В конце концов, ему удалось выбить дополнительный контракт... Но он отчетливо понял, что в будущем иметь дело с этим человеком будет ой как непросто. Увидев, как длинноногий гигант поднимается с места, руководитель проекта поспешно последовал за ним.

***

— Ха-а...

Хлоп.

Сев за руль, секретарь Кан утер холодный пот со лба и тяжело вздохнул. День казался бесконечно долгим. Хоть он и выжал из себя все соки и с облегчением наблюдал, как встреча завершилась успешной сделкой, холодный пот от мысли, что всё могло пойти прахом, до сих пор не давал покоя.

Помереть можно. Если я не поседею раньше времени, это уже будет чудо. Радовало лишь одно: младший господин, который накануне так люто отжигал и дрых до упора, что казалось, будто он сорвет все планы, со своей работой справился идеально, как по нотам.

Впрочем, если подумать, как бы дико он ни отрывался и на какое бы дно ни падал, он еще ни разу не завалил дело. С точки зрения подчиненного, его босс был тем еще кошмаром — он вечно находился вне зоны доступа или внезапно исчезал с радаров, доводя до белого каления. Но то, что он никогда не вредил ни показателям, ни репутации компании — это, пожалуй, тоже можно назвать сверхспособностью.

— Директор Кан. Чего вы опять с таким постным лицом сидите?

Тон Чу Хона, вальяжно устроившегося на заднем сиденье, был донельзя невозмутимым, отчего бесил еще сильнее.

— С постным лицом? А каким оно еще должно быть? Ради бога, перестаньте пропадать. Я так скоро инфаркт заработаю.

Услышав недовольное ворчание, Чу Хон усмехнулся:

— Да-да.

— Нет, я не шучу... Ха, ладно. Что толку говорить.

Председатель Пэк приставил его к Пэк Чу Хону с приказом докладывать о каждом его шаге. Но, если судить чисто по-человечески, Пэк Чу Хон был куда более привлекательным боссом, поэтому в глубине души Кан был предан именно ему.

С какого-то момента он даже начал фильтровать информацию, скрывая от ушей председателя те выходки непутевого младшего сына, которые могли бы ему навредить.

Подавив смешок при виде перекошенного от недовольства лица секретаря Кана, крутящего руль, Чу Хон откинулся на спинку сиденья и уже собирался вздремнуть.

— Ну, хотя бы одно радует: до брони в «Ёнхваджоне» еще есть время, так что доберемся без спешки.

— ...«Ёнхваджон»?

Чу Хон слегка нахмурился и переспросил, словно не понял.

Отель «Парк Ярд», принадлежащий председателю Пэку, славился своим премиальным статусом, и даже рестораны здесь открывались только после жесткого отбора. «Ёнхваджон» был самым популярным заведением в отеле — бронь на год вперед разлеталась там за полдня.

Этим роскошным рестораном управляла шеф-повар корейской кухни госпожа Хан — близкая подруга директора Мин. Обычно Чу Хон посещал его только ради встреч с важными персонами, и, насколько он помнил, сегодня у него не было причин туда ехать.

Секретарь Кан, с опаской глядя в зеркало заднего вида, нерешительно спросил:

— Только не говорите, что вы забыли, какая у вас сегодня встреча?

«Какая, блядь, еще встреча?» — читалось на его лице.

Зажмурившись и снова уставившись на дорогу, секретарь Кан подавленно произнес:

— У вас сегодня свидание вслепую. Которое устроила госпожа директор.

— Фу-ух.

Белое облачко табачного дыма растворилось в воздухе. По правилам отеля, ради поддержания чистоты курить в номерах строжайше запрещалось. Но на открытых террасах нескольких эксклюзивных номеров это допускалось, да и, откровенно говоря, в этом здании не нашлось бы никого, кто посмел бы ему указывать.

Охуеть можно.

Чу Хон, массируя переносицу пальцами, в которых была зажата сигарета, посмотрел на часы на другой руке. До встречи оставалось еще немного времени. Закинув ногу на ногу, он продолжил копаться в памяти.

Когда это он успел согласиться на встречу, о которой даже не помнит? И дело было даже не в памяти. Вся абсурдность ситуации заключалась в том, что они с директором Мин были не в тех отношениях, чтобы она лезла в его личную жизнь с подобными предложениями, а он их принимал.

