Контент удален!

Миэла коснулась окровавленной руки рыцаря.

На кончиках её тонких пальцев вспыхнул яркий свет и тут же угас. Вместе со светом бесследно исчезла и довольно большая рана.

Вглядываясь в лицо рыцаря и в то место, где была рана, Миэла спросила:

— Теперь лучше?

— Да, как новенький! Спасибо вам, жрица.

Миэла вылечила оставшихся раненых и поднялась. Она огляделась, будто кого-то искала, и к ней подошёл командир рыцарей Дельмарка.

— Как нарочно, всякий раз мы обращаемся к вам за помощью. Дорога, должно быть, была тяжёлой — спасибо, что приехали.

Жрецов, обладающих священной силой, обычно посылали на всевозможные происшествия в столице лечить пострадавших.

Работа была тяжёлой вся, но было одно дело, за которое большинство жрецов браться не хотели, — сопровождать охоту на магических зверей.

Места, где появлялись звери, были далеко, это было опасно, да и раненых обычно бывало много.

Причин вызываться самой не было никаких.

Поэтому командир рыцарей Дельмарка и представить не мог, что Миэла поехала на охоту на магических зверей по своей воле.

— Ну что вы. Это моя работа.

Миэла улыбнулась ему и с надеждой во взгляде спросила:

— А его светлость не приехал?

— У него другие дела. Да и звери сегодня были не слишком опасные.

— А… Вот как.

Стараясь скрыть явное разочарование, Миэла отвела взгляд — и вдруг, что-то заметив, широко раскрыла глаза.

Между рыцарями, связанные, трепыхались существа, похожие на луковицы тюльпанов.

— Что это?

— А, это пойманные детёныши магических зверей. Вообще-то они живут в глубине леса, но, похоже, недавней суматохой их занесло сюда.

При словах «магический зверь» лицо Миэлы застыло от отвращения.

— Почему вы их не убили?

— Они ещё детёныши, а главное, помогают лесу расти. Обычно при виде людей они только и делают, что убегают, так что вреда почти не приносят.

Рыцари Дельмарка, бессчётное число раз сражавшиеся с магическими зверями на Севере, знали о них всё.

Дельмарки охотились на магических зверей с размахом, но тех, что помогали лесу или не представляли угрозы, по возможности не убивали. Лес давал много.

— Как только закончим здесь, отнесём их в чащу и отпустим.

Но, несмотря на его объяснения, Миэла стояла на своём.

— Но ведь это всё равно магические звери? Кто знает, когда они вдруг переменятся и начнут вредить людям.

— Так-то оно так, но…

— По-моему, лучше вообще не оставлять возможности для опасности. И я не хочу больше видеть, как страдают люди, и рыцари тоже.

В её прекрасных золотых глазах, пока она негромко излагала своё мнение, была тревога.

Глядя в эти глаза, командир рыцарей не решился настаивать на своём. Тем более что она говорила из заботы о людях и о них самих.

Наблюдавший за этим подчинённый глазами показал командиру: уступите ей.

Командиру было не по себе от ненужного убийства, но он нехотя приказал подчинённому:

— Унеси и избавься от них.

— Простите. Это я настояла…

— Ну что вы. Я прекрасно понимаю вашу тревогу. Тем более что вы работаете ближе всех к раненым.

— Спасибо за понимание.

Миэла лучезарно улыбнулась, будто и не было у неё только что встревоженного лица.

— Тогда я поеду. Может быть, божество призовёт меня ещё куда-нибудь.

За спиной удалявшейся Миэлы послышался шёпот рыцарей.

— Ангел, настоящий ангел.

— И лицом ангел, и душой ангел.

Миэла лечит больных, тревожится о них и служит людям — конечно же, она добрая.

Эта слава, сама собой разумеющаяся, сопровождала её с тех пор, как она стала жрицей.

Миэла вернулась в храм в карете.

Сначала нужно вымыться.

Как всегда после выезда, она направилась во флигель смыть с себя дурную силу, которая могла к ней пристать, и тут неподалёку послышался шёпот нескольких голосов.

Обернувшись, она увидела, что молодые знатные дамы и барышни собрались под цветущим деревом и беседуют.

Знатные дамы и барышни, приходившие в храм помолиться или пожертвовать, нередко собирались поболтать.

Особенно весной, когда начинало теплеть.

Миэла, как обычно, уже собиралась пройти мимо, но, услышав их разговор, остановилась.

— Но ведь на недавнем приёме они вроде бы неплохо ладили.

Недавний приём — значит, приём в герцогском доме Дельмарк.

Миэла не была знатной и приглашений на приёмы не получала, но кое-что слышала от аристократов, приходивших в храм.

