Контент удален!

За покачивающимся окном кареты показался дворец принцессы.

Рус Фенрил, помощник Хердина, недовольно посмотрел на него и заворчал:

— До чего же бессовестный его величество. Как у него язык повернулся заговорить о свадьбе? А сам поднимал бокалы, когда дом Дельмарк клонился к упадку.

Больше десяти лет назад.

Когда юный Хердин, лишившись родителей, а следом и тёти-императрицы, остался один, герцогский дом Дельмарк был как свеча на ветру.

Но, когда Хердин прославился на войне и его стали превозносить как героя, император Иван предложил ему жениться на своей сестре.

Замысел потихоньку прибрать к рукам могущество Хердина читался в этом предложении слишком явно.

— Зато её высочеству принцессе выпала редкостная удача. Сидела себе сложа руки — и получает в мужья лучшего жениха империи.

Рус ни разу толком не говорил с Блэр, но относился к ней без приязни.

С такой матерью и таким братом — известно, что за принцесса. Наверняка одного с ними поля ягода.

— Говорил же я вам. Надо было скорее подыскать подходящую барышню и жениться.

Но, в отличие от кипевшего Руса, Хердин, похоже, не испытывал никаких чувств и молчал.

От этого Руса разбирало ещё сильнее.

— Вы что, даже не злитесь, ваша светлость?

— Рус.

Хердин, молча слушавший его пылкую речь со скрещёнными на груди руками, прервал его, просто назвав по имени.

Взгляд его по-прежнему был устремлён в окно.

В этот же миг их карета миновала главные ворота дворца принцессы.

— Отсюда начинается дворец принцессы.

В голосе не было никаких чувств, но Рус понял, что это значит, и замолчал.

— Простите…

Наконец карета остановилась.

Ожидавший их главный камергер дворца принцессы проводил их в гостиную.

Оставив Руса, Хердин вошёл один.

— Её высочество скоро придёт.

Камергер вышел, и Хердин остался в пустой гостиной один.

Он поднял чашку, поданную служанкой, смочил горло, и тут за спиной открылась дверь. Чтобы приветствовать принцессу, Хердин поднялся и обернулся.

В открытую дверь входила маленькая хрупкая красавица.

Блэр Соннет фон Ардель.

Хозяйка этого дворца и, если ничего не изменится, будущая его жена.

Стоявшая перед ним женщина была прекрасна, будто ожившая кукла из тех, с какими играют девочки.

Она, несомненно, была достойной дочерью вдовствующей императрицы, чью красоту называли способной погубить государство, но в Хердине эта красота не будила ничего.

Нет, скорее…

Вернее будет назвать это лицо жутким — оно напоминает о прошлом.

Скрыв кривую усмешку, Хердин поцеловал Блэр руку.

— Приветствую ваше высочество.

В этот миг в её загадочных фиолетовых глазах что-то дрогнуло.

На первый взгляд это выражение казалось почти печальным.

Но, когда Хердин поднял голову, чувство, наполнявшее её глаза, исчезло.

— Спасибо, что нашли время, хоть вы и заняты, герцог Дельмарк.

Блэр непринуждённо заняла почётное место.

Вслед за её изящным движением мягко колыхнулись платиновые волосы и кружево платья.

Между сидевшими друг напротив друга повисла тишина. Оба лишь поднимали стоявшие перед ними чашки, смачивая горло, и молчали.

Обычно, если люди мало знакомы, младший по положению первым заводит разговор о каких-нибудь мелочах.

Но Хердин, похоже, не собирался этого делать.

В конце концов заговорила Блэр, всё это время гладившая край чашки и пристально глядевшая ему в лицо:

— Скажу прямо.

Поставив чашку, Блэр продолжила:

— От предложенного братом брака я отказываться не собираюсь.

Этого Хердин и ожидал. Даже ей трудно было бы ослушаться приказа императора.

Но дальнейшее оказалось совершенно неожиданным.

— Год.

От неожиданного слова, слетевшего с губ Блэр, Хердин с недоумением посмотрел на неё.

— Оставайтесь со мной в браке ровно один год.

— Что вы имеете в виду?..

— Через год я разведусь с вами и возьму вину на себя. Не передумаю, не стану за вас цепляться и не буду докучать вам разговорами о любви и прочем.

Хердин нахмурил красивые брови.

Брак по договору на год — что она затеяла?

Будто прочитав его мысли, Блэр сделала предложение, от которого он ни за что не смог бы отказаться.

— Пожар во дворце императрицы десять лет назад.

От этих неожиданных слов взгляд Хердина похолодел.

— Если вы, герцог, примете моё предложение, я всеми силами помогу вам выяснить, что на самом деле случилось «в тот день».

Хердин холодно усмехнулся.

Целых десять лет молчала — и как у неё совести хватает об этом заговорить?

Хердин до сих пор отчётливо помнил, что чувствовал десять лет назад.

Когда виновницей пожара во дворце объявили императрицу, Хердин, чтобы снять с тёти ложное обвинение, снова и снова писал Блэр — единственной свидетельнице.

Но ответа не было.

Её ответ он услышал в тот день, когда начался суд по этому делу.

Его не пустили в зал, потому что он был слишком мал, и сквозь приоткрытую дверь он услышал голос Блэр:

«Я ничего… не помню».

Ложь.

Что ничего не помнишь — всё ложь, да? Ты тоже в конце концов встала на сторону своей матери, да?

Воспоминание о том дне и спустя десять лет оставалось в Хердине жгучей обидой и чувством предательства.

Но предложение неплохое.

Ослушаться императора он всё равно не мог. Нет, точнее, не собирался.

В обмен на вступление в императорскую семью император обещал позволить увеличить войско герцогского дома.

