Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 50

Лицо отца Сын Хи безжалостно исказилось от слов Квон Хэ Гана, который вел себя так нагло, словно понятие вежливости ему было неведомо.

Дверь кабинета директора была распахнута настежь. Скоро начнется перемена, и если ученики в коридоре увидят эту сцену, Сын Хи окажется в ужасном положении.

— Учитель Квон, закройте дверь.

На просьбу Ча Ын Хэ Ган, не возражая, спокойно протянул руку назад и захлопнул дверь. И тут же продолжил свою речь, обращаясь к директору:

— Вы же знаете, как мой отец сейчас чувствителен к коррупции в фонде. Новое поле для гольфа в Чхуннаме... Ваша работа — сидеть здесь и управлять школой, а не шарики гонять.

В твердом голосе Квон Хэ Гана была подавляющая сила, демонстрация той высокомерной власти, которой не было у Ча Ын.

С какого момента он подслушивал?

Ча Ын посмотрела на него с недоумением, но Хэ Гана это не волновало. Наоборот, он подошел ближе и взял со стола визитку отца Сын Хи.

— Профессор университета «Сеун». Не какого-нибудь, а именно нашего, «Сеун».

Отец Сын Хи прикрыл рот кулаком и кашлянул. Личного визита сына председателя фонда в его сценарии явно не было.

— Чисто из уважения к вам, как к родителю, советую заранее подыскать новое место работы.

Этот человек, который минуту назад нагло поучал Ча Ын, теперь поджал хвост при виде Квон Хэ Гана, словно зверь, проигравший схватку за территорию.

Директор то и дело вытирал платком холодный пот со лба.

— Учитель Квон, присядьте. Кажется, вы всё неправильно поняли, давайте спокойно поговорим. Сын Хи, ты тоже успокойся и сядь.

Хэ Ган приложил руку ко лбу и запрокинул голову. Глядя в потолок, он цокнул языком и пробормотал себе под нос так, чтобы все слышали:

— Говорю же, стоячая вода всегда гниет.

Ча Ын судорожно вдохнула и прикрыла рот рукой, испуганно переводя взгляд с Хэ Гана на директора.

— Учитель Квон Хэ Ган!

Директор, который до этого лишь кряхтел и вытирал пот, наконец не выдержал и заорал. Его сжатые кулаки тряслись. Лицо побагровело так, что казалось, ткни иголкой — и брызнет кровь.

— Ой, я думал про себя, а вы услышали? Как сказал отец Сын Хи, я еще молод и глуп, не умею отличать добро от зла. Я же еще младенец, уа-уа.

Он точно спятил.

Ча Ын переводила взгляд с Хэ Гана на директора и потерявшего дар речи отца Сын Хи, лихорадочно соображая, как разгрести этот бардак. Нет, масштабы катастрофы были таковы, что разгрести это было невозможно.

Одним словом — хаос.

— Отец меня сюда засунул как раз для того, чтобы я такую гниль выявлял, так что я просто делаю свою работу. А вот почему директор не делает свою — это плохо. Ай-яй-яй.

Если бы могла, она бы заклеила рот Квон Хэ Гану, который нес что вздумается. Сын Хи всё это видела и слышала. Ча Ын даже представить не могла, насколько невыносимо сейчас девочке находиться в этом бедламе.

Зажмурившись, Ча Ын взяла Сын Хи за руку, которой та обхватила голову.

— Продолжайте разговор. А я, пожалуй, пойду.

Оставив троих ненормальных мужчин наедине, она вывела Сын Хи из кабинета.

Она привела девочку в комнату драмкружка на втором этаже столовой. К счастью, Сын Хи молча следовала за ней.

Усадив Сын Хи на стул, Ча Ын протянула ей влажную салфетку. Она боялась начинать разговор первой, чтобы не вызвать у Сын Хи отторжения или не ранить еще сильнее. Поэтому Ча Ын молча ждала, пока девочка заговорит сама.

Когда всхлипывания стихли, Сын Хи, низко опустив голову, тихо пробормотала:

— ...Чертовски стыдно и бесит.

Конечно, стыдно и бесит. Отец пришел в школу и устроил такой скандал.

Ча Ын тихо вздохнула и погладила Сын Хи по спине.

— Забудь о том, что было сегодня. Давай сделаем вид, что ничего не видели, ладно?

Но Сын Хи яростно замотала головой и глубоко вдохнула.

— Вы просто не знаете, учитель.

— ...

— Мой папа и раньше так делал. И когда я училась в средней школе «Сеун» тоже.

Ча Ын не нашлась что ответить.

— Раньше я не думала, что это неправильно. Мне никто об этом не говорил.

Словно плотина рухнула в сезон дождей, слова Сын Хи полились потоком, без передышки.

— В средней школе я хорошо училась, ходила на занятия. У меня были высокие оценки. Родители говорили, что нужно получать больше наград и оценки получше, чтобы поступить в старшую школу «Сеун». Я думала, это для моего же блага, и училась как проклятая, чтобы оправдать их ожидания.

— ...

— Но когда я поступила сюда... тут столько ребят, которые умнее меня. Сколько бы я ни старалась, оценки не растут...