Чутьё подсказывало ей, что, раз речь о приёме у Дельмарков, могут заговорить и о Хердине.

Спрятавшись за стеной, Миэла прислушалась к разговору.

— Герцог ведь не из тех, кто станет такое показывать. Снаружи вроде бы всё в порядке, а внутри, может, сплошная мука.

Знатные дамы и барышни переговаривались, прикрываясь веерами, и тут Рейчел, которая первой завела этот разговор и молча слушала, осторожно заговорила:

— Мне со стороны показалось, что Блэр… то есть герцогиня, немного одержима герцогом. Стоит ему хоть взглядом встретиться с другой женщиной — так нервничает.

Имя «Блэр» отчётливо врезалось Миэле в слух.

— Ой. Да это же болезненная ревность.

— Хм, может быть. Герцогиня с детства была склонна чрезмерно цепляться за то, что считает своим. Вот и за меня она очень цеплялась.

— Вам, барышня Селден, наверное, тоже нелегко пришлось.

— Ну что вы. Мы ведь давние подруги и родня, так что я её даже такую жалею и понимаю, но…

Рейчел говорила так, будто искренне жалеет Блэр и тревожится за неё.

Выслушав это, знатные дамы и барышни сначала посочувствовали Рейчел, которой пришлось терпеть такую Блэр, а потом принялись беспокоиться о Хердине.

— Если герцогиня так его держит, герцогу, наверное, очень тесно. Раз уж даже барышня Селден это заметила, то как же она его стесняет наедине?

— Бедный герцог. Вернулся спасителем отечества — и на тебе, породнился с императорской семьёй, можно сказать, со своими врагами.

— И не говорите. Герцогу ничего не стоило жениться на любой барышне по душе.

Наговорившись, они заметили, что здесь много чужих ушей, и, сославшись на дела, одна за другой разошлись. Слушавшая их Миэла тоже тихо повернулась.

Раздумывая над услышанным, она невольно вспомнила Хердина.

Мужчина, ко всему равнодушный и холодный.

И всё же, увидев его впервые, Миэла почувствовала, будто весь знакомый ей мир пошатнулся.

Казалось, божество сотворило его таким, чтобы всё сущее в этом мире его любило.

Как можно не полюбить такого человека?

Миэла, словно следуя воле божества, полюбила его с первого взгляда.

Но он мужчина, уже давший брачный обет другой перед божеством.

Миэла и не думала его добиваться. Пусть любовь безответная, ей хватало смотреть на него издалека.

Она лишь хотела, чтобы он был счастлив.

А если он несчастлив?

Если его несчастье — из-за брака?

Миэла тоже знала о давней вражде императорской семьи и герцогского дома Дельмарк.

Если эта вражда, длившаяся много лет, сделала этого мужчину таким холодным и сухим…

Брак с принцессой для него слишком жесток.

Против Блэр она ничего не имела, но теперь невзлюбила её за то, что та сделала его несчастным.

Правда ли всё, что болтали знатные дамы и барышни, она не знала. Слухи обычно и сочиняют то, чего нет.

Но одно было ясно.

Блэр, прекрасно зная о давней вражде, согласилась выйти за него, — значит, она дурной человек.

Миэла задумалась.

Нельзя ли мне как-нибудь спасти герцога от несчастливого брака?

* * *

— Ну что, на сегодня закончим?

Закончив чаепитие, Агнес и Блэр вышли из оранжереи.

Потеплело так, что в оранжерее и снаружи почти не было разницы. Агнес, видимо, тоже это почувствовала и сказала:

— Вот и настоящая весна. В следующий раз можно будет пить чай на улице.

— Когда зацветёт вишня, я накрою стол в саду.

— Ах, как романтично. Чай будет пахнуть цветами.

Улыбаясь обрадованной Агнес, Блэр взглянула на вишню в бутонах, о чём-то вспомнила и спросила:

— Госпожа Лорелайн, а он вам ничего не говорил?

— О чём?

— О гипнозе.

— А, о гипнозе. Ничего особенного. Похоже, считает, что ещё рано.

— А как по-вашему?

— По-моему, ради того, чтобы преодолеть страх огня, можно было бы и начать… Видно, его светлость очень за вас беспокоится.

Агнес умела преподнести даже самые обычные слова так, чтобы собеседнику было приятно.

Проводив её, Блэр поднялась в спальню и задумалась.

То, что Хердин меня так оберегает… наверное, из-за чувства вины после той истории с камином.

Но ей это ничуть не помогало.

Блэр рассеянно смотрела в окно.

Мир, укрытый пробивающейся молодой зеленью. Весна была в самом разгаре.

А Асиэля она зачала в начале лета.

Времени у меня осталось не так уж много.