Контент удален!

Ветер был довольно свежий, но днём солнце пекло нещадно. Высокое небо будто возвещало редкий ясный осенний день, и Ын Сон запрокинул голову и посмотрел вверх.

Погода хорошая. Десять лет назад, в тот день, когда Ко Ён Джу меня бросила, погода была ровно такая же.

«Что делаешь сегодня вечером, после работы?»

«С-сегодня вечером? Вечером? А, э, что-нибудь буду делать. В общем, что-нибудь. Что-то у меня точно есть».

«Не ври».

«Я не вру. У меня правда есть дела. В общем, есть. Точно есть».

Десять лет назад, когда он получил сообщение о разрыве, он стоял ровно посреди такой же погоды.

Ын Сон медленно закрыл глаза и замер, чуть разведя руки. Был ровно такой день. В такой день, под таким солнцем я и получил сообщение с предложением расстаться.

Да. Верно.

«Буду гимнастику при луне делать, что ли. В общем, я занята».

Меня бросили.

Ха-а… Длинный вздох вырвался сам собой. Он мимоходом спросил, что она делает вечером, а она, побелев как полотно, одним махом провела черту.

Он вовсе не собирался предлагать ничего особенного. Это невозможно, да и нельзя. Он всего лишь хотел попросить её выкроить немного времени и коротко покататься.

Чем ездить с болтливым и суматошным менеджером, спокойнее всё-таки с тобой — с той, с кем у меня общие обломки старых воспоминаний, — он даже придумал правдоподобную причину.

«А зачем? У вас есть для меня поручение?»

В тот миг, увидев её лицо — до предела напряжённое, — он лишился слов.

Обронишь хоть первую букву слова «покататься» — и свирепая Ко Ён Джу тебя загрызёт.

— А предложи я вместе поесть — она бы кинулась убивать.

А может, стоило дать ей кинуться? Чтобы под видом самообороны сгрести её в охапку.

Он долго стоял ошеломлённый и только тяжело вздыхал, а потом открыл глаза. С чего это я вдруг, безо всякого предупреждения, так с катушек слетел из-за Ко Ён Джу? До него резко дошла реальность.

Раз уж приходится всё время быть рядом, он допускал, что сердце порой может забиться чаще. Его вкус, прямой, как бамбук, за годы измениться не мог, так что и то, что сердце снова отзывается на Ко Ён Джу, он считал делом естественным.

И потому верил, что нужно лишь каждый раз плотнее держать себя в руках. Пусть взгляд время от времени тянется к ней и сердце замирает — к утру следующего дня всё можно сбросить на ноль, — был уверен он.

Ын Сон мягко положил руку на грудь. И тихо забормотал, будто умоляя своё сердце, которое изводилось от желания во что бы то ни стало быть рядом с Ко Ён Джу.

— Опомнись и успокойся уже. Успокойся. Прошу тебя…

И всё это оттого, что я узнал, что Ко Ён Джу одна.

Оттого, что я узнал, что ты одна. Оттого, что моё сердце, обнаружив лазейку, никак не хочет слушаться.

Продолжая думать, Ын Сон снова покачал головой.

Нельзя вот так, потеряв всякий разум, смотреть только на Ко Ён Джу. Она этого не хочет, а если бы и захотела, я ни за что не смогу отвечать.

Как когда-то во мне поднялась благодарность к тебе, внезапно ушедшей, так и на этот раз, когда всё пройдёт, я буду благодарен себе за то, что взял себя в руки.

— Никуда не годится…

От того, что ни десять лет назад, ни теперь ничего не изменилось, у него перехватывало дыхание.

Чтобы иметь всё, приходилось отдать миру хотя бы одно — сердце. Жить пресно и сухо, будто тело изнутри набито опилками. И тогда, и теперь закон не менялся.

Соберись. Соберись. Когда пройдёт, окажется, что это пустяк. Ты уже проходил через это, ты же знаешь.

Ын Сон раз за разом наговаривал себе это заклинание.

Пусть это будет проходящий ветер. Пусть это неудобное чувство, взбаламутившее меня изнутри, бесследно исчезнет.

…И вот, пока он тщетно пытался взять себя в руки, он заметил Ён Джу, стоявшую поодаль.

Ын Сон на миг перестал дышать. Сердце, которое, казалось, улеглось, снова заколотилось, и неровный пульс застучал во всём теле.

Кого она сейчас ждёт? Она стояла спиной к ветру, волосы у неё легко разлетались — и это напоминало кроткую, пугливую лань, что навострила уши и слушает шум ветра.

Он было шагнул к ней, но тут же остановился. Она будто была готова сорваться и убежать от малейшего шороха и настороженно прислушивалась к миру.

Похоже, сердцу больше не быть в безопасности; похоже, я не оставлю тебя там одну…

Он долго смотрел на неё, а потом взял и отвернулся.

