Контент удален!

Температура новой встречи

Утром — примерка с внезапно объявившейся бывшей возлюбленной Ко Ён Джу, днём — трюковые репетиции; после всего этого Ын Сон вернулся домой.

Дорогая квартира с панорамным видом на Ханган: света днём вливалось столько, что можно было обходиться без ламп. Немецкий диван, которого он ждал больше года, задавал тон просторной гостиной, и не отставал от него стол необычного дизайна.

Приняв душ, Ын Сон достал вино и поставил охлаждаться. Белое — то, что хорошо унимает беспричинно взбудораженное настроение, — он довёл до нужной температуры и налил в бокал.

Отпил немного, перевёл дух — и, недовольный, одним долгим глотком допил остальное. Вино с мягкими танинами и слабой сладостью показалось пресноватым, зато послевкусие было чистым.

Налил ещё. Разливать по нескольку раз было лень, поэтому он наполнил бокал доверху и быстро опустошил.

«Ын Сон, это младшая в нашей команде, Ко Ён Джу, она сегодня вышла на работу. Ён Джу, ты ведь поздоровалась с господином актёром Им Ын Соном?»

Ко Ён Джу. Ко Ён Джу.

Он и во сне не мог вообразить, что снова увидит это лицо. И жил с этой уверенностью уже давно.

— Ха…

С той минуты, когда он снова столкнулся с бывшей возлюбленной, ему до странности не удавалось собраться.

Стоило увидеть её лицо, не изменившееся настолько, что впору решить, будто годы шли только для него, — и сердце горячо отозвалось. Пульс колотился нелепо, будто он устроен так, чтобы отзываться только на это лицо и этот взгляд, и казалось, сейчас лопнут сосуды.

Обида, злость и горечь, закопанные на долгие годы, не успели даже вылезти наружу: я просто обрадовался, увидев тебя. Теперь, если подумать заново, от этого можно сойти с ума.

Я точно её забыл. Забытое лицо, забытое имя, забытые воспоминания — не иначе. Пока он с головой уходил в работу, всё понемногу мутнело, стиралось, а потом в какой-то миг эта женщина исчезла навсегда вместе с воспоминаниями.

— Всё же было нормально, почему… почему опять…

С чего бы мне помнить такую, как ты, — испарившуюся после невнятного прощания? Огненная любовь смешалась с ледяной обидой, и в сумме вышел ноль — естественный порядок вещей.

Да. Столкнулись неожиданно — вот я и удивился на минуту. Ты из размытой памяти и ты нынешняя не отличаетесь, оттого я немного и растерялся.

И только. Только это. Ничего другого, никакого особенного чувства тут быть не может.

«Ын Сон, это младшая в нашей команде, Ко Ён Джу, она сегодня вышла на работу».

— Ну знаешь, это уже ни в какие ворота.

Он вспомнил её лицо — растерянный взгляд, молчаливый поклон, — и у него вырвался пустой смешок.

Не могла же она прийти, ничего не зная, а сама всем видом изображала растерянность, будто вовсе не хотела этой встречи. Неуклюжее притворство — то ещё зрелище.

Не могла же директор Чин Хэ Ён притащить её силком, и не стала бы она просто так ждать, не зная даже, кого предстоит одевать. И войти в группу младшей, не выяснив, чей это фильм и кто играет главную роль, тоже было невозможно.

Ын Сон глубоко вздохнул. Хмель от наспех выпитого вина будто перемешивал в нём всё, и он опёрся на кухонный островок и медленно закрыл глаза.

Управлять чувствами я научился до автоматизма: подышу подольше пару минут — и кипение уляжется.

Ын Сон снова глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Станет легче, станет легче — он всё утешал себя.

Десять лет после расставания. Встреча с бывшей возлюбленной, чей образ в памяти поблек почти без следа.

Уезжала, видите ли, за мечтой — а почему в её годы бегает на побегушках, непонятно. Впрочем, мне до этого дела нет, лезть не стану.

Важно то, что Им Ын Сон десятилетней давности умер. Что от него осталась только оболочка, а я стал совсем другим человеком. Знать всё о том, какую жизнь я прожил, тебе незачем, — но я не тот же человек, что живёт в твоей памяти.

Актёр Им Ын Сон добился нынешнего положения, пройдя через многое, через что можно было и не проходить. А значит, мелочам его не выбить из колеи.

Выстоять до сих пор на этом грубом и грязном рынке, где кругом предательство и подковёрная возня, было непросто. Я ведь ни разу не рухнул — а уж какая-то связь из невообразимо далёкого прошлого просто смешна.

— Ну и ладно. Делай что хочешь. Что хочешь.

Он подумал было налить ещё, но остановился и опустил бутылку. Что толку пить дальше — только завтрашний день станет неподъёмным.

С сожалением закупорив бутылку, он сразу пошёл в спальню. Лёг на кровать со сценарием и включил только настольную лампу.

Он вчитывался в сценарий, приводя мысли в порядок, и тут в нём отчего-то проснулось странное упрямство. Может быть, это как раз возможность доказать самому себе, что я свободен от Ко Ён Джу.

Доказать было необходимо. Потому что другого случая проверить, что на свете нет непреодолимых кризисов, уже не представится.

На следующий день.

