Контент удален!

— Госпожа, прибыла баронесса Сионель.

Это была одна из служанок герцогского дома, прислуживавших Блэр.

Блэр удивлённо склонила голову набок. Служанки герцогского дома сторонились её ровно настолько же, насколько обожали своего хозяина Хердина, поэтому передавать ей вести всегда приходилось Лине.

Наскоро закончив чаепитие с Агнес, Блэр вышла из оранжереи и вернулась в особняк.

Баронесса Сионель, ожидавшая в её спальне, встретила Блэр своим особенным высоким голосом.

— Ах! После свадьбы вы стали ещё прекраснее, ваше высочество. Ой, нет, теперь же нужно называть вас герцогиней.

— Я хотела поблагодарить вас за свадебное платье, но потом было не до того, и я так с вами и не связалась.

— Его надела первая красавица империи, так что благодарить должна я. И за честь сшить вам первое платье после свадьбы я тоже вам благодарна.

Слушая льстивые речи баронессы Сионель, Блэр оглядела комнату. Лины не было и здесь.

— Ткани, как и намекнул его светлость, я подобрала самые лёгкие и тёплые. Наверное, он беспокоится, как бы вы не простудились.

Болтовня баронессы Сионель пролетала мимо, даже не задерживаясь в голове Блэр.

Для неё было важно лишь одно: Лины в комнате нет.

Лина так и не появилась, пока Блэр рассматривала привезённые баронессой платья и выбирала фасон нового.

Когда баронесса Сионель ушла, Блэр спросила у служанки поблизости о том, что всё это время не давало ей покоя:

— Где Лина?

Служанка запнулась и, украдкой отведя взгляд, ответила:

— Н-не знаю. Я и сама… Сходить поискать?

— Нет. Не надо.

Блэр поднялась и снова надела снятую было меховую накидку.

— Вы на прогулку?

— Да.

Служанка начала собираться, чтобы пойти следом. Блэр её остановила.

— Я пойду одна.

— А, хорошо.

Блэр оставила служанку и вышла из комнаты. Служанки, ждавшие у дверей, поклонились ей.

Блэр прошла мимо них и спустилась на первый этаж, а затем тихо вернулась наверх. Из приоткрытой двери доносился шёпот служанок.

— Куда эта Лина делась? Не ревёт же она где-нибудь из-за того, что её помоями окатили?

— Ревёт, как же. Даже глазом не моргнула, пошла мыться. Скучно.

— Ну и упёртая. Вся в хозяйку. Но запах вывести ей придётся постараться.

— Слушай, а она не наябедничает госпоже?

— Если б хотела, давно бы уже скандал был. Она и сама всё понимает. Какой бы благородной принцессой ни была её хозяйка, в этом особняке она обуза.

Слушая их разговор, Блэр стиснула подол платья. Алые губы задрожали.

Предчувствие её не обмануло.

Как бы её ни ненавидели, она единственная сестра императора. И вместо Блэр, которую тронуть они не могли, служанки изводили её служанку Лину.

Но один вопрос всё же оставался.

С её-то характером Лина ни за что не стала бы терпеть. Почему же она терпела?

И тут Блэр поняла.

Лина терпела, чтобы ещё сильнее не испортить репутацию Блэр, и без того гадкого утёнка в особняке.

Наверное, в прошлой жизни было так же. Просто я так погрязла в своих бедах, что ничего не замечала…

Осознав это, Блэр крепко закусила нижнюю губу.

— Госпожа?

Удивлённо обернувшись на голос за спиной, она увидела Лину. На ней было чистое новое платье горничной, но невысохшие волосы выдавали, что она только что вымылась.

Блэр схватила за руку Лину, которая ещё не понимала, что происходит, и вошла в комнату.

Служанки, собравшиеся посплетничать, при виде Блэр, вернувшейся куда быстрее, чем они ожидали, перепугались и склонили головы.

Блэр подошла к служанкам и сказала:

— Извинитесь.

В её глазах застыл ледяной холод. Встретившись с ней взглядом, служанки дрогнули.

Для них Блэр была госпожой, с которой надо держаться осторожно, но не такой уж страшной. Она ни разу не вышла из себя и всегда с невозмутимым лицом тихо существовала, словно кукла, словно картина.

Но сейчас, встретив её глаза, полные холодного гнева, они растерялись и не могли вымолвить ни слова.

Блэр снова негромко и отчётливо сказала застывшим от неожиданности служанкам:

— Я сказала: извинитесь перед Линой.

— Н-не понимаю, о чём вы вдруг, госпожа. Разве мы в чём-то провинились…

Шлёп!

Никто не успел её остановить: Блэр ударила служанку по щеке. Ахнули и сама служанка, и остальные, и Лина.

Блэр посмотрела сверху вниз на служанку, упавшую от её удара. Ладонь, которой она ударила, ныла так, будто ударили её саму.

Ей казалось, что она превратилась в Катрину. Это было мерзкое и страшное чувство. Сердце колотилось, и её мутило так, что вот-вот вырвет.

Но чтобы защитить Лину, отступать нельзя.

