Контент удален!

День рождения Катрины был первым приёмом, на который они шли как супруги.

По плану первым должен был стать приём на новогоднем празднестве, но из-за появления магического зверя запланированный после охоты приём отменили.

Поэтому Лина и Мелли, словно выполняя важную миссию, вложили всю душу в то, чтобы нарядить Блэр.

— Лина, а если так?

— О, неплохо.

Они, похоже, за это время успели подружиться: делились мнениями и сообща наряжали Блэр.

Блэр смотрела на них в зеркало. Видя, что Мелли помогает в том, что в прошлой жизни Лина делала одна, она невольно довольно улыбнулась.

Даже если я уеду отсюда, у Лины всё будет хорошо.

От этой мысли у неё отлегло от сердца.

— Госпожа, готово.

— Как вам?

Наконец их творение было завершено. Блэр, глядя на две пары глаз, сиявших ожиданием, рассмеялась.

— Мне очень нравится. Спасибо вам обеим.

Это была не пустая вежливость: видно, потому, что старались обе, сегодняшний наряд ей и правда очень понравился.

Когда нарядная Блэр показалась на лестнице, Хердин, ждавший на первом этаже, почувствовал её приближение и поднял взгляд.

Увидев её, он на миг замер, а затем провожал её взглядом, пока она спускалась.

Если в свадебном платье Блэр была похожа на снежную фею, то сегодня — на цветок, по ошибке распустившийся посреди зимы.

Хердин подошёл к Блэр и протянул руку. Немного посмотрев на него, Блэр вложила свою руку в его большую ладонь.

— Счастливого пути, ваша светлость, госпожа.

Провожаемые Мейсоном и слугами, они сели в карету. Вскоре карета тронулась.

Глядя на проплывающие за окном ночные улицы, Блэр задумалась.

Что же было в этот день в прошлой жизни?

За два года всё до мелочей не упомнишь. В памяти остались лишь крупные или яркие события.

Но сколько она ни перебирала воспоминания, ничего особенного не вспоминалось.

Похоже, к счастью, ничего серьёзного не случилось.

Перебирая воспоминания, Блэр вдруг вспомнила, что рассказывала Хердину о будущем.

После того дня, когда они встретили Миэлу, он больше не заговаривал о будущем.

Впрочем, сейчас ему в это не поверить.

Да и не захочется верить.

Так или иначе, хорошо, что больше не придётся говорить, будто она видит будущее.

С этой мыслью она машинально повернула голову — и встретилась взглядом с Хердином, сидевшим рядом. Похоже, он смотрел на неё уже довольно давно.

С каких пор он смотрит?..

Его голубые глаза, утонувшие в ночной тьме, неподвижно смотрели на неё. Глубокие глаза, перед которыми она всякий раз робела.

И тут Хердин наклонился к Блэр. Расстояние между ними вмиг сократилось — так, что она чувствовала его дыхание.

Блэр невольно затаила дыхание. Но Хердин лишь закрыл окно у неё за спиной и отстранился.

Словно прочтя её смущение, Хердин пристально посмотрел ей в глаза и спросил:

— О чём вы подумали?

— Ни о чём.

— Не похоже, что ни о чём. Вы и в прошлый раз сделали из меня извращенца.

— Это потому, что вы говорите двусмысленно…

— А, значит, ты всё-таки об этом подумала?

От его лукавого тона Блэр сердито сверкнула на него глазами, а затем резко отвернулась к окну. Продолжать — значит лишь играть по его правилам.

За спиной послышался его тихий смех.

После той ночи их отношения изменились. Теперь они хотя бы раз в день ели вместе, и порой, стоило Блэр дать слабину, он над ней подтрунивал.

Честно говоря, эта перемена была Блэр не неприятна.

Но когда вспоминается прошлая жизнь, я начинаю его ненавидеть и не знаю, что с этим делать.

Он нанёс ей неизгладимую рану, но нынешний он ещё ни в чём не провинился.

Горькие воспоминания о прошлой жизни были только у неё.

То, что обиду и ненависть к нему невозможно оправдать, порождало в её душе разлад.

Чем сильнее становился этот разлад, тем сильнее она ненавидела его, ничего не помнящего. Хотя умом понимала, что нынешний он ни в чём не виноват.

Пока она размышляла, карета остановилась.

— Герцог и герцогиня Дельмарк!

Едва они вошли во дворец императрицы, к ним подошла уже собравшаяся знать.

Герой войны и единственная принцесса.

Такая пара не могла не привлекать внимания.

Пока они обменивались любезностями с подходившими людьми, появилась виновница сегодняшнего торжества.

— Его величество император и её величество вдовствующая императрица!

Катрина появилась под руку с сыном Иваном. Теперь, когда Блэр вышла замуж, а место императрицы пустовало, она была единственной, кого мог сопровождать сам император, первое лицо империи.

