Контент удален!

Съёмки на натурной площадке в Чонджу закончились.

Получив несколько дней передышки, каждый на своём участке вовсю готовился к следующим съёмкам. Актёры отдавались тренировкам и репетициям, съёмочная группа — планированию и совещаниям.

Ын Сон погрузился в трюковые репетиции, доктор Чу вышел на работу в клинику. Хэ Ён носилась по эфирам и мероприятиям, а Ён Джу сбивалась с ног, разыскивая костюмы.

Так незаметно утекло несколько дней. Снова настал съёмочный день, и Ён Джу явилась на работу в «Чанрок Энтертейнмент».

— Так, на этом совещание закончим. Сегодня у нас новый человек в команде, так что для начала коротко познакомимся.

Хэ Ён закончила совещание перед выездом на площадку, легонько хлопнула в ладоши и продолжила. Новый человек? Сотрудники переглянулись и округлили глаза.

Через минуту дверь открылась, вошла молодая женщина, и Хэ Ён поставила её перед сотрудниками.

— Все ведь знают «Ёнильдам»? Агентство Им Ын Сона.

Это была сотрудница, присланная Тхэ Гоном.

— Волей случая она будет работать с нами. Зовут её Чон Чу Ми. Ей ещё многому предстоит учиться, так что помогайте ей побольше.

— Здравствуйте. Я Чон Чу Ми. Прошу любить и жаловать.

Чу Ми поздоровалась, и сотрудники захлопали. Лицо у неё было ещё совсем юное, и без всяких вопросов было ясно, что младшей будет она, поэтому сотрудники тыкали Ён Джу в бок и посмеивались.

Повезло Ён Джу-онни, а? Уже и младшая пришла.

— Так, познакомились — теперь выезжаем. Поторапливайтесь.

Хэ Ён махнула рукой — идёмте скорее. Сотрудники вышли из переговорной вслед за ней, а Ён Джу осталась и стала расставлять стулья.

Чу Ми озиралась по переговорной, а когда Ён Джу осталась одна, подошла к ней.

— Как вас зовут?

— А, меня зовут Ён Джу. Ко Ён Джу.

— Ага. Так это вы и есть Ко Ён Джу?

В ответе мельком проступило что-то нахальное, и Ён Джу выпрямилась. Чу Ми, скрестив руки и накручивая прядь на палец, сказала:

— Судя по тому, что вы расставляете стулья, младшая тут вы? На площадке впервые, да?

— Да. А что?

— А я не впервые. Такие вещи надо чётко проговаривать с самого начала. Хотела дать вам понять, что, если разобраться строго, по стажу я стою выше вас.

О чём это она? — и Ён Джу пристально посмотрела на Чу Ми. Та, будто удивляясь её непонятливости, усмехнулась одним уголком губ.

— То есть я говорю: младшая — вы. Так и оставайтесь младшей. И не думайте передавать место младшей мне.

— Что значит передавать или не передавать? Каждый делает свою работу — и всё. Такие разговоры…

— Я к тому, чтобы вы не вздумали помыкать мной только потому, что я младше. На съёмочной площадке я ваш сонбэ.

Чу Ми оборвала её на полуслове и недобро посмотрела, и Ён Джу опешила. К чему это всё?

— Я пойду первой, а вы тут доуберите, пожалуйста, Ён Джу.

Чу Ми увидела через стекло, что снаружи люди двинулись, засуетилась, распахнула дверь и исчезла.

…Она вообще кто такая?

От полной растерянности Ён Джу лишилась слов.

Едва приехав на площадку, костюмерная забегала. По каждому появляющемуся персонажу нужно было проверить множество вещей, и все двигались слаженно и работали быстро.

Ён Джу, отвечавшая за примерки, тоже помогала: одевала актёров по порядку съёмки. Она до последнего всё дотошно проверяла и торопливо отпаривала одежду для следующей очереди.

Тем временем приехал Ын Сон. От звука приветствий, которыми сотрудники его встречали, Ён Джу, гладившая одежду, вздрогнула.

