Контент удален!

Блэр чуть приподняла голову и увидела спину Хердина: он был в халате — видно, только что помылся.

Он подкладывал дрова в камин. Капли воды на его мокрых волосах ловили свет и поблёскивали.

Убедившись, что дрова занялись, Хердин повернулся к кровати. Блэр закрыла глаза, притворяясь спящей. Почему-то казалось, что так нужно.

Он бесшумно подошёл и остановился у кровати, на её лицо легла тень. Вскоре постель рядом прогнулась под тяжестью. Знакомой тяжестью того, кто каждую ночь обнимал её, вжимая в постель.

Блэр боялась, что он её разбудит, но прошло немало времени, а Хердин не шевелился.

Она потихоньку открыла глаза и увидела его лицо: он лежал неподвижно, закрыв глаза.

Это лицо казалось ей непривычным.

Ведь он всегда вдоволь брал её и засыпал, лишь когда она проваливалась в сон, будто в обморок, а просыпался раньше неё.

Потому так непривычно было видеть, как он смирно спит рядом — и только. Как он здесь безо всякой выгоды для себя, лишь ради неё.

Вдруг ей вспомнилась та ночь, когда она сама разожгла камин, чтобы доказать свою невиновность. И в ту ночь он оставался рядом с ней.

С ним всегда так.

Стоит ей отвернуться, не желая больше страдать от его равнодушия, как он вот так стремительно оказывается рядом и выбивает почву у неё из-под ног.

В ту минуту, когда он нужен ей больше всего, когда её сердце дало слабину. Не упускает этой бреши и пробирается в самую душу.

Блэр поняла, что тело, дрожавшее помимо её воли, незаметно успокоилось, и горько усмехнулась над собой. Отрицать, что это благодаря мужчине, оставшемуся рядом с ней, она больше не могла.

А ведь, может быть, это он меня убил.

Тот, кто снова, совсем скоро снова, уйдёт от меня.

Ненавижу вашу небрежную нежность.

И себя ненавижу — знаю ведь, что эта нежность лишь весенний ветер, и всё равно поддаюсь.

Когда чудом повернула время вспять и вернулась в прошлое, я ведь твёрдо решила больше никогда вас не любить. Ведь решила же…

Теперь ей стало немного тревожно.

Сколько ещё я смогу вас ненавидеть?

* * *

Вечером, когда солнце совсем село, из боковой калитки особняка маркиза Болдуина вышел Уэсли.

То и дело озираясь, он вышел на большую улицу и поймал наёмную карету. Вёл он себя крайне осторожно.

— В клуб.

Он впервые выходил из дома после охотничьих состязаний.

Несколько дней назад, когда Блэр пропала в лесу, состязания прервали. Иван, не знавший, что произошло на самом деле, решил, что сестра просто заблудилась, и остался недоволен.

Хердин, одержимый поисками Блэр, перевернул весь лес, а тем временем Уэсли разыскал нанятого для похищения человека и убил его.

Теперь доказать, что Уэсли к этому причастен, будет невозможно.

Деньги он, конечно, занял у Рейчел, но, если только она не решит сама признаться в причастности, требовать их назад она не сможет.

И Хердин, даже если подозревает его, не сможет наказать его на одних лишь догадках.

В конце концов, с этой девкой Блэр ничего не случилось, её благополучно спасли — чего ещё надо?

Значит, всё закончилось пустяковым происшествием.

От этой мысли ему полегчало.

Ему даже стало неловко, что он несколько дней просидел в особняке маркиза тише воды, боясь, как бы Хердин за ним не пришёл.

Хотя денег, потраченных на эту затею, было, конечно, жаль.

Поставь я их на кон — глядишь, неплохо бы приумножил…

Пока Уэсли сокрушённо причмокивал, карета подъехала к клубу.

Ерунда. Выиграю сегодня — вот и приумножу.

Стоя перед клубом, он почему-то ощутил беспричинную уверенность, что сегодня выйдет из игры победителем.

Как всегда полный радужных надежд, Уэсли вошёл в клуб.

— Ого, сам Уэсли Болдуин несколько дней не появлялся в клубе. Что стряслось?

— А мы уж чуть было не забеспокоились, не заболел ли.

Привычная компания встретила его хихиканьем.

Перебросившись пустыми шутками, они, как всегда, расселись и начали партию в карты.

Получив карты, Уэсли взглянул на свой расклад. Глаза его округлились.

А карта-то неплохая…

Может, это и не пустые надежды — он и правда сегодня выиграет.

Сердце, полное предвкушения, гулко забилось. Он волновался даже сильнее, чем когда шла плохая карта.

Нервничая, Уэсли получил последнюю карту. Взглянув на неё, он просиял от восторга.

С такой картой проиграть было труднее, чем выиграть.

Уэсли изо всех сил унимал готовое выпрыгнуть сердце и уже собирался открыть карты, когда…

Над ним внезапно нависла тень.

