Контент удален!

Предок Хердина, первый герцог Дельмарк, был героем, спасшим империю в последней Магической войне.

Чтобы обрести силу, способную защитить империю, он заключил договор со священным зверем, который теперь остался лишь в легендах.

Взамен он получил могучее тело, способное одновременно владеть и аурой, и магией.

Обычно человек может владеть только одной силой — либо аурой, либо магией.

Но первый герцог Дельмарк благодаря договору со священным зверем овладел и тем и другим, и эта сила принесла победу в войне.

Однако за великую силу приходится платить соответствующую цену.

Использовать ауру и магию вместе — всё равно что соединять огонь и масло: при умелом обращении они многократно усиливают друг друга, но малейшая ошибка — и сила выходит из-под контроля.

Сила, полученная первым главой рода, передавалась с кровью из поколения в поколение.

Обычно она становилась огромной мощью, способной спасти страну, но порой приносила и беды.

Отец Хердина, прежний герцог, тоже был одним из потомков, унаследовавших эту силу. Как и его предки, он использовал её ради жителей своих земель и империи.

Вся империя боялась его и восхищалась им.

Но беда пришла внезапно.

В тот год, когда Хердину исполнилось двенадцать, во время семейной поездки его мать нашли убитой чудовищами.

Говорили, что прежний герцог, обнаружив её тело, потерял контроль над силой, безжалостно истребил всех чудовищ в том лесу, а затем покончил с собой, чтобы защитить сына от самого себя, обезумевшего.

Падение герцогского дома Дельмарк, которым восхищались все.

Их трагедия разнеслась далеко — из уст в уста тех, для кого чужое горе было десертом.

Дошла она и до ушей Блэр во дворце.

На людях все сокрушались о падении дома Дельмарк, а за спиной шептались: не потеряет ли однажды контроль и Хердин, унаследовавший ту же силу, что и отец, не устроит ли безжалостную резню?

Но в этот раз мне так хочется выиграть…

В конце концов азарт пересилил страх, и Блэр потянулась к Хердину.

Над картами отчётливо были видны глаза, глубокие, как голубое озеро. И длинные ресницы, отбрасывавшие на них тень.

Красивый.

Хердин, которого Блэр увидела вживую, хоть и казался немного страшным, был похож на обычного мальчика. А не на того жуткого человека из слухов.

Не успела она так подумать, как Хердин, рассматривавший свои карты из-под опущенных ресниц, поднял взгляд, и их глаза встретились.

Встретившись с этими ярко-голубыми глазами, Блэр вздрогнула и вытянула первую попавшуюся карту.

Ой.

Как назло, поспешно вытянутая карта оказалась картой-вором.

К счастью, Эсмеральда забрала у неё карту-вора, и Блэр смогла победить. Игра закончилась тем, что карта-вор осталась у Хердина.

Хердин нарочно проиграл, чтобы закончить игру, но тогда Блэр этого не знала.

Блэр только вошла в азарт и снова взялась тасовать карты, но тут Хердин заговорил:

— Мне пора.

— Ох, уже так поздно.

— До завтра, ваше величество.

Эсмеральда с тревогой посмотрела на него и сказала:

— Хердин, я понимаю, что у тебя на душе, но не нужно через силу приходить завтра.

— Всё в порядке.

Хердин учтиво попрощался с Эсмеральдой и Блэр и поднялся.

Когда он ушёл, в гостиной наконец остались только Эсмеральда и Блэр — как Блэр и хотела.

Эсмеральда, словно только этого и ждала, осторожно спросила Блэр:

— Ну как тебе Хердин? Думаешь, вы сможете подружиться?

Блэр не ответила сразу и замялась.

Честно говоря, ей казалось, что подружиться с Хердином не получится. Настоящий он слишком отличался от всех, кого Блэр встречала до сих пор.

Поведение Хердина стало для Блэр немалым потрясением.

Он не заговаривал с ней ласково, как другие, и не улыбался ей. Только увидев Хердина, она поняла, что не всякий, кто опрятно выглядит, хорошо одет и вежливо говорит, — хороший человек.

Конечно, он не был таким жутким, как говорили слухи, но и хорошим человеком, как ни посмотри, не казался. Как бы вежливо он ни держался, он был резким и пугающим.

Но Блэр не хотела огорчать Эсмеральду и сочинила ложь.

— Ну… С ним трудно, он мало говорит, но, по-моему, он хороший.

Однако выдавали её непрестанно шевелившиеся пальцы и глаза, бегавшие туда-сюда, лишь бы не встречаться со взглядом Эсмеральды.

— Лгать — дурная привычка, Блэр.

От замечания Эсмеральды у Блэр ёкнуло сердце.

В конце концов ей пришлось признаться.

— Вообще-то… герцог Дельмарк вежливый, но какой-то невежливый.

Услышав её честное мнение, Эсмеральда рассмеялась.

— Хорошо, что Хердин этого не слышал.