Ча Ын крепко сжала дрожащую руку Сын Хи. Её пальцы были ледяными, и от этого сердце сжалось от жалости.

«Не смотри слишком высоко, шею свернешь».

Внезапно в памяти всплыли слова Докго Хёна.

Возможно, сейчас она и Сын Хи испытывают одни и те же чувства. Глядя только на плоды на самой вершине огромного дерева, они забывают заботиться о самих себе. Поэтому они так плохо понимают собственное сердце.

В школе существовала невидимая иерархия. Не имеющая конкретной формы, но ощущаемая всеми. Для Ча Ын критерием этой иерархии, её больным местом, было богатство, а для Сын Хи — оценки.

— Сын Хи-я.

Ча Ын с трудом подбирала слова.

— В школу ходят не только ради оценок.

Хотя в этой школе, где шла ожесточенная борьба за поступление в вуз, эти слова звучали неуместно.

— Это место, где учатся принимать тот факт, что есть люди, совершенно непохожие на тебя, и всё же находить способы ладить с ними.

Хотя ей, так и не сумевшей принять Квон Хэ Гана, стоящего на противоположном полюсе, не стоило бы этого говорить.

— Будь то университет или взрослая жизнь после школы — ты всегда будешь с этим сталкиваться.

Как её тайна, которую она пыталась скрыть, но которая всё равно выплыла наружу. Как она и Квон Хэ Ган, столкнувшиеся снова спустя восемь лет, как бы она ни избегала этого.

Эти слова были обращены не только к Сын Хи, но и к самой себе.

Прозвенел звонок, возвещающий о конце перемены. Ча Ын снова крепко сжала руку Сын Хи, которая уже собиралась уходить.

— Помнишь, что я говорила? Давай пообедаем вместе. Я угощу тебя чем-нибудь очень вкусным.

Сын Хи, поджав губы, кивнула. Взгляд, которым она посмотрела на Ча Ын, был иным, чем прежде. Это означало, что между ними возникла прочная связь понимания. Ча Ын улыбнулась уголками губ и похлопала встающую Сын Хи по спине.

— Возвращайся в класс. И не думай о плохом.

— ...Хорошо.

Даже когда Сын Хи открыла дверь и ушла, Ча Ын еще долго смотрела на то место, где она сидела.

Плохой закон — тоже закон, лицемерие — тоже своего рода добро, а неправильный ответ — всё же ответ. Даже если не знаешь решения, пустые клетки нужно заполнить. Пришло время заполнить свои собственные пробелы.

***

Рабочий день закончился, и школа опустела. Несмотря на скандал в кабинете директора, Квон Хэ Ган напевал что-то себе под нос и легонько толкнул Ча Ын в плечо.

— Домой?

Рука Ча Ын, наводившая порядок на столе, замерла. Она подняла голову и пристально посмотрела на него.

— Чего так смотришь? Смущаешь.

Хэ Ган застенчиво прикусил нижнюю губу. В обычное время она бы огрызнулась на его дурачество, но сейчас Ча Ын, не меняясь в лице, сказала:

— Нам надо поговорить.

На мгновение его лицо озарилось смесью ожидания и волнения. Он задергал бровями и губами, изображая игривость.

— Наконец-то решилась дать ответ? Погоди, дай отдышаться.

Оставив позади Квон Хэ Гана, который картинно раздувал свою мощную грудь, делая глубокие вдохи, Ча Ын пошла вперед.

Скри-и-ип. Она толкнула ржавую железную дверь, и перед глазами открылся знакомый пейзаж. Старый автомат, скамейка. Высокие деревья и зеленые листья, осыпающиеся на ветру.

Хэ Ган, вышедший следом, с грохотом захлопнул дверь. Ча Ын развернулась к нему лицом.

— Хэ Ган-а.

Он на миг удивленно округлил глаза, а затем усмехнулся, прикрыв рот рукой.

— О, теперь мы зовем друг друга по имени? Немного щекотно, но звучит неплохо.

Его красивое лицо, всегда вызывавшее у неё глупый комплекс неполноценности, сияло в лучах летнего солнца. Правильные черты, внушительная фигура, подавляющая своими размерами. Слава олимпийского чемпиона и семейный фон, заставляющий всех трепетать, служили ему надежным тылом.

Его уверенность в том, что все его любят, наверняка проистекала из его прямого, неискаженного характера.

И та власть, которая заставила заткнуться даже директора и отца Сын Хи, смотревших на Ча Ын свысока.

Чем больше времени Ча Ын проводила с Квон Хэ Ганом, тем острее чувствовала эту колоссальную пропасть. Разрыв, который невозможно преодолеть односторонними усилиями. Чувствовать себя жалкой и никчемной каждый раз было естественно.

— Я не могу с тобой встречаться, Хэ Ган-а.

При этих спокойных словах Хэ Ган нахмурил свой красивый лоб. Он пару раз моргнул своими томными глазами и облизнул губы.

— А это еще что за софистика?

Его голос, резко отличавшийся от того игривого тона, которым он говорил минуту назад, упал до низкой, тяжелой ноты.