Контент удален!

— Нет, правда, его светлость слишком жесток. Как можно оставить молодую жену после первой брачной ночи спать одну? — возмущалась Лина, расчёсывая волосы Блэр, которая только что вышла из ванны. Голос у неё был такой обиженный, будто это случилось с ней самой.

Хотя та, кого это касалось, слушала, как бранят мужа, и улыбалась, будто ей всё равно.

— Я не в обиде. Спать отдельно мне даже удобнее.

Всё равно у знати супруги, кроме ночей, назначенных для совместного ложа, жили в разных комнатах. Так что разница была невелика.

Но гнев Лины не утихал.

— И всё-таки! Вчера ведь была не какая-нибудь ночь, а первая брачная!

— Лина, ты так давишь расчёской, что больно…

— Ой, простите! Разошлась, вот и…

Лина, сжимавшая расчёску так, что та чуть не ломалась, ослабила хватку, но гнев унять так и не смогла.

— В общем! Нельзя так обходиться с милой госпожой, которая вышла замуж, надеясь только на мужа, и приехала в этот чужой особняк, где полно незнакомых людей. Тут впору лишать его права зваться мужем.

— Ты же сама замуж не выходила — откуда тебе всё это знать?

— Всё это знания из книг, сокровищницы мудрости и пищи для души.

Блэр вспомнила книги с красной наклейкой, которые Лина читала ночи напролёт, взвизгивая и краснея, и рассмеялась.

— Нет, внешне его светлость, честно говоря, вылитый главный герой романа… Но насчёт характера, пожалуй, надо ещё посмотреть.

Слушая щебет Лины, Блэр почувствовала, что подавленное настроение заметно улучшилось.

Она смотрела на своё отражение, которое постепенно приобретало опрятный вид, и вдруг заметила, как между шеей и ключицей что-то блеснуло.

Магический круг?..

Блэр быстро распахнула ворот и осмотрела это место. Но там были только красные следы, которые он оставил прошлой ночью.

Стоило их увидеть, как в памяти всплыла прошлая ночь, и лицо её вспыхнуло.

Блэр поспешно запахнула ворот. Похоже, ей просто показалось.

Лина озадаченно склонила голову набок.

— Госпожа? Вам неудобно в платье?

— А, нет. Ничего.

Смущённо качая головой, Блэр вдруг заметила тонкую повязку на пальце Лины.

Вчера вечером, когда Лина помогала ей в ванной, никакой повязки не было.

Блэр спросила:

— Ты поранила руку?

— Ах…

На лице Лины, водившей расчёской по волосам, на миг мелькнула растерянность.

— Я позову врача. Пусть тебя осмотрит.

Услышав про врача, Лина всполошилась и принялась отговаривать:

— Н-нет! Не нужно. Я просто слегка порезалась.

— Как это случилось?

— Ну, просто… А, утром, когда работала. Вы же знаете, какая я растяпа.

Лина уверяла, что всё в порядке, но Блэр продолжала смотреть на неё с тревогой.

Лина только что сказала, будто Блэр приехала в это чужое место, доверившись одному лишь мужу, но ведь с самой Линой было то же самое.

Эта девочка оставила знакомые места и привычных товарищей, доверившись одной только Блэр, и то, что она поранилась, не давало Блэр покоя.

Тем более что вспоминалась прошлая жизнь.

В прошлой жизни я так погрязла в собственных бедах, что почти не уделяла Лине внимания.

Угадав её настроение, Лина нарочито беззаботно добавила:

— Тут совсем не о чем беспокоиться. Я замотала палец, только чтобы кровь не попала на волосы вашего высоч… то есть ваши волосы, госпожа.

— Правда?..

— Вот, смотрите: снаружи на повязке крови нет.

И правда, рана, похоже, была неглубокой.

— Вам, ваше высочество, стоит беспокоиться только о том, как получше устроиться в этом особняке и как довести до слёз его светлость, у которого только и есть что смазливое лицо.

От шутливых слов Лины ей стало немного спокойнее, но в то же время возник вопрос.

Если это порез, значит, нож. Но Лина не работает на кухне, ей и нож-то брать в руки почти не приходится. Неужели её здесь обижают?..

Однако долго размышлять Блэр не пришлось.

— Вот! Всё готово. Я провожу вас в столовую.

Закончив с причёской, Лина помогла Блэр подняться.

Когда Блэр, следуя за Линой, спустилась в столовую, ожидавший слуга открыл перед ней дверь.

По обычаю на следующий день после свадьбы молодожёны обедали вместе с семьёй жениха.

В любом другом роду за этим первым обедом молодых было бы людно от родни, но в просторной столовой сидел один Хердин.

У него не было семьи.

Без братьев и сестёр, рано лишившись обоих родителей, Хердин рос один. Родителей ему заменила императрица Эсмеральда.

При виде пустой столовой Блэр, кажется, по-новому поняла, почему он так её ненавидит. Пусть это и не отменяло её собственной обиды на него.

Дворецкий отодвинул для Блэр стул, ловко наполнил её бокал аперитивом и вышел из столовой.

Когда они остались вдвоём, Хердин поднял бокал и спросил:

— Хорошо ли вам спалось?

