Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 53

Она вывернула душу наизнанку перед Квон Хэ Ганом, но один вопрос так и остался незаданным.

Почему 8 лет назад он рассказал всем, что она — дочь владелицы «Свинки-камджатан»?

Этот вопрос она не смогла выдавить из себя. Это был последний бастион, защищавший её остатки гордости.

Прошло уже десять дней с тех пор, как они грубо поцеловались, и она холодно от него отвернулась. Квон Хэ Ган вел себя так, будто ничего не случилось, и общался с ней как ни в чем не бывало. Ча Ын тоже старалась казаться невозмутимой.

Этот тип, который не принимал отказа, как раз входил в учительскую.

— Доброе утро!

От его приветствия, произнесенного, как всегда, низким и густым голосом, в учительской сразу стало живее.

— Учитель Квон всегда такой бодрый, приятно смотреть.

На похвалу завуча второго курса Хэ Ган ответил ослепительной улыбкой. Когда он улыбался, обнажая ровные зубы, его рот красиво растягивался, а глубокая ямочка на щеке притягивала взгляд. Один его вид освежал, как глоток холодного лимонада.

Ча Ын старательно игнорировала его приближение, уткнувшись в монитор. Работы было по горло.

Но вот она услышала, как он садится рядом, и звук колесиков его стула, катящихся к ней. Ча Ын выпрямила спину и напустила на себя строгость, ожидая очередной выходки.

Он наклонился так близко, что его щека почти коснулась её щеки, и прошептал:

— Я тут подумал.

Не делай этого. Не думай.

— Может, я не боб, а жвачка?

У неё вырвался смешок. Опять он за старое. Ча Ын ответила ему без особого энтузиазма:

— О чем это вы вдруг, учитель Квон?

— Ты говорила, что я как боб в рисе. Вот я и подумал, может, я ослышался, и речь шла про жвачку.

— Ну, это тоже недалеко от истины. Ты как жвачка, прилип и не отдираешься.

Глаза Хэ Гана сузились. Удивленная его молчанием, она искоса глянула на него, и только тогда он заговорил:

— А я чувствую себя жвачкой, которую ты пожевала и выплюнула.

— ...Ты же говорил, что не будешь искать скрытый смысл. А сам сейчас занимаешься этим усерднее всех.

— Тогда так и было, но после того, как меня так жестко отшили, смысл приходится искать.

— Хорошо хоть, ты понимаешь, что тебя жестко отшили.

Правильно ли это? Ча Ын задавала себе этот вопрос десятки раз на дню.

Переспать по пьяни с коллегой, с которым работаешь в одном кабинете, продолжать спать, получить признание в любви, отказать, но при этом отношения остались прежними...

Разве это нормально?..

— Добавлю, чтобы ты не думала, что мне всё равно: это решение далось мне нелегко.

— ...

— Чтобы подкатывать к тебе, нужна та еще толстокожесть. Нельзя же так смущать человека.

Это он-то смущается?

Квон Хэ Ган ухмыльнулся, но глаза его не улыбались. В них горел азарт.

Глядя на него, она вспоминала игру «Ударь крота». Сколько ни бей молотком по голове, крот всё равно выскакивает, живой и невредимый. Игра, в которой силы заканчиваются раньше, чем монетки.

Ча Ын мысленно вздохнула, но тут...

— Что происходит?

— А, вы про отставку директора?

— Директор уходит? Где? Где это написано?

— Во внутришкольной сети вывесили.

После слов завуча учителя, готовившиеся к утренней планерке, засуетились. Все прильнули к мониторам, щелкая мышками.

— ...

Ча Ын уже знала об этом. Она была там.

Украдкой она посмотрела на профиль Хэ Гана. Он с невинным видом влился в разговор коллег.

— И правда. С чего вдруг такое решение?

От его наглости у неё едва не вырвался смешок. Актерская игра на высшем уровне.

Директор наверняка брал взятки не только у отца Сын Хи. Если бы коррупция в частной школе стала достоянием общественности, нагрянула бы проверка из управления образования.

А сейчас на носу итоговые экзамены первого семестра. Важное время и для учеников, и для учителей. Если перевернуть школу вверх дном сейчас, атмосфера будет испорчена. Видимо, решили замять дело тихой отставкой директора.

— Наверное, рыльце в пушку. Или... уже попался.

Догадливый учитель 2-го класса бросил взгляд на Хэ Гана и многозначительно замолчал.

— Точно. Кто ж по своей воле уйдет с такого теплого места?

Учитель 7-го класса посмотрел на Хэ Гана с любопытством, словно ожидая подтверждения.

В такие моменты, когда Хэ Ган казался обычным временным учителем, все вдруг вспоминали, что он — сын председателя фонда.