Сейчас войско Дельмарка было вдвое меньше, чем при прежнем герцоге.

Немалую роль в этом сыграли разговоры о том, что герцогский дом, раз уж императрицу обвинили в измене, может и сам поднять мятеж.

Правда, по сравнению с другими домами войско у него было огромное, но для охраны северной границы и истребления магических зверей его едва хватало.

Пусть Хердин — великий герой войны и маг-мечник, один он всего не остановит.

Даже понимая, что это ловушка императора, от увеличения войска он отказаться никак не мог.

А вместе с этим можно ещё и докопаться до правды о «том дне».

Что задумала принцесса, предлагая брак по договору, он не знал, но, если удастся как-нибудь её использовать, узнать правду и чисто развестись, лучшего исхода и быть не может.

Немного посмотрев на Блэр, он спросил:

— Зачем вам такой брак?

— Замужество — единственный законный способ для принцессы покинуть дворец.

— Если причина в этом, не лучше ли выйти за того, кто будет вас беречь и любить?

Пусть она и особа императорской крови, жизнь разведённой женщины не бывает лёгкой.

Желающих беречь и любить сестру императора и дочь вдовствующей императрицы найдётся сколько угодно. А если никто не придётся по душе, она могла бы и сама выбрать, кого захочет.

Хердин не понимал, почему из стольких возможностей она выбрала именно его.

Ведь наверняка есть выбор куда лучше, чем брак с политическим врагом, конец которого заранее известен.

Блэр ответила не сразу, пристально глядя на Хердина.

Каждый раз, когда её сияющие фиолетовые глаза с его отражением медленно моргали, в них мелькали странные чувства.

То ли печаль, то ли упрёк за то, что он задал этот вопрос.

— Я в такое не верю.

— …

— Мне больше нравятся отношения с чёткими границами, чем те, где говорят о пустой вечности. Такие, где сколько отдаёшь, столько и получаешь.

Твёрдо сказав это, Блэр посмотрела на сидевшего напротив мужчину.

Когда-то и у неё, как у множества других барышень, трепетало сердце под взглядом этого красавца. Когда-то и она верила в любовь и вечность.

Теперь всё это осталось в прошлом.

— Мне кажется, вы на такое способны.

Хердин не отрывал взгляда от её лица. На её белое лицо наложился образ маленькой Блэр.

«Когда вырасту, хочу уехать из дворца. Покину столицу и буду путешествовать по всему свету!»

Вспомнив это лицо, он ощутил прилив досады, но охотно ответил:

— Я принимаю ваше предложение.

— Спасибо.

— Если вам больше нечего сказать, я пойду.

Взглянув на часы, Хердин поднялся, едва Блэр его отпустила.

В глазах Блэр, смотревшей ему в спину, исчезавшую за дверью, проступил скрытый упрёк.

Есть вопрос, который она не смогла задать.

Вопрос, на который нынешний он ответить не может.

Хердин.

Это вы меня убили?

* * *

Приготовления к свадьбе шли быстро.

Время пролетело незаметно, и вот настал канун свадьбы.

Блэр пришла на дворцовое кладбище.

«Эсмеральда Дельмарк»

На надгробии перед ней было написано имя покойной императрицы.

Отец лишил её титула императрицы и императорской фамилии, но милостиво позволил похоронить на дворцовом кладбище.

Правда, была ли это милость — когда честь её втоптали в грязь, да ещё и не пустили обратно в родную землю, оставив лежать здесь, — Блэр не знала.

Блэр положила у надгробия цветок, сорванный в оранжерее и бережно завёрнутый в бумагу.

Катрине не нравилось, что Блэр сюда ходит.

С её точки зрения, эта могила принадлежала не только сопернице, но и женщине, пытавшейся убить её дочь, так что её можно было понять.

Но Блэр в это трудно было поверить.

«Блэр».

Если тёплые объятия, принимавшие её, вечно оттесняемую братом Иваном, были ложью, это было бы страшно.

В детстве она и не пыталась вернуть память.

Ей просто было страшно.

Какой бы ни была правда, одну мать она всё равно потеряет.

Но в тот день, когда спустя годы после той беды она встретила Хердина на приёме…

…Блэр решила посмотреть в лицо правде, от которой отворачивалась.

Она позвала во дворец принцессы гипнотизёра, но гипноз лишь подорвал её здоровье.

А потом она вышла за Хердина, полюбила его — и снова похоронила эти воспоминания.

Потому что, какой бы ни была скрытая правда, она боялась его потерять.

Но когда она узнала, что любимый человек на самом деле долгие годы ненавидел её за бездействие…

Когда поняла, что он изображал любовь, чтобы выведать у неё правду…

Блэр, зная, что его любовь — ложь, всё равно хотела отдать ему всё, чего он желает. Хотя бы так цепляться за его любовь.

С опозданием она снова попыталась вернуть память, но в ответ услышала лишь…

«Ха, десять лет делали вид, что ничего не знаете, а теперь вас вдруг совесть замучила?»

«…»

«Больше ничего не делайте. Просто сидите тихо. Как до сих пор».

Под его ледяным взглядом Блэр окончательно сломилась.

Если обвинение Эсмеральды — клевета, Хердин станет ещё сильнее презирать её за бездействие, а если правда, полюбить её он всё равно не сможет.

Поэтому Блэр отказалась от всего, что касалось воспоминаний о том дне. Как хотел любимый муж.

Так в прошлой жизни она отказалась от этой памяти.

Но, только убегая, ничего не изменишь. В этой жизни я посмотрю правде в лицо и пойду дальше.

Какой бы ни была правда, скрытая в похороненных воспоминаниях.

Пока Блэр мысленно раскладывала по полочкам свои планы, за спиной послышались торопливые шаги.