Только тогда Блэр забеспокоилась, не слишком ли она была откровенна, и добавила:

— Н-но я ведь видела его сегодня впервые. Раз вы, ваше величество, его так любите, он, наверное, хороший человек. Это я честно.

Глядя, как Блэр изо всех сил старается выставить Хердина в лучшем свете, Эсмеральда улыбнулась и поманила её рукой.

Зная, что означает этот жест, Блэр подбежала и села рядом.

Ласково гладя Блэр по голове, Эсмеральда согласилась с ней:

— Честно говоря, Хердин и правда неприветливый мальчик. У него много душевных ран, поэтому он не умеет обращаться с людьми.

Блэр послушно принимала приятную ласку и смотрела на неё снизу вверх. Голубые глаза Эсмеральды, как всегда, светились мягко.

— Но то, что у него болит душа, не значит, что ты должна терпеть неудобства, Блэр.

Эсмеральда легко поцеловала её в округлый лоб и прошептала:

— Потому что ты так же дорога, как и он.

От этого ласкового шёпота Блэр стало очень радостно и немного грустно. От Катрины она ни разу не слышала подобного.

И всё же Блэр улыбнулась Эсмеральде.

* * *

На следующий день наступил Новый год.

Утром императорская семья и все знатные дома отправлялись в зимний лес добывать дичь для жертвоприношения, днём — молебен в храме, а вечером — приём во дворце.

Утренние и дневные новогодние обряды предназначались только для взрослых, поэтому Блэр весь день играла с Иваном и кузенами, а вечером отправилась на новогодний приём.

Блэр сидела вместе с отцом-императором, императрицей Эсмеральдой, матерью Катриной и Иваном и принимала новогодние поздравления знати.

Скучные формальные поздравления тянулись одно за другим, как вдруг знать зашумела.

Озадаченная внезапной переменой, Блэр поняла причину, лишь увидев того, кто выходил вперёд следующим.

Это был Хердин.

После несчастья три года назад юный герцог жил затворником и сегодня впервые появился на официальной церемонии.

Знать перешёптывалась, глядя, как Хердин подходит к императору.

— Ах, юный господин… ах нет, герцог и правда пришёл. А я думала, на приём он не явится.

— И не говорите. Я и тому удивилась, что он был утром на охоте и на молебне.

— Как бы там ни было, теперь он глава Дельмарков. Надо же восстанавливать честь рода и быть опорой её величеству императрице. Хоть это и непросто.

На первый взгляд казалось, что они жалеют юного Хердина, но на деле для них это была лишь занятная сплетня.

Слушая их, Блэр с тревогой следила за Хердином.

— Для меня великая честь встретить Новый год под мудрым правлением ваших величеств. Молю, и в этом году не оставьте империю своей милостью.

Хердин, представший перед императором и знатью как глава рода, был ещё юн, но духом не уступал ни одному из глав родов.

Нет, именно потому, что он был юн, это производило ещё большее впечатление.

Но почему-то, глядя, как невозмутимо он исполняет долг главы рода, Блэр чувствовала, что он держится на пределе. Или ей лишь чудилось?

Даже когда Хердин, поприветствовав императора, благополучно отошёл, Блэр продолжала следить за ним глазами.

Когда очередь приветствовать императорскую семью закончилась, начался приём.

Знать собиралась кучками и обменивалась приветствиями, а Хердин стоял один.

Никто к нему не подходил, но взгляды и шепчущиеся губы были обращены к нему.

— Я о юном господине… ах нет, о герцоге Дельмарке. Говорят, когда прежний герцог покончил с собой, он был рядом?

— Боже! Бедняжка. Удивительно, как он ещё в своём уме.

— И восхищаешься им, и в то же время думаешь… такой маленький, а какой жёсткий.

Все наперебой обсуждали беду, постигшую его род, и его будущее. Сокрушаясь о несчастье дома Дельмарк, они в то же время наслаждались им — и боялись.

— Рейчел, не подходи к нему. А вдруг он, как отец, потеряет контроль и бросится всех убивать?

Будь здесь Эсмеральда, никто не посмел бы болтать так бесцеремонно, но, к сожалению, она плохо себя чувствовала и, приняв новогодние поздравления, рано ушла.

Иначе говоря, в этом зале на стороне Хердина не было никого.

Блэр с тревогой смотрела на Хердина, молча слушавшего эти пересуды.

Держится с прежним равнодушием, но каково ему слушать всё это?

Вдоволь наговорившись о Хердине и доме Дельмарк, они быстро потеряли интерес и перешли к следующей теме. Словно к следующему блюду в череде перемен.

Хердин тихо ушёл, лишь когда внимание людей переключилось.

Блэр не давал покоя его опустевший взгляд, с которым он покидал зал, и она пошла за ним в сад за залом.

Едва она вышла, по щекам полоснул пронизывающий зимний ветер.

Ночной сад, освещённый мягким светом фонарей, был тих. Летом здесь гуляли бы гости, но из-за холода не было никого.

Куда он делся?

Блэр огляделась в поисках Хердина, и тут неподалёку раздался мучительный стон.