Контент удален!

В целом суть Гекаты была близка к магии тьмы. На земле она слыла символом бедствия и злого начала, но под землёй оставалась просто заурядной особой, что создавала мелкие неприятности.

— Дверь?

— Неподалёку от моего жилья есть пещера. Я вспомнила, что зацвели мои любимые нарциссы, и на рассвете вышла их искать — и увидела её. А потом пошла за ней в пещеру... Каждый раз я вижу её только ночью. Я надеялась, что буду видеть её каждый день...

Аид привёл мысли в порядок и до определённой степени сумел нарисовать картину. Однажды в трюках богини проступили следы двери, которую прежде затворили и стёрли, — и незрелая девушка вползла в щель.

— Я говорю правду, Аид.

Аид молчал какое-то время, потом спросил:

— Тебе правда нужно было туда входить?

— Ты не хотел, чтобы я вошла?

— Я не об этом. Ты не боялась?

Персефона утонула в глазах, что смотрели на неё ясно и прямо. Аид не знал, почему его так очаровала всего одна нимфа. Но убегать от дерзкого вопроса он не хотел — и кивнул, оставив неприятное чувство позади.

— Что ж. Если тебе так нравится — продолжай входить.

— Ты мог бы за мной присматривать? Правда мог бы? Ты бы продолжал любить меня вот так? Простишь всё, что я сделаю, и будешь любить? Что бы кто ни говорил?

— ...

— Что за вздор?

— Когда клянёшься рекой Стикс, обмануть невозможно.

— ...

— Опасности не будет, если не бродить безрассудно по подземному миру. И я не настолько беден, чтобы не суметь тебя защитить. Пока ты в моих владениях, я буду дорожить…

— Ты говоришь, что будешь меня любить?

— И это тоже. И смогу тебя защитить.

— Со Стикс в свидетелях?

— Со Стикс в свидетелях, — с улыбкой сказал Аид.

— Навеки и навсегда?

— ...

— Вообще-то, можешь и не обещать навеки. Мне и сейчас хорошо. Правда хорошо, — её лицо расцвело. — Взамен — не смотри на других девушек.

— У тебя и правда одни домыслы. У меня даже времени нет попробовать.

— Я злюсь.

Аид тихо рассмеялся и взъерошил ей волосы ладонью.

— Что ты сказала?

— Мы теперь любовники.

Аид уже готов был посмеяться над ней — но понял, что это не пустые слова, и снова его захлестнуло странное настроение. Впервые в жизни его не покоробило, что его назвали любовником.

Вообще-то, его впервые так назвали.

Казалось, в какой-то момент он оказался ровно там, куда его вела Персефона. Его вдруг пробрал холод. И всё же с ней он словно получил назад всё, чем может одарить земля. Это было своего рода утешение, и он не мог отрицать: Эрос, которого он презирал, померкнет рядом с его самодовольной, льстивой любовью.

— Ты говорила, что не можешь остаться, потому что это встревожит твою мать.

— Ты хочешь меня, несмотря ни на что?

— ...

— Почему ты смотришь на меня такими глазами?

— Торопиться некуда.

Аид сдержал признание своих порывов, когда она сказала «желай меня». Торопиться и правда было незачем. Сейчас она живёт как одна из многих жителей владений Феба — но однажды эта девушка окажется в его объятиях целиком. Раз это всё равно случится, он решил не спешить и на время отложил свои мысли и сомнения.

─── ⸙∙✧∙☾∙✧∙⸙ ───

Спустя какое-то время Персефона, вглядывавшаяся в лицо крепко уснувшего Аида, медленно поднялась с постели. Стояла безмолвная ночь. Приближался час, когда Геката должна была уйти за горизонт. Персефона встала, оглянулась, сделала ещё несколько шагов — и снова оглянулась.

Сдержав ухмылку, она открыла дверь боковой комнаты — и увидела оружие Аида, развешанное на стенах.

Аид проснулся и обнаружил, что постель рядом опустела. Ему даже почудилось, будто приходил Морфей, — настолько прошлая ночь казалась ложью. И всё же оставалось чувство удовлетворения, которого прежде он не знал, и он не мог тревожиться или волноваться так, как в первый раз, когда Персефона исчезла.

Когда-нибудь она вдруг появится снова.

Эта девушка. Она была прелестна, как подарок странной ночи, — вплоть до той неловкости, что заставляла его тревожиться ещё сильнее: казалось, она не принадлежит ему целиком. Конечно, он и не верил по-настоящему, что она его. Он уже взвесил и решил: она не нимфа. Какой бы шутницей ни была Геката, нимфа не может просто так проскочить за пределы владений Аида.

Я выясню. Постепенно, понемногу — сказал он про себя.

Раз Персефона любит его, а он, очевидно, жаждет её, сейчас это не казалось важным.