— Да что ж такое, а? Все помешались на деньгах? Стоит сесть в кресло начальника, так сразу начинают воровать, будто с цепи сорвались. Это место портит человека, или только такие люди туда и лезут? Тц.

Завуч второго курса, видимо, имела зуб на администрацию, потому что ругала всех скопом, включая завуча школы, хотя речь шла только о директоре.

— Тогда, может, вы станете завучем?

Хэ Ган развернулся на стуле к ней. Он спросил это так буднично, словно предлагал перекусить, так что завуч даже не сразу поняла.

Она в ужасе отмахнулась и схватилась за лоб.

— Учитель Квон, давай без таких шуток. Я уже забыла, кто ты, а ты напомнил. Не хватало мне еще в учительской прислуживать «молодому господину».

Прошел почти семестр с тех пор, как Хэ Ган работал с ними. Он так органично влился в коллектив, что о его происхождении действительно забывали.

Завуч уже давно перестала с ним церемониться и даже отчитывала за халтурную работу.

— Я пошутил.

Хэ Ган лукаво улыбнулся. Взял с горы шоколадок на столе одну, развернул и закинул в рот. Выглядело это донельзя нагло.

Заметив неодобрительный взгляд Ча Ын, он небрежно кинул ей на стол шоколадку. Словно бросил кость послушной собаке.

Ча Ын возмутилась, но шоколадку съела. Горько-сладкий вкус наполнил рот. Она не завтракала, и желудок был пуст.

Даже в его глупых шутках и небрежных жестах сквозила забота, и её сердце снова предательски дрогнуло. Какая же она бесхребетная. Ча Ын мысленно цокнула языком на саму себя.

— Не надо. От кого другого я бы еще стерпела, но твои шутки, учитель Квон, не смешные.

— Обижаете. Смешить вас — моя маленькая радость, а вы всё принимаете всерьез.

Завуч посмотрела на него с притворной строгостью и тоже цокнула языком. Знаете, когда хулиган, который обычно не слушается, вдруг проявляет активность на уроке — это выглядит даже мило. Похоже, завуч испытывала к нему нечто подобное.

— Так, ладно. Хватит болтать, пора на планерку.

Учителя один за другим вставали, беря журналы посещаемости. Ча Ын тоже не спеша привела стол в порядок и пошла к шкафу с журналами.

— Ой.

Она врезалась носом в широкую твердую спину, внезапно выросшую перед шкафом. Потирая ушибленный нос, она задрала голову.

— Я взял и ваш журнал, учительница Хон.

Глаза Хэ Гана добродушно сощурились, будто он оказал ей огромную услугу.

— Я не просила. Лучше бы о моем носе позаботился.

Так как её журнал оказался у него в заложниках, им пришлось идти по коридору вместе. Хэ Ган продолжал нести чушь, а Ча Ын пропускала всё мимо ушей.

Когда они подошли к классу Ча Ын:

— Отдай журнал.

Хэ Ган с самой невинной улыбкой протянул ей папку. В тот момент, когда она хотела выхватить её, его пальцы с аккуратно подстриженными ногтями нежно скользнули по её руке.

Длинные, узловатые пальцы погладили костяшки на тыльной стороне её ладони. Это было скрытое, эротичное прикосновение. Во рту пересохло, а на шее, куда он смотрел, встали дыбом волоски.

— Опять свои штучки?

На её шипение Хэ Ган сделал обиженное лицо, опустив уголки глаз.

— Почему сразу штучки? Ты попросила журнал — я передал.

Намерения были очевидны, но он нагло всё отрицал.

— Неужели легкое касание рук заставило тебя волноваться и возбуждаться?

— ...

— После всего, что между нами было?

Говорит так громко, не боясь, что кто-то услышит. Ча Ын сверкнула глазами, вырвала журнал и прижала его к груди.

— Эх, везет журналу 4-го класса.

— Хватит уже.

— Я бы тоже хотел, чтобы меня так прижали.

— Прекрати нести чушь и свали уже отсюда.

Ча Ын топнула ногой, угрожая ему, и Хэ Ган, посмеиваясь, пожал плечами. Кажется, её реакция его вполне удовлетворила — он удалялся с легким сердцем.

Она ненавидела себя за то, что он ей нравился, хотя она его ненавидела, и ненавидела за то, что он ей нравился.

Ча Ын яростно смотрела ему вслед, пока он не скрылся в дверях соседнего класса, а затем вошла к своим ученикам.

— Садитесь по местам, ребята.

Она постучала журналом по столу. Ученики, болтавшие группами, поспешили занять свои места.

— Все здесь?

Ча Ын обвела класс взглядом, пересчитывая головы. И вдруг её взгляд зацепился за пустое место.

— А, нет...

Место Сын Хи было пустым.