Контент удален!

— Чего стоишь? Пришла работать — так работай, а не стой столбом. Подойди ближе.

Ён Джу только смотрела на Ын Сона, до того невозмутимо велевшего ей снимать мерки, а потом сдвинулась с места.

Двигало ею простое соображение: поступила команда — надо её выполнить. Она открыла стянутую тесёмками сумку, достала сантиметровую ленту и положила на стол блокнот, куда записывала мерки.

За его равнодушие она была даже благодарна — до слёз.

Ён Джу размотала ленту и обвила ею его торс. Быстро обхватив, свела руки спереди и сняла мерку. Не задеть его было попросту невозможно, и мимолётных касаний избежать не удавалось.

Едва она успела измерить обхват груди, как дверь открылась и торопливо вошла Хэ Ён.

— Ох, Ын Сон, простите. У подрядчика возникла проблема, разбиралась.

— Ничего. Мерки-то может снять кто угодно.

Кто угодно.

Ён Джу молча снимала мерки, раз за разом прокручивая в голове его слова.

Хэ Ён стояла рядом и сыпала словами, способными поднять Ын Сону настроение. Подкреплять самооценку актёра, с которым работаешь, в этой среде обязательно, но с Ын Соном врать не приходилось. Почти всё было правдой.

— Наша работа — сглаживать недостатки фигуры, а у вас, Ын Сон, сглаживать нечего, так что и мастерством блеснуть негде.

Хэ Ён говорила запросто, по-свойски.

— Форма стала ещё лучше. И плечи шире. Так ведь? Вы потрудились.

Она бросала ему фразу за фразой, но он не отвечал. Хэ Ён, работавшая с Ын Соном не раз, быстро поняла, что настроение у него неважное, и забрала у Ён Джу ленту.

Ён Джу отошла от Ын Сона на несколько шагов. Записывая в блокнот цифры, которые называла Хэ Ён, она изо всех сил старалась на него не смотреть.

Когда все мерки были сняты, Хэ Ён потянула Ён Джу за собой и поставила перед Ын Соном.

— Ын Сон, это младшая в нашей команде, Ко Ён Джу, она сегодня вышла на работу. Ён Джу, ты ведь поздоровалась с господином актёром Им Ын Соном?

Хэ Ён спросила с улыбкой, и Ён Джу кивнула. Ын Сон всем видом показал, что приветствия не принимает, и надел рубашку.

— Всё готово?

— Да. Всё. Спасибо за труд, Ын Сон. Костюмы сделаем так, чтобы смотрелись, и привезём.

Ын Сон застегнул оставшиеся пуговицы пиджака и посмотрел на Хэ Ён.

— Госпожа директор Чин. «Чтобы смотрелись» — это обман. Делать — так делать, не делать — так не делать. Давайте без фокусов, лишь бы смотрелось. Мы же оба профессионалы.

— Разумеется. Сделаем хорошо. Всего доброго, Ын Сон.

Хэ Ён сияла улыбкой, пока Ын Сон не скрылся, и, только когда дверь закрылась, швырнула ленту на пол.

— Чего это он сегодня такой дёрганый? Опоздала на пару минут — и уже выговор. А сами по нескольку часов опаздывают.

Ён Джу подобрала брошенную ленту. Она знала, что дело было вовсе не в опоздании на несколько минут, но объяснить этого не могла.

Ён Джу молча собирала вещи, и Хэ Ён, решив, что зря вспылила, виновато прибавила:

— Им Ын Сон вообще-то не такой. Наверное, побочка оттого, что ради формы отказался от углеводов. Вот поэтому человеку и надо есть углеводы. Теперь я окончательно убедилась: характер берётся из углеводов.

— Может быть, и так.

— Но знаешь, Ён Джу-я, на площадке таких — целый грузовик. Готовься как следует. Если выплюнешь обратно десять миллионов и скажешь, что не потянешь, я разревусь.

Хэ Ён сказала это, вздёрнув брови, и Ён Джу молча улыбнулась. Всё ещё казалось, что это сон, и хотелось поскорее вернуться домой.