Ён Джу приехала в «Чанрок Энтертейнмент», где работала Хэ Ён. Веки, не сомкнувшиеся за ночь ни на минуту, были особенно тяжелы, и взгляд всё сползал в пол.

— Надо сказать, что увольняюсь…

К такому выводу она пришла за долгую ночь.

Расхлёбывать будет непросто, но ничего лучше, чем уйти, в голову не приходило. Сколько бы времени ни прошло, расставание было тяжёлым для обоих, и делать при нём спокойное лицо ей было не по силам.

Да будь у неё даже столько наглости, так поступать было нельзя. Тем более что кружить вокруг него, пряча такую огромную тайну, как Хан Пёль, было слишком опасно.

— И как теперь об этом сказать…

Уф. Короткий вздох вырвался сам собой.

От мысли, как снова заговорить с Хэ Ён об уходе, на душе было тяжело, будто её придавили свинцом. Чтобы скрыть одно, требовалась сотня лживых слов, а чтобы удержать эту сотню — ещё тысяча.

Ей было горько и стыдно, что каждый раз приходится лгать Хэ Ён, но, думая о будущем Хан Пёля, она не могла проговориться об этом никому. В тот миг, когда хоть кто-нибудь узнает правду о том, что родной отец Хан Пёля — Ын Сон, за безопасное будущее мальчика уже не поручишься.

Ещё раз собравшись с духом, Ён Джу встала перед кабинетом Хэ Ён.

Она глубоко вдохнула, стукнула пару раз и открыла дверь. Хэ Ён, разбиравшая наваленные грудой на столе ткани, поздоровалась, просто подняв руку, а Ён Джу поклонилась.

— Здравствуйте, госпожа директор.

Она быстро вошла. Ей хотелось сказать про увольнение раньше, чем решимость дрогнет, и Ён Джу заговорила торопливее обычного.

— Я… госпожа директор, у меня есть разговор.

Не успела она договорить, как Хэ Ён подняла руку.

— А, послушайте, простите, госпожа Ён Джу.

Хэ Ён обратилась к ней с вежливым «госпожа», которым обычно не пользовалась. Ён Джу, смотревшая себе под ноги, подняла голову, и Хэ Ён показала пальцем в угол.

— Поговорим потом. Сейчас тут, понимаете ли, находится…

Договорить она не успела. Занавеска импровизированной примерочной раздвинулась, и появился Ын Сон.

Ён Джу вздрогнула и невольно отступила назад, а Хэ Ён подошла и быстро шепнула ей на ухо:

— Скоро церемония на кинофестивале, вот он и приехал подобрать костюм. Погоди немного.

Хэ Ён выразительно глянула на неё — мол, соберись, — повернулась к переодевшемуся Ын Сону и повысила голос.

— Ва-ау, Ын Сон, я и так знала, что вам пойдёт, но получилось куда лучше, чем я думала.

Хэ Ён восхищённо захлопала и покосилась на Ён Джу, побуждая присоединиться. Ён Джу, стоявшая как деревянная, не выдержала её напора и медленно захлопала.

Пиджак с серым рельефным жаккардовым узором добавлял сдержанному облику Ын Сона яркости. Жёсткий воротник сорочки и чёрный матовый камербанд ¹ приглушали возможную пестроту и придавали образу завершённость.

¹ Камербанд — широкий пояс-кушак, который надевают под смокинг поверх пояса брюк.

Строгая, консервативная, классическая форма сохранялась — и при этом не выглядела замшелой. Смокинг обычно рискует выглядеть однообразно, но в этом проступала индивидуальность, и Ын Сон носил его так, что казался живым эталоном.

Пока она смотрела, в голове мутнело и всё уплывало, и Ён Джу усилием воли заставила себя сосредоточиться.

Ын Сон встал перед зеркалом и оглядел себя с головы до ног. Вплоть до туфель-брогов мягкого оттенка дублёной кожи — образец, в котором не к чему придраться.

Ын Сон придирчиво всё осматривал, и Хэ Ён добавила своё мнение:

— Как вам, Ын Сон? По-моему, вот это идёт вам больше всего.

— Ну, неплохо.

По меркам актёра Им Ын Сона это была наивысшая похвала.

— Тогда остановимся на этом? К тому, что вы сейчас видите, хорошо пошли бы карманные часы. Я подберу несколько.

— Давайте.

Костюм утвердили без всяких сложностей. Ын Сон до последнего не отрывал глаз от зеркала, убивая время, и Хэ Ён щёлкнула пальцами.

Хэ Ён, видевшая клиента насквозь, была профессионалом до противного.

— Ах, да не уходите, побудьте минутку, Ын Сон. Как раз к нам в костюмерную пришло несколько часов от спонсоров, я принесу. Просто примерьте, посмотрим, как смотрится.

Хэ Ён развернулась, чтобы сходить за часами. Она знаком показала Ён Джу, чтобы та пока побыла здесь, а когда дверь за ней закрылась, Ён Джу только крепко закусила губу.

Между ней и Ын Соном, всё ещё стоявшим перед зеркалом, потянулось глухое, запертое время. Ён Джу не знала, куда себя деть, и только неловко дышала, когда Ын Сон нарушил молчание:

— С утра лицо у тебя такое, будто тебе есть что сказать. Что? Собралась объявить директору Чин, что увольняешься?

Вопрос упал так, будто он прочитал её мысли.