Контент удален!

Аид поднял голову и посмотрел на девушку, стоявшую в дверях. Она подошла и обняла его, он по привычке нахмурился.

— Ты не приходил... и я подумала, не пойти ли тебя искать.

Она принесла с собой слабый запах снаружи.

Кончики пальцев Аида мягко коснулись её ярко-красной мочки. Он хотел спросить, где она была, но сдержался. Сейчас ему нужно решить, как с ней поступить. Последние два месяца заставили его очнуться. Он уже дал слишком много привязанности земному. Нет, не привязанности — его будто тащило за собой.

— О чём ты думаешь, когда я стою перед тобой?

— Думаю, кто ты на самом деле.

Она толкнула его на кровать и сдёрнула с него одеяние.

— Раз у нас мало времени, не будем его терять, Аид.

Затем она накрыла ему глаза тонкой тканью. Аид медленно обнял её и тяжело вздохнул, пытаясь поднять руку.

— С закрытыми глазами ничего не видно. Но именно тогда мир чувствуется яснее... Не сомневайся, просто доверься мне.

Персефона провела рукой по его твёрдым мышцам живота и спросила:

— Ты чувствуешь, как сильно я тебя хочу?

Её поведение сильно отличалось от прежнего. Что-то было не так. Аид уже собирался оттолкнуть её, но Персефона наклонилась.

И её губы без колебаний обхватили его плоть. Она начала сосать с тем усилием, которому он научил её в первый раз. Язык скользил вниз по длине, губы касались основания, головка упаралась в самое горло. Она не останавливалась, даже когда подступала тошнота. Аид попытался снять повязку, но руки потеряли всякую силу.

Даже его взгляд, привыкший к темноте, не видел ничего за повязкой. Осталось только желание. Невообразимый жар охватил тело.

— Ох...

Шлёп. Персефона подняла голову, выпустив член изо рта.

— Тебе нравится? — сразу после этого она упала ему на живот и прошептала: — Аид, я знала, что ты «тот самый», с первого взгляда. Вот он, тот, кого я искала.

Её мягкие слова глубоко вонзились в сердце Аида. Даже сирены не смогли бы так завлечь, как она.

— Наяда.

Её рука мягко взяла его за подбородок. Она глубоко поцеловала его и прошептала с предупреждением:

— Я сказала, не называй меня так... Разве ты не можешь сделать это для меня?

Хлюп. Талия Аида напрягалась всякий раз, когда её губы, обхватившие его соски, выдыхали тёплое дыхание. Его руки, ощупывавшие её ягодицы, стали нетерпеливыми. Он провёл ладонью по мягкой, податливой плоти и крепко сжал, дыхание Персефоны ускорилось. С завязанными глазами он не видел, куда тянутся его руки и губы, — они были полностью в её власти. Девушка, стиснувшая его ноги между своих бёдер, коротко застонала и прошептала, лаская его плоть внизу: 

—Подожди секунду.

Аид думал, что она встанет с него, но тут что-то горячее, от чего он вздрогнул, упало ему на грудь. Расплавленный воск.

— Ты! Какого черта! — он так опешил, что оттолкнул её и сорвал повязку, но она, быстрее, чем он ожидал, бросилась обратно и обвила руками его голову.

— Умф.

— Чувствуешь?

Аид издал вздох и схватил её за талию.

— Что за дурацкая шутка.

Её голос растаял над его головой.

— Я... Вот что я чувствую, когда думаю о тебе, Аид.

— ...

— Моя грудь так горит. Будто в огне. Я хотела, чтобы ты тоже это почувствовал. Ты чувствуешь?

Что с ней не так? Она сошла с ума. Её возбуждала жгучая боль. Возбуждала настолько, что даже Аид не мог понять. Почему она так любит боль?

Аид погладил её по щеке и глубоко поцеловал. Жажда утонула в боли, которой он никогда прежде не знал.

Когда Персефона перекатилась и начала поглаживать его плоть, качнувшуюся у её ног, Аид перестал думать, отталкивать её или нет.

— Девчонка.

— Тебе нравится? Приятно, да?

— Останься со мной.

Она медленно опустилась на него. Его плоть вошла в неё, но влаги было слишком мало. Её лоно оставалось слишком узким. Аид чувствовал, будто оно его засасывает. Он знал, что она не готова и что ей больно.

Тем не менее её талия двигалась сама, а внутренние стенки сжимали его плоть, будто пытаясь разорвать. Аид стиснул зубы, схватил её бёдра и прижал к себе.

— Ох! Ха-а...! Он слишком большой. Больно, Аид.

— Ты... ах.

Толстая головка вдавилась — и следом скользнула вся длина. Бёдра Персефоны дрожали, но из этого положения ей было не уйти. Вскоре она мягко поднялась, снова опустилась и начала медленно поворачиваться спиной.

— Тебе нравится, Аид?

Аид чувствовал, что теряет рассудок.

— Я тебе нравлюсь, Аид?

— Ладно, ладно. Ты сводишь меня с ума.

У Аида больше не оставалось воли отрицать происходящее.

— Ох... Ты и с той девушкой делал так же?

— Ты опять... ха... строишь догадки.

— Да? — Движения девушки становились всё смелее. — Ты такой большой, что, кажется, разорвёшь меня пополам. Это невыносимо.

— Опять ты за своё.

Чем влажнее становилось её лоно, тем сильнее блестела его плоть, входя и выходя. Он впервые это заметил. Аид какое-то время сдерживался, потом задвигался в такт.

— Ах! Да!

— М-м.

Каждый раз, когда он вонзался, её тело вздрагивало. Жар её нутра, в которое он вбивался, только разжигал возбуждение.

Каждый раз, когда Аид шлёпал её по ягодицам, её стоны обрывались, как всхлипы. Каждый раз, когда его длина выскальзывала, жидкость, стёкавшая до его основания, издавала хлюпающие звуки.

— А-ах... Ох! М-м-м... Аид... Аид...

Аид, весь в поту, держал её за талию и быстро ускорял толчки.

— О-о-о! Да, Аид. Да! Я так долго тебя хотела. А-ах!

— Угх. Тише.

В конце концов Аид, не выдержав, сорвал повязку и повалил Персефону.

Место внизу её живота пульсировало ярко-красным. Разумных доводов не осталось, но он не мог терпеть, видя, как она дрожит от боли.