Контент удален!

— М-м…

Сквозь сон Блэр обняла подушку, но вдруг почувствовала что-то неладное и резко открыла глаза.

То, что она приняла за подушку, оказалось Хердином.

Мужчиной, который и в прошлой жизни, и в этой стал её мужем.

Он спал рядом с ней. Как в прошлой жизни, когда изображал, что любит её.

Тепло, исходившее от него, согревало. Так, что хотелось снова уснуть.

Потому ей это и не нравилось.

Вдруг она снова привыкнет к этому теплу.

Вдруг снова примет это тепло за любовь.

Блэр приподнялась, чтобы выбраться из постели. И тут ей на глаза попался камин.

Алое пламя, ярко полыхавшее на поленьях.

Увидев его, Блэр невольно судорожно вдохнула.

Огонь.

Беда, спалившая её счастливые годы.

Её охватил страх, что это пламя снова сожжёт всё, что у неё есть. Дыхание понемногу участилось, в глазах потемнело.

И тут большая ладонь закрыла ей глаза и снова уложила её.

Когда Блэр с трудом пришла в себя, перед ней было лицо Хердина.

— Страшно?

Так и должно было быть. Ведь она панически боялась огня.

Но сердце, бешено колотившееся, понемногу успокоилось. Вернулось и дыхание.

Лишь оттого, что он был рядом.

Странно.

Убедившись, что с ней всё в порядке, Хердин закрыл глаза и сказал низким, хрипловатым со сна голосом:

— Спите дальше.

Немного помедлив, Блэр попыталась выбраться, но рука, обвившая её талию, держала крепко — отпускать её явно не собирались.

Видя, что Блэр всё ещё напряжена, Хердин открыл глаза и сказал:

— Пункт договора о совместном ложе — я воспользуюсь им сегодня.

Блэр вздрогнула от его слов.

Она допускала, что когда-нибудь он может этого потребовать, но не думала, что это случится сегодня. Они только что поссорились и помирились, а она лишь недавно пришла в себя после обморока.

Но, если он хотел, отказывать она не собиралась. Чтобы потребовать совместного ложа, когда придёт время зачать Асиэля, ей и самой нужно было не отказывать ему.

— Тогда… я сначала схожу помоюсь. Я ведь вернулась из города и так и не вымылась…

Хердин, пытавшийся понять, что она имеет в виду, посмотрел на неё ледяным взглядом и ошеломлённо усмехнулся.

— Похоже, я кажусь вам подонком, который станет утолять похоть с больной.

— Я так не думала. Просто это часть договора, и обещание нужно выполнять…

— Хватит.

Опять этот проклятый договор.

Услышав «договор», привычно слетевший с губ Блэр, Хердин на миг поморщился, но тут же разгладил лицо.

Ведь это он первым заговорил о пункте договора.

— Я имею в виду — просто спать вместе. В прямом смысле.

Но зачем?..

Не понимая, что у него на уме, Блэр безмолвно спросила его удивлённым взглядом.

Хердин вздохнул и пояснил:

— Одна ты не уснёшь, если горит камин.

Блэр медленно моргнула, глядя на него.

Странно. Просто спать вместе, ничего не делая, — для него в этом нет никакой выгоды.

Значит, это было только ради неё.

— Я ничего не сделаю, так что просто спите.

Похоже, он говорил искренне: снова укрыл её соскользнувшим одеялом, убрал руку и лёг поодаль.

Их разделяло так мало, что, пошевелись она хоть немного, — и коснулась бы его, но он, похоже, и правда собирался так и спать.

Блэр растерянно смотрела на профиль Хердина с закрытыми глазами.

Нагретый камином воздух был тёплым, одеяло, которым он её укрыл, — уютным, а тепло лежащего рядом человека, ощутимое даже без прикосновения, успокаивало.

И всё же я по-прежнему вас ненавижу.

Но сегодня мне было по-настоящему тяжело. Я так устала. Поэтому…

Может, на одну сегодняшнюю ночь можно?

Медленно моргая и глядя на него, Блэр вскоре погрузилась в сон.

Это была первая за очень долгое время тёплая ночь.

* * *

Когда наутро Блэр проснулась, Хердин уже ушёл.

Камин погас, но в комнате ещё держалось тепло. Похоже, он до последнего следил за огнём.

Блэр потянула за шнур звонка и немного подождала — вошла Лина с серебряным тазиком для умывания.

При виде Блэр у Лины сразу навернулись слёзы. По её лицу было видно, как она извелась прошлой ночью.

— Ну зачем, зачем вы так? Вы же боитесь огня… Если хотели разжечь камин, позвали бы меня.

— Прости. Ты волновалась.

Блэр не сказала, с каким чувством сама разожгла камин.

Ругать Хердина значило бы показать собственную мелочность, да и всё уже благополучно разрешилось.

Успокоив Лину, Блэр спросила:

— А Пищалка?

Если не случалось ничего особенного, Блэр сама кормила детёныша куницы.

