, такой великий звук.
— Дать вам ещё время? Мама хочет подумать?
— Нет…
Ён Джу разомкнула дрожащие от плача губы.
— Сделайте… укол…
— Укол? Сделать? Вы точно уверены?
— Да-а…
Слёзы не унимались, и плечи Ён Джу вздрагивали снова и снова. Врач коротко вздохнула и выписала укол.
Она считала себя совсем взрослой, а вырвался плач испуганного ребёнка.
Медсестра отвела всё ещё плачущую Ён Джу в палату и оставила одну, чтобы та успокоилась.
Сбежим ради него
Когда слёзы на лице высохли и кожу стянуло, Ён Джу поднялась с койки.
Она молча смотрела на лежавшую рядом материнскую книжку 1 и, зацепившись за пустую графу на первой странице — пренатальное имя так и не было придумано, — взяла ручку.
1 Материнская книжка (산모 수첩) — брошюра, которую в Корее выдают беременным: в неё записывают ход беременности, в том числе «пренатальное имя» (태명), которым ребёнка зовут до рождения.
— Пренатальное имя… надо придумать…
Слушать было некому, но слова сами вырвались вслух. Придумать сразу не получалось, она немного помедлила — и вдруг вспомнила Ын Сона.
Как бы придумал имя он? Какое имя он предложил бы?
— Назову Пёль.
Пёль. Звезда. Ребёнок, который будет сиять и не узнает беды.
Ён Джу записала внезапно пришедшее имя в книжку. Когда в графе для пренатального имени встало «Пёль», в глазах горячо вскипела боль, и она крепко зажмурилась и снова открыла глаза.
Она машинально погладила живот. И снова голос, мокрый от слёз, горько сел.
— Пёль-а, здравствуй. Это мама.
Первое приветствие, обращённое к ребёнку.
От тяжести этого приветствия сердце будто разрывалось на части. И лицо Ён Джу, не совладавшей с разом хлынувшими чувствами, исказилось от невыносимой боли.
— Прости…
Прости. Я ведь прекрасно знаю, что тебе нужно говорить только хорошее.
— Прости, прости… мама виновата… мама, мама…
Слово «мама» из собственных уст звучало до того непривычно и больно, что Ён Джу не смогла договорить, и только плечи её вздрагивали.
— Прости… мама будет стараться лучше…
Прощай. Пусть ты будешь ненавидеть меня долго, но пусть эта боль не ранит тебя слишком глубоко.
Нет — я и долгой ненависти не стою, так что пусть ты, весь в своём сияющем мгновении, стряхнёшь всё и быстро поднимешься.
— Так что папу мы отпустим… мама справится и за папу тоже… справится…
Я знаю, что была любима достаточно. Так что можешь жить для себя.
Я хочу, чтобы ты сохранил свой сияющий мир.
А я сохраню нашего драгоценного ребёнка.
— Мама… мама правда будет стараться, прости… перед тобой… перед тобой мне так стыдно…
Прощай. Спасибо тебе за это время.
— Больше не буду плакать… мама поплачет только сегодня… и больше не будет…
И я всё ещё люблю.
— Не буду плакать… всё, мама больше не будет плакать…
В этот день он стал звездой для всех…
А она стала мамой Пёля.