Немного смешно было слышать такой вопрос от того, кто всю ночь доводил её до слёз и мучил, отпустив лишь на рассвете, но Блэр покорно ответила:

— Да.

Обменявшись этой короткой любезностью, они приступили к еде.

Повисло молчание, слишком безрадостное для молодожёнов, которые только вчера сыграли свадьбу и провели первую брачную ночь.

Первым молчание нарушил Хердин.

— После обеда дворецкий представит вам слуг.

Ловко разрезая стейк ножом, он продолжил:

— Когда слуги вас поприветствуют, вам покажут особняк, а после этого никаких дел нет, так что можете отдыхать.

— Спасибо.

— Если у вас есть ещё вопросы или вы хотите что-то сказать, говорите без стеснения.

— Как вы собираетесь расследовать пожар десятилетней давности?

Нож, резавший стейк, замер.

Его голубые глаза, всё это время безучастные, обратились к Блэр.

Пусть этот брак по договору и был заключён ради этой цели, он не думал, что она заговорит об этом уже сегодня.

Да ещё сейчас, когда после вчерашней свадьбы и первой брачной ночи она наверняка устала и телом, и душой.

— Раз вы говорите, что ничего не помните о тех событиях, для начала я ищу гипнотизёра.

При слове «гипноз» Блэр невольно вздрогнула. Всплыли воспоминания из прошлого.

— Гипноз… Его уже пробовали несколько раз, но толку не было.

— Как знать, может, на этот раз выйдет иначе.

Хердин ответил как ни в чём не бывало, но слова его были с намёком. Он подозревал, что Блэр вовсе не потеряла память, а лишь притворяется.

— Вы меня подозреваете…

— С чего бы мне вам верить?

Тон был такой, будто она спросила о чём-то само собой разумеющемся.

Обычно, когда тебя уличают, ты пытаешься скрыть свои мысли, но он, похоже, и не думал ничего скрывать и держался невозмутимо.

— Действительно ли вы потеряли память или по какой-то причине делаете вид — знаете только вы.

Дочь императорской семьи, с которой он был в политической вражде.

Одного этого было уже достаточно, чтобы он ей не доверял.

Блэр в полной мере прочувствовала и усвоила это ещё в прошлой жизни.

Но одно дело — смутно об этом думать, и совсем другое — столкнуться с неприкрытой враждебностью лицом к лицу.

— То, что я принял договор, не значит, что я вам верю.

Он прав.

Это договор.

Не брак, основанный на любви и доверии, а договор, заключённый с расчётом выгод и потерь. Я ведь сама первой это предложила.

Раз уж договор заключён, она должна развеять его подозрения.

Блэр спокойно согласилась с его требованием.

— Хорошо… Тогда, как вы и сказали, начнём с гипноза.

Так закончилась первая уютная трапеза молодожёнов на следующий день после свадьбы.

* * *

После того как слуги представились, показать особняк взялся дворецкий Мейсон.

Его семья из поколения в поколение служила герцогскому дому Дельмарк, поэтому он был глубоко предан дому, гордился им и знал историю рода лучше, чем нынешний его глава Хердин.

Осмотр особняка продолжался даже после ужина.

Блэр, жившая в этом особняке до возвращения в прошлое, всё это уже знала, но внимательно слушала Мейсона. Теперь, когда она вернулась из мёртвых и видела всё заново, это трогало её по-особому.

Когда осмотр закончился и они направились к спальне Блэр, Мейсон, словно спохватившись, извинился:

— Вы ведь только вчера сыграли свадьбу и, должно быть, устали, а я поторопился и, кажется, переусердствовал.

— Хозяйке дома положено всё это знать. Благодаря вам я быстро разобралась во всех уголках особняка.

Мейсон, как и большинство людей герцогского дома, не питал к Блэр тёплых чувств, но и не позволял себе показывать при ней личную неприязнь.

Пусть Мейсону она была не по душе, он всё же относился к ней как к хозяйке, и Блэр не хотелось его смущать. К тому же осматривать особняк и правда было интересно.

Вскоре они подошли к спальне Блэр.

— Если у вас появятся ещё вопросы, спрашивайте в любое время.

— Я хотела бы посмотреть список слуг и книгу учёта припасов.

Мейсон удивился её просьбе.

Вопросы, связанные с финансами дома, — сколько платят слугам, сколько осталось припасов и тому подобное, — действительно входили в обязанности хозяйки.

Но на деле хозяйки знатных домов редко занимались этим сами. Следить за цифрами и вести учёт — сплошная головная боль, поэтому обычно это поручали подчинённым.

А она хотела взяться за это сама.

— Вы хотите заниматься этим лично?

— Теперь я тоже принадлежу к дому Дельмарк, а значит, должна исполнять свои обязанности.

До возвращения в прошлое Блэр, как и прочие знатные дамы, доверяла управление делами особняка Мейсону.

Отчасти потому, что обязанности хозяйки были непростыми, но главным образом потому, что люди герцогского дома косо смотрели на то, что она вмешивается в хозяйство.

Но теперь ей было всё равно, кто что подумает. Пусть она герцогиня всего на один год, свои обязанности ей хотелось исполнять.

Не ради того, чтобы заслужить чьё-то признание, а потому, что больше не хотела чувствовать себя ничтожной в собственных глазах.