Контент удален!

В этот момент неподалёку послышались шаги нескольких человек. Они приближались.

Вскоре в галерее показались жрецы.

Все в одинаковых облачениях, они казались похожими друг на друга, но мужчина средних лет в центре особенно выделялся.

Обычные чёрные волосы, необычные зелёные глаза — на первый взгляд ничем не примечательный мужчина средних лет, но от него исходила аура, к которой никто не смел приблизиться.

Заметив Блэр и Хердина, он широким шагом подошёл и первым поздоровался.

— Какая удача встретить вас обоих.

Джерард Люмиэль.

Фамилию «Люмиэль» носили только папы, и уже она говорила о его жизни.

Мужчина, родившийся в квартале красных фонарей, на самом грязном дне, и поднявшийся до папского престола, ближе всех к божеству.

Он не забывал своего детства и, словно воплощая слова «Божество нисходит в самые низкие места мира», жил, защищая слабых.

Благодаря этому он пользовался огромным уважением, все почитали его. Даже Катрина верила ему и полагалась на его слово.

Поговаривали, что он пристроился к власти, но были и те, кто считал мудрым, что он не стал врагом императору, а сделал его своим союзником.

Что бы ни говорили другие, для Блэр он был спасителем: он спас её, когда при пожаре она получила тяжёлые внутренние повреждения, и она всегда была ему благодарна.

Блэр вместе с Хердином поприветствовала Джерарда.

— Приветствуем ваше святейшество.

— Слышал, сегодня в охотничьих угодьях случилось несчастье и его светлость первым взялся всё уладить. Благодарю вас обоих.

— Благодарить тут не за что. Любой на моём месте поступил бы так же.

— Великодушие, достойное героя.

Несмотря на несколько сухой ответ Хердина, Джерард улыбнулся. В нём чувствовалось спокойствие, которое дают возраст и положение.

Джерард тоже направлялся на молебен, поэтому все трое пошли к главному зданию храма вместе.

Джерард с отеческой улыбкой посмотрел на Блэр и Хердина и заговорил:

— Подумать только, за месяц вы и впрямь стали супругами. Вы оба благополучно выросли и сочетались браком — даже меня это глубоко трогает.

— Всё благодаря тому, что вы спасли меня в тот день, ваше святейшество.

Блэр невольно упомянула «тот день» и запоздало покосилась на Хердина. Но у Хердина было безучастное лицо.

И тут она вдруг поняла, что слова Джерарда относятся и к Хердину.

Говорили, когда погибли прежний герцог и его супруга, его святейшество первым взялся почтить их память.

Мать Хердина, прежняя герцогиня Дельмарк, при жизни славилась набожностью.

Она служила слабым, жертвовала и снискала добрую славу. Говорили, среди служителей храма и простого народа были даже те, кто втайне почитал её как «святую».

Когда разделявшая его убеждения женщина погибла от несчастного случая, Джерард глубоко скорбел и сам руководил похоронами герцога и герцогини Дельмарк.

Чтобы сам Папа руководил похоронами не своего родственника — такое в истории случалось крайне редко.

Эта связь сохранилась до сих пор: герцогский дом Дельмарк, следуя воле прежней герцогини, по-прежнему каждый год жертвовал огромные суммы.

Если подумать, удивительно.

Двое детей — из знатного рода и из императорской семьи, — которых несчастья особым образом связали с Джерардом, стали мужем и женой.

Пожалуй, слова Джерарда о том, что это его глубоко трогает, были не просто данью вежливости.

За разговором они подошли к главному зданию.

У входа толпилась знать, собравшаяся на молебен. Все взволнованно обсуждали сегодняшнее происшествие в охотничьих угодьях.

Остановившись, Джерард сказал:

— Проходите, пожалуйста. Мне нужно ещё кое-что подготовить снаружи.

— Тогда я на днях навещу вас в храме.

— В любое время, — ответил Джерард.

В этот миг из-под воротника Блэр проглянул бледный магический круг. При виде его взгляд Джерарда похолодел.

Глядя вслед молодожёнам, входившим в храм, Джерард тихо пробормотал:

— Да будет ваш дом полон счастья.

* * *

— Пи-и… пи…

Детёныш куницы в корзинке пищал, глядя на Блэр. Просил поиграть.

Стоило Блэр сунуть руку в корзинку, как куница, будто только этого и ждала, перевернулась на спину и, играя, слегка прикусила её пальцы. Когда зверёк величиной с ладонь потёрся о её руку, Блэр стало щекотно, и она рассмеялась.

На новогоднем празднестве куница ещё даже не открыла глаза и толком не двигалась, но за полмесяца заботливого ухода Блэр быстро подросла и прозрела. Теперь, полная сил, она целыми днями пищала и просила поиграть.

Подставляя кунице руку, Блэр задумалась.

Пора бы гильдии дать о себе знать.