— Привет, Уэсли.

При виде Хердина Уэсли побелел.

— Горбатого могила исправит. Где уж тебе бросить игру, верно?

Перепуганный Уэсли вскочил и хотел было сбежать, но Хердин не собирался этого допускать.

Он схватил Уэсли за голову и впечатал лицом в игорный стол.

— А-а-а!

Члены клуба, напуганные такой свирепостью, бросились наутёк.

Хердин ещё пару раз приложил его головой о стол, и только тогда Уэсли прекратил бессмысленное сопротивление и притих.

Хердин склонился к стонущему Уэсли и негромко сказал:

— Если удирать, едва меня увидев, мне поневоле придётся тебя заподозрить.

— А кто с того самого дня с ходу записал меня в преступники и запугивает?!

От учтивости, которую он изображал на охотничьих состязаниях, давно не осталось и следа. Но, на взгляд Хердина, так было хотя бы не столь смехотворно.

Не столь смехотворно, как когда тип, в детстве радовавшийся его несчастьям, повзрослев, нелепо раболепствовал и обращался к нему на «вы».

Хердин повернул к себе голову Уэсли, показавшего своё истинное лицо, и посмотрел ему в глаза.

— Это ведь ты. Ты всё устроил.

В его глазах вспыхнуло голубое пламя. Подавленный этой яростью, Уэсли инстинктивно вздрогнул, но лишь на миг.

— Мать твою, а доказательства, что это я, есть?

Хердин странно посмотрел на Уэсли, который, сам кругом виноватый, ещё и нападал.

Уэсли, дёргая зажатой головой, заорал:

— Так обращаться с тем, кто по доброте душевной помогал…

— Рейчел Селден.

Услышав из уст Хердина знакомое имя, Уэсли перестал вырываться. Не упуская момента, Хердин добавил:

— Она всё выложила. Сказала, что всё это затеял ты.

У Уэсли упало сердце. И тут же вскипела злость на предавшую его Рейчел.

— Мать твою, нет! Это всё… да, это всё эта девка велела! Я только делал, что мне сказали!

— …

— И деньги эта девка дала! Сказала, что Блэр… то есть герцогиня ей поперёк горла и что хочет её унизить!

— …

— Сам подумай. Откуда у меня деньги, чтобы такое устроить?

Хердин, молча выслушав Уэсли, наконец отшвырнул его голову и заговорил:

— Что в твоих словах правда, а что нет, придётся спросить в доме маркиза Селдена.

— Что?..

Уэсли, отчаянно сваливавший вину на Рейчел, осёкся.

Если он только собирается в дом маркиза Селдена, значит…

— Так ты с Рейчел не встречался?..

Глядя на ошарашенно уставившегося на него Уэсли, Хердин холодно улыбнулся.

— Вот поэтому ты всякий раз и проигрываешься.

Из-за одной фразы, даже не проверив, правда ли это, потерял голову и сам всё выболтал.

А уж как всё написано у него на лице…

— Ах ты сволочь, ещё и врёшь…

Хердин подставил подножку бросившемуся на него Уэсли и легко опрокинул его. Тот с грохотом нелепо покатился по полу.

Хердин холодно посмотрел на него и сказал:

— А что? Ты тронул мою женщину и обманул меня, а я один должен играть честно?

— Ты!..

— Не надо так обижаться.

Он достал из внутреннего кармана маленький флакон и бросил перед Уэсли. Флакон ударился об пол, со звоном разбился, и жидкость растеклась. В нос ударил сладкий, дурманящий аромат.

При виде этого взгляд Уэсли дрогнул.

В этом флаконе было то, чем похититель хотел опоить Блэр.

— Тебе с самого начала было не отвертеться.

Тогда, придя с Уэсли в заброшенную хижину, рядом со следами Блэр Хердин нашёл этот флакон.

Единственная новая на вид вещь, валявшаяся в ветхой развалюхе, — этот флакон с первого взгляда вызывал подозрения.

Хердин велел выяснить, что это за зелье и откуда оно, а для Руса, знавшего толк в таких делах, найти покупателя оказалось проще простого.

Зная, что зачинщик — Уэсли, Хердин всё же прощупал его: во-первых, чтобы получить признание, а во-вторых…

«Я недавно видела, как она уходила в лес с каким-то рыцарем».

…чтобы подтвердить вину Рейчел Селден, солгавшей, будто видела похищенную Блэр с другим мужчиной.

Тут Уэсли Болдуин свою роль исполнил исправно, и теперь ему оставалось лишь трепать языком.

А тогда шума не оберёшься.

— Поспи пока.

Хердин схватил за затылок Уэсли, так добросовестно исполнившего свою роль, и снова с силой впечатал его в игорный стол. Тело Уэсли обмякло.

Швырнув бесчувственного Уэсли, словно мешок, ожидавшим поодаль рыцарям, Хердин развернулся.

— В карету его.

Пора было браться за второго зачинщика.