Значит, у меня одного это опять началось. Он тяжело выдохнул. В такой ясный, такой погожий день на грудь обрушился локальный ливень.

— Доктор!

Доктор Чу закончил тренировку с немецкой овчаркой и разворачивался, и Ён Джу побежала к нему.

— Ух ты, доктор, в такой одежде вы отлично смотритесь.

Ён Джу оглядела доктора Чу в тренировочном костюме и широко улыбнулась. Он вытер пот и улыбнулся в ответ.

— Не подходите близко. От меня сильно пахнет потом.

— Ничего страшного. Совсем не пахнет.

Доктор Чу попятился, будто опасаясь запаха, и Ён Джу помотала головой. Съёмки Ын Сона были в разгаре, Ён Джу немного освободилась и пошла искать доктора Чу — на то была причина.

— Доктор. Что вы делаете сегодня вечером?

— Я? Да ничего, наверное.

— Сегодня во дворе гостиницы решили жарить маршмеллоу. Если у вас есть время, может, придёте?

В гостинице объявили скромное мероприятие в честь наступления осени, и незадолго до этого Хэ Ён с несколькими сотрудниками решили вместе пожарить маршмеллоу.

На её слова доктор Чу закивал не раздумывая. Причин отказываться не было никаких.

— Приду. Если вы не против, что я вот так напрошусь.

— Госпожа директор Чин сама велела и вас позвать. Вместе ведь лучше. Говорят, начинают в восемь.

Ён Джу говорила слегка воодушевлённо, и доктор Чу мягко улыбнулся. Когда я в последний раз ел маршмеллоу? В начальной школе? В средней?

Приторную, липкую текстуру маршмеллоу он не любил, но это было неважно. Потому что, если есть вместе с ней, годилось бы что угодно.

— Кстати, доктор. Насчёт того, о чём вы спрашивали утром.

— Что? А, да.

«Тот человек, который непременно должен верить, что у вас есть муж. Это, случайно, не Им Ын Сон?»

Ён Джу замялась и начала разговор, и лицо доктора Чу несколько напряглось. По правде говоря, он всё это время жалел, что спросил утром.

Мало того что он глубоко влез в историю, которую она хотела скрыть, — он с опозданием осознал, что поставил её в неловкое положение.

На минуту он ослеп от ревности и перешёл черту. Ён Джу только шевелила губами, и доктор Чу замахал рукой.

— Послушайте, Ён Джу. Можете не отвечать. Я полез не в своё де…

— Верно. Это актёр Им Ын Сон.

Она согласилась так легко, что доктор Чу опешил. Ён Джу пожала плечами.

— Всех обстоятельств я вам рассказать не могу, но актёру Им Ын Сону мне пришлось соврать.

— А. Да, Ён Джу.

— Никакой великой истории за этим нет, просто хотелось спокойно работать — так и вышло. Объяснять, что у Хан Пёля нет отца, было как-то неловко, а за этим потянулись бы дополнительные объяснения.

— …

— А отношения у нас с актёром Им Ын Соном не такие, чтобы подробно делиться личной жизнью, вот у меня невольно и вырвалась ложь. А выпалив её, я уже не могла взять слова назад.

Ён Джу закончила объяснение со спокойным взглядом, и доктор Чу кивнул. Почему именно ложь понадобилась, она не сказала, но и этого объяснения было достаточно.

— Простите, Ён Джу. Что в итоге заставил вас говорить и об этом.

— Нет. Это я всё это устроила. И в сообщники вас втянула тоже я.

Давайте лучше вечером как следует пожарим маршмеллоу. Я жду этого.

Она светло улыбнулась, а доктор Чу многозначительно вздёрнул брови.

— Значит, Им Ын Сон до самого конца должен верить, что у вас есть муж.

— Что? А, да. Ну, было бы хорошо, если бы так вышло.

— Так сделаем, чтобы верил.

Доктор Чу изобразил пальцами, будто вешает на рот замок. Лицо у него тут же стало озорным, и Ён Джу прыснула и повторила тот же жест.

— Спасибо, доктор. Вернёмся в Сеул — угощу вас чем-нибудь вкусным.

— Вкусное вкусным, но выкроите мне как-нибудь время в выходной. Есть место, куда я хотел бы сходить вместе.

На это предложение Ён Джу кивнула.

— Да. Сколько угодно.

Казалось, что сегодняшнее происшествие, которое и происшествием-то не назовёшь, на этом и закончится.

Ын Сон закончил съёмку и вошёл во временную комнату ожидания. Директор Чин, заканчивавшая свои дела, ему обрадовалась.

— Уже закончили? Спасибо за труд, Ын Сон.

Услышав Хэ Ён, Ён Джу поняла, что пришёл Ын Сон, разогнулась и быстро подошла.

Принимать одежду актёра тоже было делом младшей, и Ён Джу протянула руки, чтобы взять верхнюю вещь, которая была на Ын Соне.