Мин Ён Джу. Его родная мать... Для всех окружающих он казался человеком, выросшим в идеальных условиях, ни в чем не знавшим нужды. Но она была его единственной пустотой. Мать, чье существование заставляло сомневаться: а была ли она вообще в его жизни?

Из-за травмы, полученной Мин Ён Джу при родах, Чу Хона в Уольсонвоне воспитывала специально нанятая няня. Взрослея, он получал теплые взгляды и ласковые слова не от матери, а от прислуги — госпожи Ку, кухарки из Чисана и других. Именно поэтому он был так близок с работниками особняка. Ведь они, по сути, растили его все вместе.

Он из кожи вон лез, пытаясь хоть как-то заслужить внимание матери: зубрил, пахал на тренировках. Но, несмотря на то что Чу Хон превосходил Пэк Тхэ Джу во всем, Мин Ён Джу ни разу ему не улыбнулась. Вся её любовь и нежность безраздельно принадлежали старшему сыну.

Если подумать, так было с тех самых пор, как он был совсем маленьким и носил форму детского сада. Когда братья собирались в сад, одного всегда заботливо одевала и собирала родная мать Мин Ён Джу, а второго — няня. До жути странная картина.

Сравнивая отношение к себе и к брату, он быстро понял эту чудовищную разницу. Ему было завидно. И именно тогда он впервые почувствовал себя ничтожным.

А затем настал день, когда между детьми вспыхнула обычная ссора из-за игрушки...

— Что за шум? Что случилось?

Мин Ён Джу подошла, чтобы разобраться. Заметив в пылу потасовки царапину на щеке Тхэ Джу, её глаза налились яростью, и она тут же подняла руку.

Хлесь!

— Г-госпожа!

— ...Ах...

Пощечина была такой силы, что маленькое тело Чу Хона пошатнулось. От удара, словно молния сверкнувшего перед глазами, щека мгновенно загорелась.

Он был в таком шоке, что даже не мог заплакать — просто стоял как вкопанный. Госпожа Ку поспешно схватила его в охапку и увела из комнаты. Отдаляясь от матери, он видел, как она, убиваясь от горя, нежно гладит оцарапанную щеку брата.

А, вот кому она принадлежит. Как бы я ни убивался, я никогда не получу этого, и у меня никогда не будет такого шанса.

Никто ему этого не объяснял, он понял всё сам. И с тех пор больше никогда не искал материнской любви. Но теперь, эта женщина, с которой они даже нормально не разговаривают, устраивает ему свидание вслепую. Какого хрена?

И даже сейчас ему было тошно на душе, потому что он знал: мать не всегда была к нему абсолютно холодна.

Вернувшись из детского сада с горящей щекой, он просидел в комнате тише мыши, подавленный и разбитый, пока не уснул. И сквозь сон он почувствовал руку, нежно гладящую его по лбу...

— ...Я правда не знаю, что с тобой делать... Почему я так поступаю.

Голос человека, который сам заблудился и не знает, как быть...

Он давно похоронил надежду на её любовь и признание, но этот жалкий осадок привязанности и легкой тоски, плещущийся на самом дне души, не давал ему возненавидеть её окончательно.

— Сука, блядь...

Стук. С раздражением Чу Хон сломал сигарету и швырнул её в пепельницу.

***

«Ну что, встретились?»

«Это в отеле?»

«Ну как он?»

Хе Юн, напевая себе под нос, положила руки на руль и мельком взглянула на дорогу. Горел красный свет. Проверяя непрерывно сыплющиеся сообщения в групповом чате, она усмехнулась. Надо же, как всем не терпится.

Скоро она будет на месте и увидит его вживую. Но учитывая его статус и шлейф слухов, тянущийся за ним, не заинтересоваться было невозможно. Она уже вдоволь нагулялась с обычными мужиками, вела бурную, скрытую от посторонних глаз личную жизнь, и как раз когда ей начало становиться скучно, подвернулось это свидание.

Объект: Пэк Чу Хон. Второй сын председателя «Хосон Групп». Любимчик и доверенное лицо отца. Говорили, что если Пэк Тхэ Джу — это левая рука, то Пэк Чу Хон — правая. С его звериным чутьем и молниеносным умом он был незаменимым кадром для «Хосон», чьим главным хлебом были сделки M&A.