Смотреть ему в лицо было выше её сил, и она отвернулась и неловко поклонилась. Ын Сон мельком взглянул на неё и сел на диван.

— Ын Сон, отдохнули немного? А красивое лицо, смотрю, ни дня не отдыхает.

Начальница гримёрного цеха подошла и с улыбкой поздоровалась, и у Ын Сона вырвался смешок. Убедившись, что настроение у него неплохое, она улыбнулась в ответ.

— Тогда сразу приступим к гриму?

— Давайте.

Едва сев, Ын Сон поднялся. Начальница цеха протянула руку в сторону, где висел его костюм.

— Сегодня верх — чёрная водолазка. Сначала переоденем только верх, а потом начнём.

После грима и укладки переодеваться будет трудно, поэтому она предложила сначала одеться, и Ын Сон кивнул. Помогать переодеваться будет Ён Джу — вот и увижу наконец её лицо, — подумал он.

— Костюм нашему актёру.

Ён Джу, ожидавшая рядом, потянулась к вешалке. Но Чу Ми, будто влезая без очереди, проворно схватила вещь и подошла к Ын Сону.

— Здравствуйте, господин актёр. Я Чон Чу Ми, только что присоединилась к костюмерной команде.

— А-а, да. Здравствуйте.

Чу Ми поздоровалась приветливо, и Ын Сон растерянно ответил. Снимая водолазку с вешалки, Чу Ми добавила:

— На самом деле я из людей руководителя Ли Хён Ми. Я сотрудница «Ёнильдама».

— А. Значит, из нашего агентства. А здесь какими судьбами?

— Похоже, руководителя Ли Хён Ми беспокоили условия, в которых вы работаете. Наверное, она боялась, что о нашем актёре не позаботятся как следует, вот и прислала меня. Руководитель мне очень доверяет.

Начальница гримёрного цеха, занимавшаяся другим делом, обернулась.

Девица без колебаний выдала фразу, которая под видом простодушия разом принижала всех людей Хэ Ён, — и начальница не поверила своим ушам.

— Обо мне плохо заботятся? Какая ещё забота?

— Есть ли рядом человек из своего агентства или нет — это ведь важно. Здесь одни чужие люди, так что вам наверняка было во многом неудобно.

Какое-то время в комнате ожидания был мир, но, похоже, и ему конец. Начальница цеха тихонько вздохнула.

Эх-хе.

— Впредь я буду внимательно за всем следить, чтобы вам не было неудобно. Не волнуйтесь.

Пришла девица, от которой будет болеть голова.

Начальница цеха покачала головой и ушла в гримёрную, а Чу Ми, держа водолазку, протянула руку. Она без всякого стеснения взялась за пуговицы рубашки Ын Сона, будто собираясь их расстегнуть.

— Господин актёр, давайте я помогу вам снять.

Ын Сон крепко перехватил её руку и опустил.

— Я сам.

Значит, теперь Ко Ён Джу примерками не занимается? Ын Сон промолчал и расстегнул пуговицы рубашки.

Ён Джу внезапно лишилась работы и снова взялась за отпариватель, а Ын Сон молча переоделся. Хён Ми, мой персональный стилист, опять затеяла что-то ненужное. От этой мысли разболелась голова, которая до того не болела.

Никто ей этого не поручал, но Чу Ми объявила себя персональным стилистом Ын Сона.

Не переставая подчёркивать, что они из одного агентства.

Вернувшись с работы, Ён Джу села на диван и задумалась.

Как прошёл сегодняшний день, она и сама не поняла: разбиралась то с одной мелочью, то с другой, а съёмки тем временем уже закончились.

Перекинуться с Ын Соном хоть словом времени не нашлось. А-а, в каком-то смысле это, наверное, к счастью?

Чу Ми, появившаяся сегодня впервые, с начала и до конца липла к Ын Сону и занималась стайлингом. Мелкую работу, которая для стайлинга необходима, она ловко обходила, делая вид, что не замечает, а оставаясь с Ён Джу вдвоём, раздавала указания, будто она тут начальница вместо Хэ Ён.

Ён Джу молча доделывала то, что оставляла Чу Ми.