Войдя в свой репетиционный зал, Ын Сон с грохотом захлопнул дверь. Только тогда он тяжело задышал и стиснул зубы.

— Да как она посмела сюда явиться…

Когда только что перед ним возникла Ко Ён Джу, ему показалось, что пол разойдётся под ногами.

Врождённый актёрский дар помог довольно быстро спрятать чувства, но то, что он на три-четыре секунды выпал из реальности, было стыдно. Не будь он актёром, взять себя в руки и вернуть невозмутимый вид, возможно, и вовсе не удалось бы.

Описать словами своё состояние он не мог. Предупредить о таком было некому — значит, оставалось принять удар целиком. И оттого, что она-то, в отличие от него, явилась, уже всё зная, злость поднималась ещё сильнее.

От возмущения вырывался пустой смешок, а от обиды — горячий выдох. Пусть хоть весь мир сталкивается со мной — но ты-то должна была бежать от меня без оглядки, разве нет? Как ты посмела сама явиться ко мне?

Гнев — не разобрать, ярость это или чувство предательства — всё копился и копился. Ын Сон вздыхал раз за разом, а потом тяжело опустился на диван.

Сейчас надо было отдышаться.

Все прошедшие десять лет, чтобы уцелеть в этой болтливой и склочной индустрии, он изо всех сил старался в любом деле сохранять хладнокровие. Он объездил весь мир и чего только не повидал. Он проснулся знаменитым в одно утро — разве перечислишь все истории, что вспыхивали вокруг него?

Даже когда ходили слухи, что он гей, он не был так огорошен. Ни слухи, что он наркоман, ни слухи, что он внебрачный сын председателя какой-то корпорации, ни слухи, что у него в каждой стране по любовнице, не выбивали его настолько.

Ын Сон, всё это время смотревший в потолок, опустил взгляд на стол. Он долго глядел на сценарий фильма «Чёрное пламя», съёмки которого вот-вот должны были начаться, а потом снова закрыл глаза и длинно выдохнул.

— Хён. В четыре трюковая репетиция, вам, наверное, пора выезжать.

Менеджер Дон Хван, как раз вернувшийся с кофе, поторопил его. Ын Сон поднял опущенные веки и встал.

— Хён, вот ваш кофе.

— Мне не надо, сам пей.

— А? Мне? Спасибо!

Дон Хван, нежданно разжившийся кофе, взял в рот трубочку.

Ын Сон вышел из зала и, не успев додумать ни одной мысли, отправился по расписанию дальше.

Когда-то возлюбленные

Десять лет назад Ын Сон был на четвёртом курсе театрально-кинематографического факультета, а Ён Джу — на втором курсе факультета дизайна одежды. Ын Сон, отслуживший в армии, и Ён Джу, однажды бравшая академический отпуск, — двадцать пять и двадцать три года, самая зелёная юность.

Они приглянулись друг другу на групповом свидании двух факультетов ¹ и, без долгих раздумий и расчётов с головой ушли друг в друга.

¹ Кватхин (과팅) — групповое свидание вслепую между студентами двух факультетов; популярный способ знакомства в корейских университетах.

Может быть, всё горело так неудержимо жарко потому, что это была первая любовь, — но одним этим объяснить было нельзя.

Им думалось: не может быть, чтобы все любили вот так. Они были слишком особенными, и нельзя было не верить, что такой любовью любят только они. С первой же минуты — твёрдая уверенность, что это судьба, и любовь, слепая ко всему остальному, с которой было не совладать.

Час ночи, моросит мелкий дождь. В её маленькой съёмной комнате зажёгся свет.

Вечеринка, которую однокурсники устроили Ён Джу на день рождения, только что закончилась.

Ён Джу сменила промокшее платье, вышла из ванной и вытирала волосы полотенцем. С лица она смыла лёгкий макияж, и в её облике было что-то невинное и свежее, словно в благоухающей белой лилии.