Не столько из чувства ответственности или долга, сколько потому, что ей нравилось смотреть, как растёт этот малыш, напоминавший ей Асиэля.

— А, Мелли только что пошла дать ему молока.

Услышав ответ Лины, Блэр слегка удивилась и переспросила:

— Ты простила Мелли?

— Может, всё-таки не прощать?

Лина, похоже, готова была хоть сейчас прогнать Мелли, если Блэр скажет.

Блэр со смехом покачала головой.

— Нет, не надо. Если тебе хорошо, то и мне хорошо. Я хочу, чтобы ты ладила и с другими.

— Но ведь она и перед вами провинилась.

Блэр взяла Лину за руку и мягко продолжила:

— Лина, все люди ошибаются.

— …

— Конечно, есть ошибки, которые ничем не загладить, но есть и такие, которые можно исправить, пусть и не сразу.

— …

— Если бы одна ошибка решала о человеке всё, люди после первой же ошибки опускали бы руки. Хотя могли бы стать лучше.

— …

— Мелли, конечно, виновата, но я не думаю, что её проступок непоправим. И главное — она ведь сама раскаивается.

Прошлой ночью, когда они вместе вышли из комнаты Блэр и возвращались в комнаты для слуг, Мелли извинилась перед Линой.

Вспомнив это, Лина медленно кивнула, соглашаясь с Блэр.

Блэр улыбнулась и спросила:

— Так, может, дадим ей шанс исправить ошибку?

— Эх, наша госпожа слишком добрая, вот беда.

Лина вздохнула, будто ворча, но на лице её проступила слабая улыбка.

— Ну, всё-таки… как вы и говорите, она, похоже, не плохая. Вчера ведь это она первая нашла вас без сознания и всё сделала.

— Правда? Надо поблагодарить Мелли.

Блэр в душе гордилась тем, что её поступки, не такие, как в прошлой жизни, принесли перемены.

Умываясь розовой водой, которую приготовила Лина, Блэр слушала её рассказы о мелких происшествиях в особняке.

Блэр закончила умываться и вытирала лицо полотенцем, когда Лина вдруг, словно только что вспомнив, тихо ахнула.

— Ой, точно! Его светлость просил сказать, когда вы проснётесь. Хочет вместе поесть, раз вчера не вышло.

— Он?..

Значит, Хердин ещё не ел.

Блэр слегка привела себя в порядок, переоделась и сразу спустилась в столовую. Увидев её, Мейсон поклонился и тут же открыл дверь.

В столовой, как обычно, в рубашке и жилете сидел он.

— Хорошо ли вам спалось?

Одет он был безупречно аккуратно, но, с ленивым видом потягивая вино, почему-то напоминал светского повесу.

Острая натура этого мужчины, которую не скрыть ни учтивостью, ни опрятной одеждой.

Притягательность, перед которой невозможно устоять, даже зная об опасности, — а может, именно потому, что опасно.

Таким же он был и в детстве, когда она впервые его встретила.

Заново убедившись в этом, Блэр села рядом с ним.

— Да, благодаря вам.

Когда Блэр села, начали подавать блюда. За столом слышался лишь стук приборов.

Хердин и прежде не заговаривал первым, так что тишина была для Блэр привычной. Отличие было лишь в том, что после прошлой ночи это молчание её не тяготило.

Нарезая свой стейк маленькими кусочками и тщательно пережёвывая, Блэр поглядывала на Хердина и наконец осторожно начала:

— Хердин. Насчёт вчерашнего разговора.

Вместо ответа он перевёл на неё взгляд.

— Я понимаю, что с вашей стороны я вполне могу вызывать подозрения.

Вчера они об этом уже говорили, но всё закончилось его извинением. Ей казалось, что нужно как-то на это ответить.

— Но я ни за что не сделаю ничего, что причинит вам вред. Клянусь всем, что у меня есть.

Говоря это, Блэр выглядела весьма торжественно. Глядя на неё, Хердин криво усмехнулся уголком губ.

— И в это «всё» входите вы сами?

— Что?

— Что на свете дороже самого себя? Клянётесь всем, что есть, а самое ценное оставляете в стороне — какое уж тут доверие.

Блэр растерянно посмотрела на него.

Вчера ведь он ясно сказал, что больше не будет её подозревать, — и всего через день берёт слова назад.

Но, судя по его непривычно расслабленному лицу, он не подозревал её всерьёз и не сердился.

И всё же Блэр ответила искренне:

— Конечно, вхожу. И то, что я хочу сохранить с вами хорошие отношения, тоже правда.

Хердин усмехнулся, глядя на неё.

Женщина, которая не может рассказать всего честно, но просит ей верить.

Нелепо, конечно… но, пожалуй, пока поверю. К тому же вчера от неё не пахло никаким другим ублюдком.

Хердин с интересом смотрел на Блэр, постукивая пальцем по бокалу, и тут…

Постучав, вошёл Мейсон.

— Вам обоим пришло приглашение.

На протянутом им приглашении стоял герб императорской семьи. Это было приглашение на приём по случаю дня рождения Катрины.