Блэр крепко сжала дрожащую руку.

— Вы сами прекрасно знаете, о чём я говорю.

— В-ваше высочество, я правда в порядке. Честно.

Опомнившись, Лина схватила Блэр за руку. Раз люди герцогского дома и так недолюбливают Блэр, раздувать дело ни к чему хорошему не приведёт.

А уж если увидит Хердин…

— А я — нет.

С лицом, искажённым так, будто она вот-вот заплачет, но с гневом в глазах Блэр добавила:

— Мне совсем не всё равно, что из-за меня с тобой так обходятся.

— Что происходит?

В открытых дверях появился Хердин. Судя по уличной одежде и кожаным перчаткам в руке, он как раз собирался уходить, когда услышал шум.

— В-ваша светлость.

От его внезапного появления служанки и Лина побелели и склонили головы.

Натягивая перчатки, Хердин быстро оценил обстановку.

Служанка, державшаяся за покрасневшую щёку, и Блэр с чуть дрожащими руками.

Разобраться, что к чему, много времени не потребовалось.

Все молчали, и только служанка, которую ударила Блэр, поднялась и вышла вперёд, к Хердину.

— Эта девушка плохо выполняла поручения и вела себя дерзко, вот мы её немного и наказали, а госпожа что-то не так поняла…

— Я тебя не спрашивал.

Окрик был негромким, но недвусмысленным. Служанка плотно сжала губы и опустила голову.

Хердин перевёл взгляд на Блэр. Он ждал, что скажет она. Служанки тоже смотрели на Блэр.

Они собирались свалить всё на Лину и на этом закончить.

Как бы Хердин ни недолюбливал Блэр, вступать в открытую вражду с герцогиней, бывшей принцессой, им не хотелось.

И Блэр, думали они, тоже не захочет раздувать скандал и подтвердит их слова.

Но Блэр поступила ровно наоборот.

— Они травили и изводили девушку, которую я привезла с собой, вот я их и наказала.

Ответ Блэр служанок удивил, но не слишком встревожил. Хердин ни за что не встанет на сторону Блэр, дочери врага.

Блэр и сама не ждала, что Хердин ей поверит. Но даже так ей не хотелось закончить всё, свалив вину на Лину.

Однако…

— Это моё упущение: я плохо вышколил слуг. Этих я в скором времени рассчитаю.

Он ни о чём больше не спросил и поверил Блэр.

Услышав это, служанки побелели. Блэр тоже изумлённо посмотрела на него.

Лина, следившая за происходящим, торопливо сказала:

— В-ваша светлость, со мной всё в порядке. Ну, подшутили немного, но это же просто, чтобы подружиться.

Конечно, обидчицы ей были не милы. Но сама она была в том же положении и лучше всех понимала, какие беды их ждут, если их выгонят.

Почувствовав, как неспокойно у Лины на душе, Блэр её поддержала:

— Хердин, это… это слишком суровое наказание. Искреннего извинения и вычета половины жалованья за этот месяц будет достаточно.

Служанки, не находившие себе места, тоже упали на колени.

— Простите, ваша светлость! Мы по глупости совершили непростительное. Простите нас хотя бы раз!

— Извиняться нужно не передо мной, а перед госпожой и этой служанкой.

Холодно ответив, Хердин приказал Мейсону, который, узнав о случившемся, явился с опозданием:

— Мейсон, удержи у них жалованье за два месяца.

— Хердин.

— По-моему, такое наказание будет соразмерным.

Блэр окликнула его, чтобы возразить, но Хердин оборвал её, словно и так знал, что она скажет.

— Ваша светлость.

Взглянув на часы, Рус окликнул Хердина. Это означало, что пора.

— Я скоро вернусь.

Хердин слегка притянул Блэр за плечо и поцеловал её в округлый лоб.

Блэр вздрогнула от его непривычного поведения и, лишь заметив стоявших рядом служанок, поняла его намерение.

Он предупреждал: эта женщина — его жена, и подобное не должно повториться.

Блэр растерянно смотрела ему вслед, пока он выходил из спальни.

Он ей поверил.

Но почему вместо благодарности ей было так пусто на душе?

Оттого, что беда, которая до возвращения целых три года мучила Лину, разрешилась всего парой его слов.

* * *

В ту ночь Лина, неся на серебряном подносе холодную воду и полотенце, направилась в спальню Блэр.

Если оставить так, на нежной ручке моей принцессы точно появится синяк.

Бить людей может лишь тот, кто достаточно крепок.

Её хрупкие, нежные руки, которые не то что никого не били — ни разу не знали тяжёлой работы, не выдержат сегодняшнего потрясения.

«Прости, Лина. Прости, что я так поздно узнала…»

Мягкосердечная принцесса спасла её — и всё равно чувствовала себя виноватой. При мысли о крепкой щеке служанки, о которую ударилась эта нежная рука, Лину охватывало негодование.

— Госпожа, это я. Я войду ненадолго.

Руки у Лины были заняты подносом, поэтому дверь она открыла локтем и вошла в комнату Блэр. И в тот же миг уронила бережно принесённый поднос.

— В-ваше высочество?!