Это был спонсорский пиджак дорогой марки стоимостью под восемнадцать миллионов вон. И надевание, и снятие требовали осторожности, и Ён Джу держалась рядом с Ын Соном.

Убедившись, что пиджак благополучно снят, Хэ Ён обернулась и громко обратилась к сотрудникам.

— Так-так, теперь быстро убираемся и едем. Уже двадцать минут восьмого. Скорее поедем жарить.

— Да-а!

Что жарить? Грудинку? Шею?

— Госпожа директор. У костюмерной, похоже, сегодня общий ужин.

— Нет. За гостиницей обещали жарить маршмеллоу на костре, вот я и хочу свести туда сотрудников.

Ага. Костёр и маршмеллоу. От одной мысли веяло романтикой, и Ын Сон тихонько усмехнулся.

Смешок этот вырвался от мысли, что Ко Ён Джу всё-таки нашла себе дело на вечер.

— Если вы не слишком устали, может, и вы с нами, Ын Сон?

— Мне не надо. У вас редкий случай сплотиться командой, наверняка много о чём поговорить, — отдыхайте спокойно.

— Да. Так и сделаем.

Убрав улыбку, Ын Сон мельком взглянул на Ён Джу. Из смутного далёкого прошлого всплыла картина: она широко улыбается перед костром, — и на миг в нём поднялась нежность.

Работа была тяжёлой, пусть хоть раз она проведёт время по-доброму. Мешать ей в этом нельзя, — пусть накопит побольше красивых воспоминаний.

— Ён Джу-я. Сходи скорее и приведи доктора Чу. Он же не знает, где это.

— Да, госпожа директор.

А доктор Чу-то там зачем! Это же нечестно!

Ын Сон с опозданием узнал, что доктора Чу пригласили на вечер костюмерной, и ошалело вытаращил глаза. Я задавил в себе желание пойти и уступил им этот вечер — и что теперь?

Кто придёт? Кто угодно, только не доктор Чу!

Ын Сон исподволь встал на пути у Ён Джу, собравшейся идти за доктором Чу, и заговорил.

— Маршмеллоу, если пожарить, наверное, вкусный?

— Что? А, да.

— Наверное, вкусный. Чем больше думаю, тем более сладким и вкусным кажется.

И что? Чего он от меня хочет?..

Путь был перекрыт; Ён Джу с растерянным лицом попыталась обойти его, и он снова встал у неё на дороге. Ён Джу подняла голову и нахмурилась.

— Актёр Им Ын Сон. Спасибо за труд и сегодня.

— Как подумаю про маршмеллоу, ноги совсем не идут.

Ын Сон пробормотал это, и менеджер Дон Хван, смотревший на него с недоумением, щёлкнул пальцами и встрял.

— Хён. Тогда, может, я пожарю маршмеллоу и принесу вам в номер?

— Ой! Отличная мысль! Ын Сон, вы же наверняка устали!

Дон Хван, который и во сне, и наяву думал только об удобстве Ын Сона и был по-настоящему бестактен, с простодушным видом влез со своим предложением, и Хэ Ён с ходу за него ухватилась.

Состояние исполнителя главной роли — беречь любой ценой!

Но отступать так просто Ын Сон не собирался.

— Маршмеллоу надо есть сразу с огня, горячим. Пока донесёшь, он остынет.

— Доставлю быстро. Я бегаю быстро, хён.

Заткнись! Пока я тебя самого не поджарил!

Ын Сон промолчал и пристально посмотрел на Ён Джу, и та скривилась. Хэ Ён на секунду задумалась и быстро подошла.

— Жарить, наверное, много времени не потребуется. Если вам удобно, давайте поедим вместе, Ын Сон.

— Ну, давайте. Судя по всему, участвовать может кто угодно.

Хм. Думаете, я буду просто смотреть, как вы там хихикаете и болтаете?

Ни за что! И не мечтайте!

Ын Сон согласился прийти, и Хэ Ён вздёрнула брови. Жарить маршмеллоу собирались несколькими группами, а тут исполнитель главной роли уровня национального достояния присоединяется к костюмерной — и она исподволь воспряла духом.

— Так, внимание! Актёр Им Ын Сон сегодня присоединится к посиделкам нашей костюмерной команды! Аплодисменты!

Сотрудники громко захлопали, будто только этого и ждали. Ын Сон посмотрел на Ён Джу и вздёрнул подбородок — мол, а ты чего не хлопаешь, — и ей ничего не оставалось, кроме как тоже похлопать.

Ын Сон приподнял уголки губ и улыбнулся.

…Углубляющаяся осенняя ночь, сладкий маршмеллоу, костёр и Ко Ён Джу.

Вот это и есть само совершенство.

— Тогда я поеду первым, увидимся позже.

— Да, Ын Сон. Увидимся.

В этом раскладе прекрасно абсолютно всё. До единой мелочи.