Так она выставляла напоказ всё, что имела, всё, чего добилась за свою жизнь.

— Приём для того и существует, чтобы веселиться. Раз уж мы празднуем день рождения матушки, надеюсь, вы повеселитесь от души.

С приветственной речью Ивана приём начался по-настоящему.

Знатные дома по очереди подходили к Катрине с подарками.

Подарки были и знаком почтения императорской семье, включая Катрину и Ивана, и делом чести для рода.

Поэтому знать наперебой старалась преподнести что-нибудь подороже. Смешное зрелище: тратились они, а выгоду получала Катрина.

Блэр боялась, что Хердин, всей душой ненавидевший Катрину, откровенно покажет свою неприязнь, но, к счастью, её опасения не оправдались.

Преподнеся подарок, они беседовали с другими аристократами, и тут…

— Ваша светлость, госпожа герцогиня.

Перед ними появилась женщина средних лет, как и Катрина, разодетая в роскошное платье и драгоценности.

Это была фрейлина Катрины, графиня Маргрид.

— Её величество вдовствующая императрица желает вас видеть.

Блэр замерла.

Она и прежде робела перед Катриной, но сегодня ей особенно не хотелось к ней идти. Перед самой свадьбой и сразу после неё всякий раз, встречаясь с Катриной, она лишь сталкивалась с ней.

— Хердин.

Блэр слегка придержала его за руку. Хердин чуть наклонился к ней, подставляя ухо.

На миг смутившись от неожиданной заботы, Блэр тихо сказала:

— На несправедливые требования матушки и брата можете не соглашаться. Вам нужно лишь не давать повода счесть вас негодным мужем.

Она говорила так, помня, как на обеде после свадьбы Иван и Катрина исподволь склоняли Хердина к войне.

— Я хочу, чтобы из-за брака со мной вы ничего не потеряли.

— Не беспокойтесь. Невыгодных сделок я не заключаю.

Услышав этот невозмутимый ответ, Блэр успокоилась. Он прав: он не из тех, кто поддастся на их нелепые уговоры.

Когда они подошли, Катрина стояла с маркизом Бальтеном, своим приближённым. Это был её ближайший сторонник, поддержавший её, простолюдинку без всякой опоры.

Блэр поклонилась Катрине.

— Вы звали меня, матушка.

— Тебя не увидишь, Блэр. Раз пришла, должна была сначала подойти ко мне. И на новогоднем празднестве мы так расстались — ты не представляешь, как мне было досадно.

Не могла же она не помнить, как они расстались в прошлый раз, но Катрина как ни в чём не бывало изобразила обиду. Для Блэр это было привычно.

Что бы ни творилось у неё внутри, при посторонних мать никогда не теряла изящества и достоинства.

— Вокруг было столько гостей, я боялась помешать.

— Как бы ни было суетно, меня ты должна видеть. Разве мы не семья? Теперь и герцог — моя семья.

Причисляя Хердина к семье, она заодно упрекала его в том, что он не подошёл к ней, своей родне.

Маркиз Бальтен заступился за них:

— Дочерей у меня нет, так что не знаю наверняка, но слышал, что если молодые не наведываются к родне невесты, это добрый знак.

— И то верно. Если у них всё хорошо, лучше и не придумаешь. Просто материнское сердце — дитя, которое я держала при себе, ушло, вот я и волнуюсь.

Пропуская мимо ушей разговор Катрины и маркиза Бальтена, Блэр перебирала воспоминания. Как ни посмотри, в прошлой жизни в этот день с Катриной ничего не случилось.

Или теперь появилось столько перемен, что уже ничего не повторяется?

Пока Блэр размышляла, она заметила, что к ним направляются юные барышни.

Цель их — Блэр.

Раньше всех это поняла Катрина и, взяв Блэр за руку, сказала:

— Иди, Блэр.

Блэр обменялась с маркизом Бальтеном коротким поклоном и пошла к барышням; Хердин, естественно, последовал за ней.

И тут за спиной раздался голос Катрины:

— Как бы мила ни была жена, добродетель мужа в том, чтобы не вмешиваться в женские разговоры, герцог.

Хердин остановился. Она говорила обиняками, но смысл был в том, что у неё к нему дело.

Хердин посмотрел на Блэр, которая уже улыбалась в окружении знатных барышень, и остался рядом с Катриной.

К Катрине подошли её приближённые. Глядя на неё и стоявшего рядом Хердина, они принялись угодничать перед обоими.

— Восхищаюсь вами обоими: вы порвали с оковами прошлого и решили стать семьёй.

— И не говорите. Вам обоим — нет, и его величеству, и госпоже герцогине — это наверняка далось нелегко.

Слушая их, Хердин криво усмехнулся уголком губ.

Теперь он, кажется, понял, зачем Катрина оставила его рядом с собой.