Препираться из-за таких мелочей с Чу Ми, которой было едва за двадцать пять, не хотелось. В итоге это доказало бы только то, что она ничем не лучше, — а ещё было велико опасение, что ссора разрастётся и бросит тень на Хэ Ён.

В мире фрилансеров хватало тех, кто пускает пыль в глаза, лишь бы взять верх. Скитаясь по разным магазинам, каких только людей она не насмотрелась.

Люди, зацикленные на пустой иерархии. Люди, изводящиеся от желания выделяться больше всех. И даже те, кто во что бы то ни стало норовит подняться, наступив на другого.

— Мам.

Она прекрасно знала, что работать только с теми, кто тебе по душе, невозможно. И то, что человека не переделаешь, а если всякий раз изводиться, в убытке останешься сама.

— Мам?

— А. Да-да, Хан Пёль, что такое?

Ён Джу, на минуту выпавшая из реальности, посмотрела на сидевшего рядом Хан Пёля. По телевизору шёл сериал, который любила госпожа На, и все трое сидели на диване рядом.

— Мам. Я читал сценарий, и у меня появился вопрос.

Хан Пёль оторвался от сценария и посмотрел на маму.

Ён Джу удивлённо округлила глаза, а Хан Пёль показал ей одно место в сценарии.

— Что там? Что тебе непонятно?

— Вот тут написано: «громкий плач, в котором разом прорвались печаль и горечь».

— Где? А, и правда.

Ён Джу посмотрела на ремарку в том месте, куда он показывал, и кивнула. Из-за разговора матери с сыном реплики сериала, видимо, было плохо слышно, и госпожа На прибавила громкость, а Хан Пёль слегка нахмурился и продолжил:

— Мне это было очень трудно. Педагог по актёрскому мастерству сказал, что это должен быть плач, который опустошает всё, что накопилось в груди.

— Ух ты, даже на слух трудно, Хан Пёль-а.

В последнее время Хан Пёль после уроков заезжал в «Чанрок Энтертейнмент» на занятия по актёрскому мастерству. Реплик у него было не так много, а роль требовала испуганного лица, заплаканного лица и тому подобного, поэтому педагог обстоятельно объяснял ему, начиная с того, как накапливать чувство.

Но усвоить это сразу Хан Пёлю было трудно.

— Мам. А почему ты не плачешь?

— А? Я? Мама?

— Ага. Мне кажется, я ни разу не видел, чтобы ты плакала. Говорят, человеку надо проливать слёзы, тогда в груди делается чисто. Так учитель сказал.

— А… вот как.

Как раз послышалось, как госпожа На, с головой ушедшая в сериал, шмыгает носом и утирает слёзы; Хан Пёль посмотрел на бабушку и снова перевёл взгляд на маму.

— Вот смотри. Бабушка каждый день плачет над сериалами, а ты ни разу не плакала.

Как ещё на это отвечать, она не знала, помялась — и тихонько засмеялась.

— А, это, я забыла.

Как ребёнок воспримет слова «я забыла, как это — плакать», она не знала, и, спохватившись, добавила:

— У мамы благодаря Хан Пёлю всегда одни радости, так что в груди убирать нечего. Наверное, поэтому и слёз нет.

— Значит, я мамин уборщик?

— Ну, вроде того.

Ён Джу тёплой ладонью погладила сына по голове. Ничего не значащий детский вопрос на миг отозвался горечью, и она беззвучно, длинно выдохнула.

…И правда. До чего странно. Как я стала таким иссохшим человеком?

В ком иссохли и слёзы, и чувства. В ком испарилась вся влага, всё живое.

— А когда ты плакала в последний раз?

— Не знаю. Этого я тоже не помню.

— Значит, ты правда не плачешь.

— Да. Похоже на то.

Пусть сейчас в моей груди лишь пустошь и выжженная земля…

Но и у меня когда-то было много мечтаний, много слёз и смеха, а от любви, обжигавшей до безумия, перехватывало дыхание.

— Мам. Тогда я дочитаю сценарий.

— Хорошо, Хан Пёль-а.

Было ведь.

И у меня когда-то была такая пора.