Следом помылся и вышел Ын Сон, и Ён Джу обернулась. Поднявшийся пар потянулся в приоткрытую дверь ванной, и маленькая комната наполнилась запахом её геля для душа.

— Ты как?

На его вопрос Ён Джу помотала головой. А потом фыркнула от смеха.

— Ребята намешали такой зверский именинный коктейль, что до сих пор голова кружится. Обязательно отомщу.

— Давай. Отомстим. Им всем конец.

Дождь бился о деревянную оконную раму, и звук этот был романтичным. Размеренный шум дождя делал хмельную комнату ещё уютнее.

Под мелодию падающих капель они смотрели друг на друга. Ын Сон подошёл к сидевшей на стуле Ён Джу, пригнулся и поймал её взгляд.

— С днём рождения.

— Опять? Уже ведь за полночь.

— И всё-таки ночь ещё та же.

Первый день рождения его возлюбленной Ко Ён Джу.

Ын Сон, во что бы то ни стало хотевший подарить ей особое воспоминание, открыл сумку и достал маленький подарок. Он всё не мог поймать момент и вручал его только сейчас, оттого и улыбался смущённо.

— Хотел отдать раньше, но всё выжидал момент и затянул.

— А что это?

— Открой сама.

Ён Джу поглядела на аккуратную упаковку и осторожно её раскрыла. В маленькой вытянутой коробочке лежала цепочка с крохотной подвеской-сердечком.

От неожиданного подарка Ён Джу округлила глаза. Цепочка из розового золота идеально подходила к её коже, а сдержанный дизайн годился на каждый день.

— Цепочка?

— Нравится?

— Очень нравится. Такая красивая…

В её широкой улыбке читалось неподдельное счастье, и только тогда Ын Сон облегчённо выдохнул. Она приподняла цепочку и внимательно рассматривала подвеску, а он протянул руку.

— Давай я надену.

Ён Джу отдала ему цепочку и кое-как подобрала волосы рукой. От недосушенных волос шёл приятный, тонкий цветочный запах.

Прикосновение холодного металла к ещё горячей после душа шее показалось непривычным, и Ён Джу сглотнула.

Пока он возился с застёжкой, всё её внимание сосредоточилось на спине. Его дыхание будто липко оседало на влажной шее, и хмельное сердце гулко стучало во всём теле.

Через минуту Ён Джу повернулась к зеркалу и мягко улыбнулась. Маленькая подвеска, устроившаяся между ключиц, притягивала взгляд. Крохотная вещица заявляла о себе так, что глаз не отвести.

— Кто бы ни выбирал, выбрал отлично.

— Просто хозяйка у цепочки безупречная, вот и идёт.

Ын Сон, любовавшийся ею со спины, шагнул ближе и поцеловал её ключицу. От жара, так непохожего на холод металла, Ён Джу крепко зажмурилась и снова открыла глаза.

Холод и жар всё путались у неё на шее. Незаметно его дыхание, как горячий поднимающийся пар, просачивалось во всё тело.

Началась ночь юности, ослеплённой любовью. Непрерывный шум дождя мешался с дыханием, которое понемногу становилось тяжелее, и всё это казалось сном.

Не устояв, Ён Джу отступила до самой кровати, ноги подкосились, и она осела на неё. Он снял с неё всё, кроме надетой им же цепочки, и под кроватью выросла груда одежды.

Выпитого было больше обычного, предрассветная тишина будто оставила в мире только их двоих, а любовь кипела так, что впору умереть, — и всё это неудержимо влекло их друг к другу.

Он двигался резко, будто поставил на кон всё ради того, чтобы довести её до исступления. По комнате разлетались стоны, в которых нельзя было различить, боль это или восторг, и они впивались в слух.

— Люблю тебя.

Рассвет обыкновенных влюблённых, которые то и дело вспыхивали и то и дело взмывали…

Люблю тебя, люблю, Ён Джу-я.

Любовь, которой мало было отдать себя целиком, тянулась упрямо и долго.

Наша любовь продлится вечно, до самой смерти — то время под дождём, в котором не было ни тени сомнения.