С подготовкой к разводу и личностью убийцы, порученными гильдии, пока не было никаких сдвигов, а по делу о пожаре разговоры с Агнес продолжались, но тоже без особых успехов.

Поэтому после новогоднего празднества Блэр жила однообразно. Ухаживала за куницей и училась у Мейсона обязанностям хозяйки дома.

После праздника она видела Хердина считаные разы, но так ей было даже спокойнее.

Этот скучный покой ей нравился, но она боялась привыкнуть к нему и успокоиться, и это её тревожило.

Поэтому Блэр читала книги о стране, где будет жить после развода, или изучала бюджет герцогского дома, чтобы не давать себе расслабиться.

— Госпожа, я принесла молоко.

Голос служанки вывел Блэр из раздумий. Вошедшая служанка робко протянула молоко для куницы.

Эта девушка…

Только тогда Блэр поняла, что это одна из служанок, которых тогда лишили жалованья за то, что они изводили Лину.

Попавшиеся служанки, видно, сильно испугались, когда дело дошло до самого Хердина, и с тех пор Лину не трогали. Говорили, они даже не заговаривали с ней и избегали её.

Избегать саму Блэр, свою госпожу, они не могли, но, похоже, всячески старались не вызывать её недовольства.

Передать молоко — дело простое, но Блэр, догадываясь, что у них на душе, понимала, что этой девушке потребовалось немало смелости, чтобы встать перед ней.

Кажется, её зовут Мелли.

То, что она сделала с Линой, было, конечно, дурно, но за это она уже понесла заслуженное наказание.

До возвращения в прошлое Блэр об этом так и не узнала. Поэтому с людьми герцогского дома она так и не сблизилась до самой смерти.

Но в этот раз всё может быть иначе.

Теперь, когда Хердин взял на себя роль злодея, назначив наказание суровее, чем предлагала она, если она протянет руку, сблизиться, может быть, будет нетрудно.

Незачем лезть из кожи вон, чтобы снискать их расположение, но и упускать возможность сблизиться всего парой слов ни к чему. Да и Лине так будет лучше.

Принимая у служанки бутылочку с молоком, Блэр слегка сжала её руку.

— Спасибо, Мелли.

— Ч-что вы, не за что. Это же моя обязанность.

От неожиданного ответа Мелли растерялась и склонила голову.

Слуги помогают господам — это само собой разумеется, а она благодарит. Да ещё та, которая, как думала Мелли, конечно же, её ненавидит — нет, имеет полное право ненавидеть.

Кстати, я ведь так и не извинилась за тот случай…

Все сторонились Лины, и она поддалась общему настроению и осталась в стороне. Казалось, не примкни она к остальным — и сторониться станут уже её.

Но это были лишь её собственные обстоятельства.

Пусть поздно, но ей хотелось попросить прощения. И у Лины, и у Блэр.

Но заговорить об этом было страшно. Она боялась снова разгневать Блэр, которая уже успокоилась.

Она медлила, лишь шевеля губами, когда из корзинки донёсся писк. Взгляд сам собой обратился к маленькому милому существу.

И тут Блэр заговорила с ней:

— Ты любишь животных?

— Ой, да…

— Тогда можно я попрошу тебя присматривать за ним, когда будет время?

— Что?

— Я прочла в книге, что куницы живут стаями. Значит, ему нужны друзья, но не могу же я забрать у матери детёныша, который живёт себе спокойно, чтобы подружить их. Вот я и подумала: пусть у него будет хотя бы много друзей-людей.

— А…

— Конечно, только если ты не против.

— К-конечно! Положитесь на меня. Я и за кошками в саду за домом ухаживаю.

— Правда? Как хорошо.

От ответа Мелли Блэр просияла. Видя, как Блэр считается с её желанием, Мелли стало стыдно.

Подумаешь, пара слов — почему я так и не извинилась, как следовало?

Мелли низко поклонилась Блэр.

— Госпожа. За тот случай… простите меня, пожалуйста. Я ведь из низов, ничему не учена, вот и забыла своё место и дерзила. Простите меня. Я очень хотела извиниться.

Блэр удивлённо моргнула от неожиданного извинения, а затем улыбнулась и сказала:

— Извинения приняты. А взамен — хорошо позаботишься о нём?

Мелли была готова смиренно выслушать упрёки, если Блэр снова заговорит о том случае. Но в ответ получила неожиданную доброту.

Мелли поморгала, а затем энергично закивала.

— Да! Я буду хорошо о нём заботиться.

— Ах да, кстати, его зовут Пищалка.

— Пищалка?..

— Да. Похоже ведь на то, как он пищит?

Блэр спросила это с совершенно серьёзным видом. В ответ куница пискнула, словно откликаясь на своё имя.

Да, с именами у нашей госпожи не очень.

Мелли закусила губу, сдерживая рвущийся смех. Но имя всё-таки было довольно милым. И гордая собой госпожа — почему-то тоже немножко милой.

В этот момент раздался стук в дверь.